Глава 47

Фаррен

Я застываю на лестнице, бросая последний взгляд в спальню. Поступаю ли я правильно? Мой бунтующий желудок утверждает обратное. Но у меня нет выбора – нельзя оставлять Фло в лапах Кадма, нельзя позволить Лиаму рисковать из-за потенциально мертвой ведьмы. И я больше не намерена жить, оглядываясь через плечо в ожидании Кадма или Фрэнсиса.

Времени ждать, пока Лиам придумает гениальный план, нет. Придется довериться Хэйлин. А для этого мой муж должен остаться дома.

Надеваю его футболку The Bitter End – очень подходящее название. Дополняю образ его темно-серым свитером и леггинсами, которые принесла Хэйлин. Зеленый свитер, его любимый, оставляю – если сегодня умру, не хочу делать это в его любимой одежде.

С помощью магии ветра бесшумно пробираюсь в гараж. Хэйлин уже ждет у двери, ее улыбка печальна.

– Прости, Фаррен, – она сжимает мою руку. – Знаю, как это было тяжело.

Я иду за ней в гараж, подхожу к третьей машине – темно-красному джипу. Сажусь на пассажирское сиденье, пока Хэйлин заводит мотор. Через мгновение мы уже мчим по улице. Еще темно, но я слежу за мелькающими огнями вывесок и фонарей. Горло сжимается, словно удавка, а я моргаю, отгоняя предательские слезы

– Магия передается по наследству, – говорила Хэйлин утром. – Магия связывает нас с предками, семьей и друг с другом. Но несколько веков назад жил маг Морбиас, который думал иначе. Он верил, что сила рождается внутри, и возненавидел другие магические дома – особенно стихийные. Он запретил своему сыну – наследнику магии – учиться с другими, – голос Хэйлин становится жестче.

– Так вот почему наследников теперь обучают отдельно? – я перебиваю, чувствуя, как сжимается желудок.

– Он довел ребенка до безумия. Но когда тот показал блестящие результаты на Пробацио, все Дома последовали его примеру. – Она горько усмехается. – Этот монстр издевался над женой и дочерьми. Ненавидел женщин после того, как мать променяла его на светские рауты. В те времена существовал второй совет – Малый Совет, – работавший вместе с Верховным Советом, ныне Советом магов. Они занимались наставничеством и защитой магов – в основном женщин, жен и матерей из Великих Домов. Морбиас не мог смириться с этим. Особенно когда они разоблачили его жестокость – он принудил своих дочерей к кровавым сделкам с вампирами ради денег и влияния. И поскольку Совет состоял из мудрых женщин в годах, он разогнал их. Пригрозил, что, если застанет их на собраниях, – приговорит к смерти. Даже собственную бабку. Им пришлось разойтись.

– А что дальше? – оглядываюсь на дом, где ждет Лиам.

– Вампиром, заключившим кровавую сделку за дочь Морбиаса, оказался не кто иной, как сам герцог Кадм – ведь ни один маг не стал бы добровольно выбирать его. Он был слишком скуп, чтобы платить положенную компенсацию. Теперь он редко пользуется такими услугами – слишком печально известен убийствами придворных магов. Когда Морбиас объявил Малый Совет вне закона, его участницы были вынуждены покинуть город. Годы они встречались тайно, пока после смерти тирана не основали новую штаб-квартиру в городе, где ни одна ведьма не знала принуждения. Их покровителем стал вампир, известный принципом «не трогать ведьм» – при условии, что и они оставят в покое его вампирский город.

– Они здесь, – сухо замечаю я.

Хэйлин кивает.

– Как они могут помочь?

– Они могут создать чары, достаточно сильные для того, чтобы помочь тебе проникнуть во Двор Кадма. С твоей силой, но без их помощи, тебе не пробить его защиту. Он заплатил много денег, чтобы создать ее. Я надеюсь, что они помогут нам, ведь некоторые из них потеряли дочерей, когда этот монстр боролся за власть.

