Глава 48

Лиам

Я просыпаюсь и едва успеваю добежать до мусорного ведра до того, как меня выворачивает наизнанку. Не могу вспомнить, когда со мной такое случалось в последний раз, но, видимо, то, что моя жена подсыпала мне в виски, хотело вырваться наружу любыми способами. Я хватаю написанную от руки записку, приклеенную скотчем к двери, и падаю обратно на кровать.

Пожалуйста, доверься мне. Я люблю тебя.

ФК

Фаррен Краннюр. Как я могу злиться, когда она использует мою фамилию?

Я потираю лоб, надеясь прогнать головную боль и похмелье. Принимаю душ, бреюсь, выпиваю пинту крови и уже в костюме спускаюсь по лестнице, чтобы приготовить себе латте. Амрита смотрит на меня с явным облегчением.

– Фаррен с тобой?

Я качаю головой:

– Я так понимаю, Хэйлин тоже уехала?

Она кивает:

– Они забрали джип.

– Устройство слежки на нем работает исправно?

– Да, – отвечает Амрита.

– Хорошо. Не говори мне, где они, пока они не остановятся у станции Транзитвэй. Договорились?

Амрита скрещивает на груди руки, хмурясь.

– Она герцогиня. Может, нам стоит начать поиски сейчас?

Я качаю головой.

– Если она смогла отравить мой напиток, значит, она более чем способна сделать свой выбор. Мы можем не обсуждать это? У меня ужасное похмелье. Просто скажи мне: «Да, ваша светлость», и мы оставим этот вопрос.

Амрита хмурится, явно не соглашаясь со мной, но ничего не говорит.

– Я никогда не оставлю ее беззащитной, – вздыхаю я. – Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы у нее все получилось. А теперь пришло время нанести неожиданный визит нашей герцогине Ондин.

Я делаю глоток кофе. Амрита морщит лицо, как будто выпила несвежую кровь.

– Герцогиня Ондин, из-за которой тебя пытались убить?

Я киваю:

– Она самая. У них был ее муж. К сожалению, я не знаю, что бы сделал на ее месте. Если мы собираемся выступать против Кадма, нам нужно больше союзников. Я отказываюсь сидеть здесь, сложа руки и играя на музыкальных инструментах, пока Фаррен, возможно, подвергает себя опасности, в то время как я не могу ей ничем помочь.

– Ладно. Но что нам делать с предателем в подвале?

Я делаю еще один глоток, взвешивая варианты. Если бы это был любой другой вампир, а не он или Амрита, то он был бы уже мертв. Как он посмел предпочесть ведьму мне и моим близким?

Морган понимает, что он уже мертв. Для него это просто вопрос времени, когда я ему оторву голову или вырву сердце. Так поступили бы при каждом Дворе. Это то, что мне следует сделать.

Допив кофе, я вздыхаю:

– Одень и накорми его. Он поведет, потому что твои навыки вождения просто ужасны.

– ЧТО?! – пронзительно визжит Амрита. – Он пытался убить тебя!

– Он позволил кому-то другому попытаться убить меня. Это большая разница.

– В ЧЕМ ЗДЕСЬ РАЗНИЦА?! – снова кричит Амрита.

В этот раз дом трясет.

Я прищуриваю глаза.

– Поведет он, потому что у меня есть план и потому что у меня похмелье.

Она выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но закрывает рот. Вместо этого она разочарованно трясет головой.

– Мы все умрем, – шепчет она.

Я пожимаю плечами:

– Такая возможность есть всегда.

Покачав головой, она идет в подвал. Через полчаса возвращается вместе с Морганом. На нем чистая одежда, но она не отвлекает внимания от его покрасневших глаз и темных кругов под ними. Он падает передо мной на колени, подставляя свою шею.

– Пожалуйста, ваша светлость, не мучайте меня ожиданием. Просто прекратите это сейчас.