– Откуда ты это знаешь?

– Я состояла в Малом Совете, пока не стала пить кровь Лиама для долголетия.

– Тогда давай попробуем, – вскакиваю я.

– Но есть условие. Они не примут тебя, если почувствуют Лиама. Думаешь, он отпустит тебя одну?

Я качаю головой, сглатывая ком в горле:

– Нам нужно уехать сегодня. Без вампиров.

Так я оказываюсь в машине собственного мужа, пока он спит под воздействием зелья. Пальцы касаются губ – на них еще живет призрак его поцелуя. Когда он проснется, его ярости не будет предела.

* * *

Сорок минут – ровно столько потребовалось Хэйлин, чтобы промчаться через весь город и добраться до неблагополучного района Портефлоре. Хотя «неблагополучный» для Портефлоре – понятие относительное. Ломбарды на каждом углу, заведения с развлечениями для взрослых, закрытые в столь ранний час. Мы паркуемся перед полуразрушенным торговым центром – местом, которое давно забыло о лучших днях.

– Это опасно, – шепчет Хэйлин у входа. – Дай мне начать.

Дверь выглядит безобидной, пока не подходишь ближе. Теперь я вижу руны и защитные чары, предупреждающие о страшной участи для любого мага, который попытается войти силой. Работа высочайшего уровня – такие чары требуют месяцев подготовки и тонн денег.

Хэйлин стучит костяшками:

– Бабушка, мать, сестра, дочь.

Руны продолжают двигаться, узор не нарушается. Хэйлин хмурится, словно уговаривая дверь открыться. Наконец руны замирают, дверь приоткрывается.

Женщина с оливковой кожей и белыми косами выглядывает наружу. Между бровей – незнакомая татуировка, в носу – пирсинг с колокольчиком, звенящим при каждом движении.

– Этот пароль устарел, – ворчит она, оглядывая нас. Взгляд становится ледяным. – Хэйлин, мы предупреждали – тебе здесь не рады.

– Знаю. Но нам больше некуда идти. Нам нужна помощь.

Женщина поворачивается ко мне:

– Чего ты хочешь?

Я поджимаю губы, глядя на Хэйлин.

– Она тебе не поможет, – колко произносит женщина. – По-другому тебе сюда не попасть.

Дверь начинает закрываться. Я шагаю вперед:

– Мне сказали, вы помогаете ведьмам. Я прошу помощи.

– С чем именно? – подозрительный взгляд.

– Проблема с вампиром.

– Твое имя и принадлежность к Дому.

– Фаррен, – не называю фамилии. – Я вне Домов.

Сейчас я переживаю что-то вроде кризиса идентичности. Не хочу оставлять имя отца, но говорить фамилию Лиама перед встречей с ковеном ведьм – тоже не лучшая идея

В глазах женщины вспыхивает огонь. Она распахивает дверь, сжимает меня в объятиях так, что хрустят ребра. Хэйлин шипит, и женщина отпускает меня, изучая мое лицо.

– Фаррен Дюбуа. Я ждала этого много лет.

– Теперь я Краннюр, – говорю честно.

Хэйлин задерживает дыхание, качая головой.

– Что? – пожимаю плечами. – Немного откровенности не повредит.

– Верно, – вздыхает женщина, протягивая руку. – Я Калила. Твоя двоюродная тетя.

Сердце замирает. Вглядываюсь в ее черты, ища сходство. Слишком многого хочу?

– Разве вы все не погибли?

Она качает головой, глаза блестят:

– Меня не было там, когда Дом пал. Мой брат, твой дядя, не одобрял мою работу в Малом Совете. А Кадм счел меня недостойной смерти – ведь я не владею даром ветра и бесплодна. Входите, но Хэйлин – только до порога.

Мы следуем за ней по коридору, уставленному горящими свечами – явное нарушение всех мыслимых норм пожарной безопасности. Но они же ведьмы. Судя по всему, электричество здесь не включали уже века.

В холле внезапно воцаряется тишина. Очередная порция «славы», от которой уже тошнит. Женщины всех возрастов оборачиваются, и я неловко машу рукой.

– Привет, – выдавливаю я.

Несколько ведьм машут в ответ. Кто-то протягивает чашку кофе. Еле сдерживаю гримасу – Лиам испортил мне вкус к дешевому кофе. Некоторые смотрят с недоумением, особенно заметив Хэйлин. Не лучшее начало.

Нас провожают в пустую комнату, где вместо мебели – пятнадцать огромных, подозрительно эргономичных пуфов, расставленных по кругу. В центре пылает зачарованный костер – греет, светит, но не обжигает: его пламя замерло, будто стеклянное. Ковер под ногами – все, что осталось от былого офисного прошлого этого места. На стенах – лишь тени от давно снятых картин. Хэйлин и я устраиваемся на одном из мешков. Входят девять женщин, рассаживаются по своим местам. Тетя скрещивает ноги и руки – точь-в-точь как я.

– Чего ты хочешь, любовница вампира? – нападает одна из них. – Не отрицай. Я вижу его след в твоей магии. Вы связаны душами.

Связаны душами?

Впервые слышу, чтобы вампир менял магический почерк ведьмы. Должно быть, это та связь, о которой говорил Лиам.

– Я бы на вашем месте говорила о нем уважительнее. Из всех земель вы выбрали жить именно под его защитой.

Шепот пробегает по кругу.

– Лиам лучший из них, но все же вампир, – говорит кто-то.

– Возможно. Но мой отец хотел выдать меня за Горпина. Нет уж, спасибо.

Ведьма аж задыхается:

– Чудовище! Пусть горит в аду за то, что сделал с теми парнями! – плюет в огонь.

– И с его женой тоже, – добавляет другая.

– Не стану скорбеть о Горпине.

Калила фыркает:

– Здесь никто не скорбит о нем. Особенно после того, как он загипнотизировал свою несчастную жену, – меняет она тему. – Тебе удалось сбежать от Горпина, но ты вышла за вампира. Чего ты хочешь от нас?

Ее губы кривятся в усмешке. Злюсь на ее презрение, но она права – мне нужна их помощь.

– Кадм хочет меня убить. Боится моей магии. Поэтому похитил тех, кто мне дорог, чтобы заманить меня.

– Значит, это правда? – ведьма рядом со мной широко раскрывает глаза. – Ты Наследница Огня?

– Да.

Возгласы удивления и возмущенные вопросы заполняют комнату.

– Почему ты оказалась в Эстерли?

Другая ведьма отвечает с презрением:

– Потому что она Дюбуа. Этого объяснения достаточно.

– Кроме того, Кадм держит в плену одну ведьму, – мой голос дрожит, пальцы непроизвольно впиваются в ткань пуфа. – Подругу моей подруги. И использует ее как оружие против меня… и всего двора Лиама.

Несколько ведьм хлопают ладонями по потрепанному линолеуму.

– Этому должен прийти конец! – рычит рыжая женщина слева, ее ногти оставляют царапины на коленях.

– Согласна, – наклоняю голову, чувствуя, как волосы скользят по плечам. – Но мне еще нужно освоить огненную магию. – Поднимаю ладонь, и в ней вспыхивает дрожащее пламя. – Поэтому я здесь: чтобы поставить Кадму мат, мне нужны ваши фигуры на доске.

Тишина. Даже зачарованное пламя костра замерцало тревожнее.

– Чем мы можем помочь? – спрашивает самая старшая, поправляя очки.

– Мне сказали, что вы можете создать заклинание, маскирующее мой запах, чтобы я могла пройти защиту Кадма незамеченной. Ведь любой вампир сразу распознает уникальную метку Лиама на мне. В идеале я хотела бы вывести друзей без столкновения, но предпочитаю быть готовой на случай неудачи. Лучше покончить с Кадмом сейчас, чем откладывать. Я с благодарностью приму любые заклинания, которым вы согласитесь меня научить.