Я опускаюсь на колени и хватаю его за плечи:

– Морган, посмотри на меня.

Он смотрит на меня, наши взгляды встречаются, но он опускает свой так, чтобы он был ниже моего.

– Ты разбил мне сердце, – начинаю я. – И пройдет немало времени, если это вообще когда-нибудь случится, прежде чем я смогу снова доверять тебе. Я был бы плохим вампиром, если бы не смог защитить то, что принадлежит мне. Я знаю, что ты старался из всех сил держаться дальше от Кадма. Вот почему ты загладишь свою вину передо мной.

– Да, конечно. Все, что угодно.

– Хорошо. Время навестить старого друга. – Я кидаю ему ключи от «фантома». – Пойдемте.

Я сажусь на переднее сиденье, оставляя Амриту мучиться сзади. Как только мы выезжаем на трассу, я поворачиваюсь к Моргану.

– Итак, Люси? – спрашиваю я.

Он смотрит на меня насмешливо:

– Ты действительно хочешь поговорить об этом?

Теперь я хочу.

– Сделай мне одолжение, – требую я.

– Ты хоть представляешь, сколько времени проводишь в той кофейне? Можешь не отвечать. Много. До смешного много. Но нелепость в том, что в Масонри и дома у нас стоит такая же кофемашина и ее мини-версия дома. – И как, по-твоему, должен реагировать человек, когда милая бариста начинает с ним болтать, потому что видит его слишком часто? – Он нервно крутит пустую кофейную чашку. – Что, по-твоему, происходит, когда я появляюсь там несколько дней подряд? Прихожу даже в выходные. Ради этой смущающейся девчушки. Она приглашает меня на свидание. И я, как идиот, соглашаюсь. Она прекрасна, я постоянно ее вижу.

– Ты знал, что она ведьма?

Его плечи падают.

– Нет сначала. Сначала я думал, что она человек, так что ничего серьезного. Вампиры постоянно заводят романы. Только месяцы спустя она призналась, кто она такая. К тому моменту я уже был на крючке. И она тоже. Мы оба понимали, что я не настолько высоко стою в вампирской иерархии, чтобы сделать ее своей ведьмой.

– Ты как никакой другой вампир должен знать, что я не придерживаюсь этих правил.

Он кивает.

– Я знаю. И я всегда уважал тебя за это. К сожалению, – он сглатывает, – она не просто ведьма третьего уровня, на которую всем все равно.

У меня перехватывает горло.

– Лиам, какой из Домов?

– Мондрейн.

– Дом Металлургов, – стону я. – Из всех возможных магов.

Дом второго уровня, это одна из самых богатых семей благодаря своей способности превращать металлы в золото. Они недостаточно могущественны, чтобы стать Верховными, но достаточно сильны, чтобы выбирать Дом, который они поддерживают. Не секрет, что Мондрейны были союзниками Горпина на протяжении многих лет.

– Она пятая дочь. Ей не хватило силы, чтобы стать частью семейного совета, поэтому мать позволила ей строить свою жизнь в городе. Но, конечно, она бы не одобрила наши отношения, – он держит рукой себя за голову.

– Почему ты мне ничего не сказал? Ты не доверяешь мне? Разве ты не знаешь, что твои интересы важны для меня? Мы могли бы избежать всего этого, если бы ты был честен со мной.

– Я знаю. Знаю, что ты прав. Мне стыдно. Ты не особенно любишь магов. Я благодарен тебе за все, что ты сделал для меня, и не хочу, чтобы ты думал обратное.

– Я не ждал, что ты будешь вести жизнь монаха. Мы же вампиры, черт возьми.

– Лиам, она не интрижка. Со временем я собирался просить у тебя разрешения обратить ее. Но когда я узнал правду о том, что она ведьма, понял, что это невозможно. Я не был уверен, как ты отреагируешь.

Я качаю головой.

– Теперь мы никогда не узнаем.