– А почему мы должны рисковать ради тебя? – внезапно вскакивает молодая ведьма, ее браслеты звенят как кандалы.

– Потому что завтра он может постучаться в ваши двери, – встаю, встречая ее взгляд. – Кадм получит последнюю Ткачиху Ветра… – пламя в моей руке вспыхивает синим, – и тогда никакие заклятья не спасут вас от его армии.

* * *

Ткачиха Ветра – эти слова вызывают бурное обсуждение среди ведьм. Все согласны: отсутствие Пробацио в моем подростковом возрасте и учеба в Эстерли – настоящая трагедия. Их гнев подпитывает мой собственный. Хотя если бы не все эти события, я бы никогда не встретила Лиама, а теперь не представляю жизни без него. Ирония судьбы – благодаря всем несчастьям я нашла любовь в лице вампира.

Меня просят выйти, пока Совет обсуждает решение. В вестибюле я сажусь на стул, напоминающий мебель из казенного дома. Хэйлин нервно расхаживает, и мне становится не по себе.

– Хэйлин! – окликаю я ее.

Она останавливается передо мной:

– Да?

– Прости… что не сказала тебе правду.

Она грустно улыбается:

– Я все поняла при нашей первой встрече. Твой контроль над огнем выдал тебя. Никогда не видела, чтобы кто-то один управлял пламенем с такой силой. Лишь однажды наблюдала подобное – когда колдовали двое: Владычица Огня и Ткачиха Ветра. – Она сжимает мою руку. – Тебя, наверное, всю жизнь учили не высовываться. Я понимаю.

Плечи мои расслабляются:

– Рада, что ты не сердишься. Не хочу терять еще одного дорогого человека из-за гнева.

Хэйлин садится рядом:

– Лиам переживет это. Для двухсоттысячелетнего вампира он удивительно терпелив. Хотя за все годы нашей дружбы я никогда не видела его таким, как с тобой. Он по-настоящему влюблен.

– Надеюсь, останется таким, если я выживу.

– Тебе стоит постараться. Если мы проиграем, я предпочту умереть, чем видеть последствия его горя. Все, что делало его уравновешенным, испарится, и я не хочу встречаться с монстром, который займет это место.

К нам выходит пожилая ведьма. Ее глаза кажутся огромными из-за толстых стекол очков:

– Мы решили. Фаррен, пройдем. Хэйлин, тебе придется подождать здесь.

Я открываю рот, чтобы возразить, но Хэйлин сжимает мое плечо:

– Все в порядке. Я выбрала долгую жизнь ради мести. Меня предупреждали о последствиях, но я не жалею. Буду ждать здесь.

Сглатываю ком и следую за старушкой. Как только я сажусь на подушку, ведьмы начинают петь.

– Держись крепче, – шепчет соседка.

Не успеваю спросить, что происходит, как комната начинает падать. Стены удлиняются, мы погружаемся под землю. Вцепляюсь в подушку, сердце уходит в пятки. Вот и конец – погибну не от Кадма, а нарушив технику безопасности.

Но падение заканчивается мягким приземлением. Оглядываюсь – все ведьмы в порядке.

– Это никогда не надоедает, – хихикает седая старуха, щелкая пальцами.

Щипаю себя – нет, не умерла. Осматриваю древний зал, освещенный жутковатым светом лишайника. Стены испещрены древними рунами, написанными мелом и кровью. Полки ломятся от старинных фолиантов. В центре материализуются хрустальный шар и котел – их точно не было с нами наверху. Чувствую древнюю магию, пронизывающую это место.

Калила хлопает в ладоши:

– Мы согласны помочь. Но сначала прикоснись к шару – докажи, что достойна нашей помощи.

Я не думала, что прошу так много. Просто маскировочное заклинание и, если повезет, подсказку, как победить Кадма.