Остаток пути мы смотрим на дорогу. На машине путь занимает шесть часов, но с Морганом мы добираемся меньше, чем за четыре.

Мы могли бы добраться на поезде вчетверо быстрее, но, когда я путешествую по Транзитвэй, мои передвижения у всех на виду. Это удобная форма скоростного перемещения через магические порталы по силовым линиям по всему миру. Это позволяет быстрее пересекать континенты и океаны. Вероятно, это величайшее изобретение за последние двести лет. Но также это означает, что все Дома и Дворы очень легко могут сообщаться между собой.

Мы останавливаемся у пограничных ворот Ондин и стоим в длинной очереди. Многие в очереди из Двора Кадма, они ежедневно сбегают, чтобы попасть в другое герцогство. Что, конечно, незаконно. В наше время территория, где создали вампира, становится его домом. Если тебе не тысяча лет или у тебя нет особых связей, делающих законы более гибкими для тебя.

Наконец наступает наша очередь, и вампир на таможне широко округляет глаза, когда заглядывает в машину.

– Ваша светлость, – бормочет он с уважением. – Если бы мы знали, что вы приедете сегодня, то подготовились бы лучше.

Я сдвигаю солнцезащитные очки на нос и качаю головой.

– Это незапланированный визит, который ваша леди вряд ли оценит, но я все равно уже здесь.

Он делает звонок и шепчет что-то в динамик телефона. Не то чтобы это могло помочь, учитывая мой слух.

– Лиам, – говорит Ондин через телефон. – Если ты пришел, чтобы убить меня, то можешь сразу же валить.

Я наклоняюсь через Моргана, чтобы высунуть голову из окна.

– Моя милая, если бы я хотел твоей смерти, ты бы уже была пеплом.

– Отлично. Впускай их.

Охранник кланяется и открывает ворота. Морган заводит машину, и мы въезжаем на территорию Ондин. Проходит еще полчаса, прежде чем мы подъезжаем к ее дому.

Среди прочей вампирской знати у меня наибольшая родственная связь с Ондин. Ее подданные живут в хороших условиях, и мне редко приходится принуждать их к миру.

Но сегодня все иначе.

Улицы пусты. Ряды таунхаусов закрыты ставнями. Ни единой души не видно. Когда мы прибываем в ее поместье, причина становится ясна.

Амрита ругается на старом диалекте лхасского тибетского, а я прячу раздражение за темными очками и зевком.

Больше сотни вампиров окружают нашу машину, держа в руках удивительное количество оружия.

– Она тут не валяет дурака, – бормочет Морган.

– Конечно, нет, – отвечаю я. – Она уже раз бросила меня на произвол судьбы. Увы, – вздыхаю я, – она знает меня не так хорошо, как я думал. Ей понадобится вдвое больше вампиров, чтобы убить меня. – Я вытягиваю руки и смотрю на свою футболку. – Очень жаль. Мне нравится моя сегодняшняя футболка.

– Тебе они все нравятся, – стонет Амрита.

– Ты говоришь прямо как моя жена, – ухмыляюсь я.

Закатав рукава, я выхожу из машины. Амрита открывает дверь, но я закрываю ее обратно, оставив свою заместительницу внутри. Она шипит в окно. Это то, что я должен сделать сам. Часть нелепой игры во власть. Кроме того, мне нужно, чтобы Амрита была рядом с Фаррен, если что-то пойдет не так.

Толпа расступается, когда приходит Ондин. На ней потрясающий черный брючный костюм и маленькая вуаль из черного кружева, прикрывающая часть лица. Встав в боевую стойку, она ждет встречи со мной.

– Я ожидала, что ты приведешь больше вампиров, чтобы отомстить, – говорит она.

Я скрещиваю руки на груди и облокачиваюсь на капот своей машины, осматривая округу. Самое интересное, что бросается в глаза, – спортивное купе темно-оранжевого цвета. Оно единственное в своем роде. Я знаю это, потому что сам пытался его купить. Герцог Хавариан меня опередил. Хитрый ублюдок.