– Кажется, недоразумение, – начинаю я, но тетя прерывает:

– Дочь Ветра и Огня, прикоснись к шару.

Под всеобщим взглядом подхожу к шару. Ветер ласково обвивает мои пальцы. Бросаю последний взгляд на Калилу и касаюсь хрусталя. Туман рассеивается, и я вижу… маму. Она посылает мне воздушный поцелуй. Слеза скатывается по моему носу и падает на шар. Как только она касается стекла, моя мать исчезает, и я плачу, глядя, как она уходит.

– Вернись! – умоляю я.

Шар нагревается у меня в пальцах, переключаясь между дружелюбным и злым пламенем, которые одновременно обжигают и успокаивают меня. Я пытаюсь убрать руки, но они будто приклеились к хрустальному шару.

– Нет! – кричу я, пытаясь освободиться.

Шар превращается из огненного в глубокий кроваво-красный, и окружающие ведьмы ахают. В комнате повисает запах железа и крови. Я не понимаю, что это значит. Кровь меня не пугает. Разве мы все не состоим из нее? Лиаму она нужна, чтобы выжить. И что бы эти ведьмы ни думали о моем вампире, он не злой. Мое сердце наполняется той же любовью, что я испытываю к Ли.

Шар становится черным, и ведьмы вокруг перешептываются. Опять же, я не понимаю, о чем. В этом нет ничего плохого. Я люблю самые темные части ночи – они окутывают меня, как теплое одеяло. Цвет снова меняется, становясь светло-коричневым, как песчаные частицы, кружащиеся внутри шара. Появляется лицо Кадма, и на этот раз я шиплю. Мой ветер, чувствуя мой страх и ненависть, превращается в водоворот, кружась вокруг меня, готовый к моей команде. Рядом с Кадмом появляется другое лицо – Лиам, его глаза кроваво-красные от дикой ярости. Он тянется ко мне с взглядом, полным желания убивать. Но я не отступаю. Даже в пучине этого странного заклинания я знаю: что бы он ни задумал, с ним я в безопасности. Я протягиваю руку к шару, хватаю свое дружелюбное пламя и крепко сжимаю его в правой руке – своей метательной руке. Тем временем мой водоворот уменьшается в размерах, но не в силе, превращаясь в крошечный циклон, который опускается на мою левую ладонь, готовый вырваться по моей команде. Кадм и Лиам исчезают, а шар возвращается к своему первоначальному мутному виду. Но пламя и мой циклон продолжают извиваться и мерцать, готовые к бою.

Когда видения исчезают, в зале воцаряется тишина. Я в полном недоумении.

Калила встает, аплодируя.

– Отлично сделано, моя родная, – она вытирает слезу. – Я и не надеялась снова увидеть эту силу. – Она смотрит на ветер, все еще кружащийся у меня в руке.

– Осознаешь ты это или нет, но древняя магия предложила тебе великую, но ужасную силу. Ее хватило бы, чтобы уничтожить Кадма. Но на этом ты бы не остановилась. Такая сила жадна. В итоге ты могла бы спасти магию, но какой ценой? Ценой своей человечности и того, что делает тебя Фаррен. Она показала тебе будущее, где твой муж будет вынужден пойти на тебя войной. Это станет концом и магов, и вампиров.

– Тогда почему она сделала мне такое предложение? – задыхаюсь я.

– Магия немного хаотична, дорогая. Но ты вернулась, заявив, что у тебя есть все необходимое: твой огонь, твой преданный ветер и любовь мужа.

Она качает головой, на лбу появляются морщины недоумения.

– Ты странный дуэт силы и любви, но магию это, кажется, не смущает.

– Что дальше? – спрашиваю я.

– Мы сделаем кулон, который изменит твой запах, чтобы ты могла пройти сквозь защиты двора Кадма. А когда закончим, у нас для тебя будет еще один дар.

Вместе мы яростно работаем в кругу, заряжая старый кулон. Они надрезают мне ладонь, позволяя нескольким каплям крови смешаться с заклинанием. Лишь немногие ведьмы видят нити в чужой магии, но даже они не разглядят в ней отпечаток Лиама.

– Ты можешь присоединиться к нашему ковену, – смеется седая ведьма. – Из тебя выйдет отличная батарейка. – Ее шутка вызывает ропот согласия.

Впервые в жизни я чувствую себя частью чего-то большего. Не изгоем, не ошибкой – ведьмой среди ведьм.

Два часа кропотливой работы. Две часа, в течение которых я мысленно виню себя за каждую потерянную секунду.

Калила садится рядом со мной и просит протянуть ладонь. Ее пальцы бережно скользят по линиям на моей коже.

– Многие считают, что первые вампиры произошли от Великого Магического Дома – Дома Крови. Они были недовольны магическими ограничениями и начали экспериментировать над собой, используя известную им магию. Кровь. – Ее голос становится тише, словно она рассказывает запретную историю. – К сожалению – или к счастью, зависит от того, кого спросить, – все пошло не по плану. Поэтому в крови вампиров есть магия. Только она работает иначе.

Она сжимает мои руки чуть болезненнее.

– Кровь вампиров продлевает жизнь некоторым магам и усиливает зелья. А кровь мага… – ее глаза темнеют, – самая желанная кровь для вампиров. Она заглушает их вечный голод. Пусть и ненадолго. Вот почему они так жаждут ее.

Калила внезапно впивается пальцами в мои запястья.

– Именно поэтому Кадм и древние жаждут тебя. Твоя кровь может изменить их навсегда. Дать ужасающую силу.

Она пристально смотрит на меня:

– Лиам никогда не пил твою кровь, верно?

Я молча качаю головой.

– Его сила воли поразительна. – Глаза ее округляются. – Я не знаю последствий вашей связи. Такое случалось лишь однажды… и положило начало событиям, приведшим к Кровавым Войнам. Не думаю, что магия способна пережить что-то подобное еще раз. А война разразится, если кто-то из вас умрет.

– Тогда что мне делать? – перебиваю я.

Она моргает, будто ответ очевиден:

– Не умирай.

Старая ведьма Марина, опираясь на трость, протягивает мне кулон с абсолютно прозрачным камнем. Я хмурюсь – неужели ничего не сработало?

– Пока он касается твоей кожи, никто не почует твой запах. Защитные силы Кадма не распознают тебя. Ее морщинистая рука с пигментными пятнами сжимает мою.

– Кадм убил мою младшую дочь. Мой Дом ничего не сделал.

Слезы катятся по ее щекам.

– Нет счастья выше, чем увидеть его падение. Спаси ту девушку.

Я сжимаю ее руки и смотрю в синие, как океан, глаза:

– Клянусь, я сделаю все, чтобы остановить это.

Она трогает мою щеку и улыбается:

– Хорошая девочка.

Калила протягивает руку, помогая мне подняться. Она берет мое лицо в ладони, слегка касаясь лбом моего. Остальные ведьмы по очереди кладут руки нам на плечи, пока мы не образуем паутину из переплетенных рук. Калила прижимает ладонь к кулону у меня на груди.

Камень вспыхивает, испуская ослепительную волну света, которая заливает комнату. У меня кружится голова, я почти падаю, но тетя ловко подхватывает меня.

Они продолжают читать заклинание, и новые волны силы проникают в камень, а через него – в меня.

– Что вы со мной делаете? – хриплю я, когда очередной разряд энергии пронзает мое тело.

– Сила в хрустальном шаре представляет магию каждого Дома, – объясняет Калила, не прерывая ритма. – Мы разделили ее, чтобы ни один маг не стал слишком могущественным. Поэтому Дома остаются изолированными. Но ты – дитя двух стихий. Они мирно сосуществовали в тебе всю жизнь. Мы просто добавляем еще несколько.