– Ондин, – мурлычу я, – повторю то, что уже сказал у ворот. Если бы я хотел видеть тебя мертвой, поверь, это уже случилось бы. И для ясности: мне не понадобилась бы ничья помощь, чтобы разнести твои владения в клочья.

Она знает, что я не блефую.

Нахально спускаю солнцезащитные очки на кончик носа и подмигиваю, заведомо зная, что это ее бесит. Но ведь это она оставила меня умирать в моем же озере.

– В память о твоей утраченной любви я пощажу твой Двор, – мой рык разносится по толпе. – Потребуются века, чтобы я снова стал тебе доверять, и то лишь если ты докажешь, что заслуживаешь этого. Но у нас общая проблема. Так что, если ты пообещаешь не подставлять мне спину снова, мы сможем двигаться дальше.

Ондин сжимает губы, затем кивает:

– Мне нужна голова Кадма.

Я подхожу к ней и на глазах у всех предлагаю ей руку.

– Отлично. Мне нужно его сердце.

Мы пожимаем друг другу руки.

– Договорились. У меня по-прежнему лучший сыр на всех территориях.

Это правда. Я уже более ста лет пытаюсь подкупить ее сыровара, чтобы он переехал на мои земли,

Подъезжает шикарная дорогая машина, и толпа расступается, чтобы она припарковалась рядом с нами.

Ситуация уже больше похожа на вечеринку.

Совсем юный вампир со светлыми волосами подбегает и открывает заднюю дверцу. А, Октавиан тут как тут. У него все тот же типаж.

Октавиан выбирается из машины, презрительно глядя на солнце. Он выбрал самую холодную территорию, предпочитая оставаться взаперти вместе с двором, состоящим в основном из блондинов. Честно говоря, я удивлен, что он здесь.

Несмотря на жару, на нем все еще надета парка. Вампир направляется к нам.

– Ты соблаговолил почтить нас своим присутствием? – замечает Ондин.

Герцог целует ей руку.

– Мне было так жаль услышать о нашем дорогом… как его зовут? Вашем муже?

Она дарит ему фальшивую улыбку.

– Ты так добр. Почему ты здесь? Мы не приглашали тебя.

– Мне нужно приглашение, чтобы присоединиться к возможному перевороту?

– Ты здесь, чтобы присоединиться или понаблюдать? – удивляюсь я.

Он поворачивается ко мне, раздраженный от того, что я попал в точку.

– Власть меняется. Я должен стать свидетелем этого, – фыркает Октавиан.

* * *

Я привык к неловким ужинам. Уверен, что сам был причиной многих из них.

Но этот вечер выигрывает, наверное, по всем критериям. Позади меня стоит вампир, который открыл дверь моим злейшим врагам, а передо мной вампирша, которая заманила меня туда, где, как она ожидала, меня ожидала смерть. По бокам от меня королевские особы, с которыми я веками продолжал бороться. Просто с каждым в разные дни недели.

Я не забуду их поступков, но вечность – слишком долгий срок, чтобы хранить обиду. В конечном счете она причиняет больше вреда тем, кто не умеет отпускать.

Я не святой. Существует огромный список вампиров и ведьм, которых я с радостью убил бы, если бы они вернулись к жизни. Несколько раз подряд. Но все же я учусь на своих ошибках. Мне стоит дать герцогине шанс сделать то же самое.

Я киваю, узнавая всех, но так ничего и не говорю. Хотя я здесь самый старший, это не моя территория, поэтому вампирский этикет требует дождаться, когда слово скажет Ондин. Герцогиня натянуто улыбается, протягивая мне блюдо с сыром и чаем. Она знает, что я предпочитаю кофе. Это одновременно и пренебрежение, и напоминание о том, что я сижу на ее диване и на ее территории.

Ее гостиная обставлена диванами с салатовой обивкой, окружающими кофейный стол с ручной резьбой в виде геральдических лилий по бокам. Стол накрыт пожелтевшей от времени длинной салфеткой, уставленной старинным фарфором и разными сладостями. Стены украшены парадными портретами всех ее кошек за прошедшие века.

После минуты неловкого молчания она переходит к делу:

– Что ты задумал, Лиам?

Я наклоняюсь над столом, приближая лицо к ее лицу. К ее чести, она даже не моргнула.

– Много того, что, уверен, тебя удивит, – рычу я.

Гнев снова вспыхивает во мне при воспоминании о предательстве. Веками я сражался за нее. Делал все возможное, чтобы она получила место в Совете и титул. Присутствовал на ее свадьбе и поддерживал на каждом шагу.

Ондин скалит зубы.

– Если бы на его месте была Фаррен, ты сделал бы то же самое.

Я бью ниже пояса:

– Нет, герцогиня. Я бы этого не сделал. Потому что я бы не позволил себе или своей супруге оказаться в подобном положении.

Хавариан шумно вздыхает, и этот звук выдает его молодость. Среди королевских особ он самый низкорослый, но при этом один из самых хитрых. Этот вампир обычно на два шага впереди всех, именно поэтому он получил герцогство в юном (по нашим меркам) возрасте шестисот лет. Из всех герцогов он единственный, кого я иногда терплю, несмотря на кражу моей машины. И именно поэтому я не препятствовал его восхождению к власти.

– О, потому что ты не допускаешь ошибок? – отвечает Ондин, и в ее усмешке слышится горечь.

– Потому что это я, – рычу я. Не лучшая моя реплика, но день выдался долгим, и я все еще чувствую последствия того, что дала мне прошлой ночью моя жена.

– Однако это не меняет положения, в которое он сам себя поставил, – раздается знакомый голос, от которого у меня по спине бегут мурашки.

Со скоростью, доступной лишь древним, я переношусь на другой конец комнаты и вцепляюсь ему в глотку, швыряя к стене. Весь дом содрогается от удара. Мой бестолковый сын хотя бы делает вид, что удивлен.

– Фрэнсис, – выплевываю я имя. – Что тебе известно?

– Тихо, – стонет Ондин. – У него иммунитет. К сожалению.

– Неужели? – язвит Амрита. – Я почти не узнаю тебя в таком окружении, герцогиня.

Она встает и подходит к Ондин. Презрение написано у нее на лице.

– Трудно поверить, что я когда-то думала… о тебе хорошо.

Ондин отшатывается, будто получила пощечину, но молчит. Слова не были оскорбительными, но, исходя от Амриты, они ранят. Я поднимаю бровь, глядя на своего заместителя. Думал, знаю все об их отношениях. Ее закатывание глаз говорит, что это не так.

– Хватит, – отвечает Ондин. – Герцог прав. У всех у нас есть что выиграть от сотрудничества.

– Вот это уже интересно, – Хавариан потирает руки с болезненным возбуждением.

– Объясняй, – требую я, сжимая горло сына.

Он смотрит на Ондин, но молчит. Мог бы дать отпор и сделать это забавным, но почему-то сдерживается. Придется вывести его на чистую воду иначе.

– Лиам, – вздыхает Ондин. – Давай поговорим.

Я отпускаю сына и наблюдаю, как он едва сохраняет самообладание, шлепаясь на пол. Мы возвращаемся на места, а он принимает чашку чая и пьет, вытянув мизинец. Я смотрю на него с презрением.

– Лиам, – Ондин откашливается, – мы знаем, что твоя жена сбежала. Не делай удивленное лицо – у всех у нас есть глаза и уши в нужных местах. Не оскорбляй меня притворным удивлением. Она в опасности из-за Кадма и этого нелепого пророчества. Тебе нужно, чтобы Кадм умер. Он убил моего мужа – поэтому я тоже желаю ему смерти. И наконец… – она резко кивает в сторону Фрэнсиса. – Фрэнсису нужно высшее предназначение. С исчезновением Кадма освободится место. Будем честны: даже при честном голосовании мы все знаем, что он последние три века подкупал и втирался в доверие ко всем Дворам.