«Несколько»? Скорее «множество»!

Электричество, вода, свет, тьма, рост и другие незнакомые мне силы обвиваются вокруг моего главенствующего ветра, который тут же напоминает каждой из них, кто здесь главный. Мой такой властный ветерок.

Когда ритуал завершается, ведьмы размыкают круг, и я падаю в объятия тети.

Голова пульсирует от боли.

– Пожалуйста, скажите, что это не навсегда.

– Тебе не нравится быть самой могущественной волшебницей в мире? – дразнит Калила.

– Нет уж, спасибо, – морщусь я, разглядывая кулон. Внутри него теперь бурлит та же непрозрачная энергия, что была в хрустальном шаре. Я оглядываюсь в центр комнаты – шар стал абсолютно прозрачным.

– Что случилось? – выдыхаю я.

– Теперь это все в тебе, – улыбается тетя.

Я отползаю от них.

– Нет, я совсем не этого хотела.

– Мы знаем. Именно поэтому магия выбрала тебя. – Калила не отводит взгляда. – Две тысячи лет Кадм искажал и осквернял магию. Он чудовище. И магия избрала тебя, чтобы положить этому конец.

Вот просто замечательно.

– Положи конец его тирании, а уж с магией разберемся потом.

Я смотрю на тетю, снова пытаясь найти в ее чертах сходство с матерью. Кроме знакомой морщинки сосредоточенности, которую я вижу и у себя в зеркале, ничего.

– Я бы хотела встретиться снова… узнать тебя получше.

Она улыбается, и в улыбке читается грусть.

– И я бы хотела. Останься в живых. Я научу тебя семейной магии.

– Какой семейной магии? – хмурюсь. – Я думала, Ткачество Ветров исчезло?

Тетя подмигивает, касаясь носа:

– В нашей семье есть дары и помимо стихийной магии.

Я сжимаю ее руки и киваю:

– Я буду рада.

Мы снова рассаживаемся по пуфам, пока ведьмы приводят комнату в порядок. Самая старая из них, не проронившая ни слова за весь вечер, жестом подзывает меня.

Сгорбленная, она кажется такой маленькой, что мне приходится наклониться.

Холодный палец касается межбровья – и в сознании вспыхивает чужое воспоминание.

Молодые, без единой морщинки руки чертят полуоткрытый круг защитного заклятия у маленького пустынного оазиса. На противоположной стороне работает другая ведьма – незнакомая мне.

Как только круг замыкается, незнакомка улыбается, но в ее глазах – бездонное горе.

– Мы сделали это, сестренка. Может, сегодня мы не победим его, но однажды он ответит за свои преступления. Наша старшая сестра не умерла напрасно.

Ведьма, чьи воспоминания я вижу, начинает быстро жестикулировать на незнакомом языке. Ее движения становятся все более отчаянными, когда она замечает приближающихся вампиров.

Лицо второй ведьмы меркнет:

– Я лучше разбираюсь в маскировочных заклятьях, сестра. Беги!

Она тянется к старшей, но мощный толчок магии отбрасывает ее назад.

Молодая ведьма беззвучно рыдает, пока эхо вампирских голосов разносится между розоватых скал.

Воспоминание обрывается так же внезапно, как и началось.

Слезы текут по морщинистым щекам старухи, пока она обращается ко мне на языке жестов.

– Она верит, что проход все еще существует, – переводит Марина. – Он позволит вам проникнуть на территорию с тыла, минуя основные ворота. Вместе с кулоном это поможет преодолеть пограничное заклятье. Мы все будем молиться за вас.

Едва мы открываем дверь, как Хэйлин буквально набрасывается на меня с объятиями:

– Я так рада, что ты жива!

– Разве это было под вопросом? – пискляво выдавливаю я.

– Эх, никогда не знаешь. Пойдем, нам нужно поймать поток, перемещающий ко дворцу Кадма.