Фрэнсис проводит пальцами по лацкану своего пиджака:

– Я выполнил свою задачу.

– Очевидно, – Амрита смеется у меня за спиной.

Фрэнсис обнажает клыки.

– Когда все закончится, что тебе помешает захватить другие земли? – спрашиваю я. – Тебе всегда было мало того, что ты имеешь.

– Я уверен, что несколько столетий буду доволен, – он пожимает плечами и скрещивает руки на груди. – А потом я стану достаточно старым, а ты достаточно дряхлым, чтобы это не было проблемой.

Амрита берет один из серебряных ножей для масла и мечет его в центр стола.

Я смеюсь над Фрэнсисом:

– Тогда это то, чего можно с нетерпением подождать. Но как только ты прикоснешься к моей жене, я расторгну сделку и задушу тебя голыми руками.

Фрэнсис кивает:

– Клянусь, я никогда не прикоснусь к Фаррен.

Я замечаю, что он выделяет интонацией «я», но ничего не говорю, прищурившись.

– Итак, – продолжаю я, игнорируя его, – как вы предлагаете избавиться от второго древнейшего в мире вампира? Мы дали клятвы, поэтому напрямую сражаться не сможем.

– Вот почему твоя ведьма делает твою грязную работу, – усмехается Фрэнсис.

– Фрэнсис, – отвечаю я спокойно, но разбиваю чайную чашку пальцами. – Если ты еще раз заговоришь о моей жене в таком тоне, я «случайно» забуду о нашем соглашении.

Ондин вздыхает, протягивая мне носовой платок.

– Вот что я получаю, когда делюсь с вами, неандертальцами, своим лучшим фарфором.

Я вытираю платком кровь и наблюдаю, как заживает кожа. После удара отравленным лезвием я рад видеть, что снова быстро поправляюсь.

– Вместо того чтобы оскорблять меня, почему бы тебе не предложить свой гениальный план по захвату герцогства, – дразню его я.

Фрэнсис закатывает глаза.

– Не сердись на меня за то, что Кадм нашел слабое место твоего Двора.

Я смотрю на Амриту и Моргана. Мне это не помогает, потому что Амрита выглядит взбешенной, а Морган так, будто его вот-вот стошнит.

Октавиан имеет наглость фыркнуть. Об этом я вспомню позже. Взгляд, которым я его одариваю, мгновенно заставляет его замолчать.

– Извини? – говорит Ондин. – Мы сейчас о ведьме Моргана?

Меня бесит, что все знают о делах внутри моего Двора.

– Да. Он использует ее как рычаг давления на мой Двор, – отвечаю я.

Фрэнсис ухмыляется, качая головой:

– Потребовались десятилетия, но Кадм все-таки нашел слабое место знаменитого капитана Двора моего отца. И мне нравится, что это всего лишь смертная ведьма.

Я удивленно поднимаю брови, глядя на Моргана. Он начинает рычать, но берет себя в руки. Мой сын едва ли старше Моргана, но моего капитана создал неизвестный и молодой вампир, поэтому он стоит ниже в вампирской иерархии. Я всегда находил это неуместным.

Из-за поведения его могли приговорить к смерти. Я вмешался.

– Как насчет того, чтобы рассказать мне, откуда вы знаете об этом? – спрашиваю я, улыбаясь и показывая свои длинные клыки.

– У нас с герцогом Кадмом… взаимопонимание, – подмигивает Фрэнсис. – Возможно, это я помогал похитить ее. Она жива и находится в темнице при дворе. Рядом с той вампиршей, которую обожает твоя жена.

Температура в комнате падает, и мне приходится обернуться и схватить Моргана, чтобы он не набросился на Фрэнсиса, который, честно говоря, заслуживает этого.

– Мы на нейтральной территории, – шепчу я ему на ухо. – Но я не забуду, что он только что сказал.

Напряжение в его теле спадает, и я отпускаю его. Он встает у меня за спиной, готовый наброситься.

– Ты уверен, что она жива? – спрашиваю я, стараясь, чтобы мой тон ничего не выражал.

– На данный момент, – отвечает он, рассматривая свои наманикюренные ногти.

Я слышу, как герцогиня разбивает еще одну чашку. Я возвращаю ей платок. Ее обуревает ярость, и она прикусывает нижнюю губу так сильно, что выступает кровь.

– Но ничто не помешало ему убить моего мужа, – шипит она, хватая со стола нож для масла и сгибая его одной рукой.

Фрэнсис пожимает плечами.

– Кадм решил, что тебе нужно напомнить твое место в иерархии королевской крови.

В третий раз за день я использую свою скорость. Я наклоняюсь и ударяю лицо Фрэнсиса об стол.

– Может быть, мы и на нейтральной территории, – выплевываю я, – но это не значит, что ты можешь проявлять неуважение к герцогине в ее собственном доме, придурок.

Ондин машет мне.

– Как всегда, спасибо тебе, Лиам. Но мне не нужно, чтобы ты заступался за мою разбитую душу.

Я скрещиваю руки на груди и откидываюсь на спинку дивана.

– Мы ходим по кругу. Я голоден, зол и хочу домой. Желательно вместе с женой.

– Чего не произойдет, пока Кадм не освободит ведьму и крестную мать твоей жены или пока вампир не умрет? – спрашивает Фрэнсис.

Я киваю:

– Именно так.

– Пока Кадм сжигал все мосты, пытаясь убить твою ведьму – твою жену, – я эти мосты восстанавливал. Верховный Маг Горпин хотел заполучить ее, надеясь создать идеальный микс воды и огня. Но теперь он мертв.

Ондин качает головой:

– Разве они уже не назвали наследника водной магии?

Фрэнсис усмехается:

– Неважно. Я улаживал множество сделок Кадма с магами.

Я вскакиваю так резко, что картины на стенах содрогаются:

– Выйду, пока не начал мстить.

– Если я открою ворота, ты согласен с моими условиями? – пронзительно вставляет Фрэнсис. – Что я получу владения Кадма?

– У меня нет выбора, – сквозь зубы выдавливаю я.

Фрэнсис даже не пытается скрыть торжество.

– О, не надо так радоваться, – язвительно замечаю я. – Твоя сестра выглядела такой же довольной, когда думала, что прикончит меня. Отличное решение – оказывается, вы оба объединились с Кадмом против меня.

Кровь отливает от лица Фрэнсиса, когда он переваривает эту новость.

– Что-что?

– Ты не знал? Кадм стравливал вас друг с другом, наживаясь на вашей взаимной ненависти.

Фрэнсис задыхается.

– Мы так не договаривались. – Его руки сжимаются в кулаки, а тело трясет от гнева.

– Конечно, нет. Ты никогда не делаешь паузу, чтобы увидеть всю картину целиком, – качаю я головой.

– Но я достаточно хорошо вижу картину, чтобы понять, что произойдет дальше, – раздраженно отвечает он. – Я дам тебе знать, если Кадм сделает что-нибудь с ведьмой или вампиршей. И я буду там, чтобы открыть ворота или что-то в этом роде, если только Фаррен не совершит ошибку, что бы она ни замышляла.

– Осторожно! – рычу я. – Я не позволю ему забрать ее. Я сделаю все, что потребуется, и разорву в клочья всё и вся на своем пути.

Ондин закатывает глаза.

– Это очевидно, Лиам.

– Хорошо. У меня есть свои глаза и уши. Остаемся на связи и встретимся на границе. – Я машу своим двоим. – Поехали.

– Превосходная драма. – Хавариан качает головой.