Глава 30

Лиам

Не таким я планировал свой вечер. Мне приятны ее внимание и ее пальцы, вонзающиеся мне в грудь, но было бы куда лучше, если бы Фаррен не была под действием зелья.

Незнакомая ведьма проходит слишком близко, едва касаясь моего локтя. Я настолько сосредоточен на Фаррен, прижатой ко мне всем телом, что даже не услышал шагов. Если бы я не держал в руках ту, кого желаю, я бы уже снес этой самоуверенной незнакомке голову.

– Как ты смеешь ко мне прикасаться! – рычу я.

На ней вызывающее кожаное платье, едва прикрывающее грудь. Она поспешно пятится назад.

– Прошу прощения, ваша светлость. Мои самые искренние извинения, – бормочет она, не сводя глаз с моих клыков.

Ей повезло, что я занят ведьмой, которая сейчас использует меня как шест для танцев.

Фаррен поднимает голову с моей груди и сердито смотрит на ведьму:

– Это она. Я узнаю ее магический след. Та, что подмешала тебе это в пиво. – Она указывает пальцем, алым от жара. – Эй ты! Лучше тебе бежать. Попробуешь такое еще раз – я сожгу тебя дотла, а ветер развеет твой пепел так, что тебя никто и никогда не найдет.

Потрясающе. Оказывается, Фаррен Дюбуа – та еще сквернословка, когда допивается до чертиков. Окажись мы в менее людном месте, мне бы это даже понравилось

– Найди себе другого вампира, – продолжает она, голос повышается. – Этот уже мой. – Она вцепляется в мое плечо, и ее пылающие пальцы почти подпаливают мне волосы.

Она становится монстром из-за ревности. И делиться она не собирается.

– Если я увижу тебя снова, – добавляю я с холодной яростью, – я позволю ей сдержать обещание.

Та мгновенно кланяется и испаряется с помощью магии.

– Нам пора, – шепчу я Фаррен в ухо, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Мне больше двух тысяч лет. Я должен уметь себя контролировать.

– Это обязательно? – шепчет она, прижимаясь ко мне.

– Еще как. Я бы не хотел перебить всех, кто смотрит на тебя так, как сейчас. – Я сжимаю зубы.

– Обещаешь? – хихикает она.

Я все еще крепко прижимаю ее к себе, пока выношу из концертного зала. Слишком много взглядов провожают нас.

– Они все тебя хотят, – бормочет она, выглядывая из-за моего плеча. – Как жаль, что у них ничего не получится!

Мы еле добираемся до машины, никого не убив.

– Кто выключил солнце? – стонет она, свернувшись у меня в руках.

– Сейчас ночь, дорогая, – шепчу я, открывая дверь машины и осторожно усаживая ее внутрь.

Я запираю двери и включаю кондиционер, пытаясь справиться с запотевшими от ее жара стеклами. Запах ее крови, смешанный с ароматом корицы, имбиря и взрывного шафрана, заполняет машину, сводя меня с ума.

Я аккуратно касаюсь ее губы. Должно быть, порезалась о бокал. Прислоняю лоб к ее лбу:

– Ты пылаешь.

– Сгораю от желания, – мурлычет она, сползая со своего сиденья ко мне на колени и прижимаясь к моим бедрам. – О, значит, и вы хотите меня, мистер герцог?

Она двигается точно туда, где мне уже больно сдерживаться.

– Бархатисто-гладкий, – шепчет она, прикусывая мое ухо.

Я облизываю губы, ощущая вкус крови. Ее ранка уже затягивается, но следы еще остались.

Нет.

– Фаррен, – сквозь зубы произношу я. – Я не смогу везти тебя домой, если ты будешь сидеть у меня на коленях. – Мое сердце колотится так громко, что я удивляюсь, как его не слышит весь квартал.

– Так не вези, – шепчет она, целуя меня.

Ее ноги обвивают мои бедра, губы требуют продолжения. Я так отчаянно хочу присоединиться к этой игре, но остатки человечности во мне сопротивляются, ведь я знаю, что она должна быть трезвой, когда я буду с ней снова и снова, пока единственным словом на ее губах не останется мое имя.

Вместо этого я крепко хватаю ее за бедра и пересаживаю на пассажирское сиденье, пристегиваю ремень безопасности, не дав ей возразить.

– Лиам… но я хочу тебя… сейчас…

– Обсудим это завтра, сокровище, – цежу я, закусывая губу до крови. – Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать.

Я мчусь быстрее положенного, проскакивая на красный и игнорируя знаки остановки. Звуки клаксонов сопровождают нас на всем пути. Но никто не останавливает нас – городская охрана знает большинство моих машин. Пальцы Фаррен, то и дело скользящие по моему бедру, лишают меня последних остатков самообладания.

С грохотом въезжаю в гараж, где у входа меня уже ждет Амрита.

– Лучше бы тебе быть призраком, иначе я убью тебя снова, – шипит она.

– Убей меня завтра, – в тон ей отвечаю я, распахивая дверцу.

Фаррен почти падает на землю.

– Приве-е-ет, Амрита-а-а! Меня чем-то напоили! – визжит она. – И теперь я вся горю! Скажи Лиаму, чтобы он устроил мне классный секс!

Амрита моргает. Шок на ее лице быстро сменяется яростью.

– Зелье вожделения, – с трудом говорю я. – Можешь наорать на меня завтра.

Фаррен смотрит на Амриту через мое плечо:

– Ты та-а-акая хорошенькая. Я надеюсь, мы с тобой станем друзьями.

От меня не ускользает потрясенное выражения лица Амриты, но она быстро справляется с этим. Она привыкла, что большинство комплиментов звучат приторно. Обычно их говорят, когда кому-то что-то нужно. Она не привыкла принимать комплименты безвозмездно.

Температура Фаррен продолжает расти, и я почти шиплю, когда прикасаюсь к ней.

Я кладу ее на кровать и делаю два шага назад.

– Я позову Флоренс, чтобы она была с тобой.

– Нет, – жалобно тянет она. – Не оставляй меня.

От ее слов мое сердце сжимается. Я не могу пропустить ее мольбу мимо ушей.

– Кроме того, – продолжает она, – нет смысла звать Фло. Она не даст мне то, чего я хочу. – Фаррен сияет, довольная собой.

Я фыркаю, пряча смех, и сажусь на край ее кровати:

– Что мне делать?

Она встает, заваливаясь на стену:

– Душ. Мне нужен душ. Сейчас же.

Надеюсь, холодный душ пойдет мне на пользу так же, как и ей.

Я хватаю ее за плечи, до того как она успевает рухнуть на пол, и помогаю дойти до ванной. Включаю ледяную воду, прислоняюсь к стене, выложенной из серого камня, и держу Фаррен под струями воды, пока мы оба не промокаем насквозь.

– Сними, – требует она. – Сними с меня все это. Сейчас.

Она борется с футболкой, и я протягиваю руки, помогая снять ее через голову, пока она просто не сорвала ее. Она извивается, освобождаясь от платья, и я слышу, как оно шлепается на дно душевой кабины. Я упорно продолжаю смотреть поверх ее мокрой головы. Ледяная вода превращается в пар, соприкасаясь с ее пылающим телом. Создается ощущение, будто мы в сауне.

Снизу доносится восхитительный смех, пробивающийся сквозь струи воды:

– Тебе не положено быть одетым в душе, мой глупый герцог. Ты должен быть голым. Как я.

Ее руки хватаются за мою рубашку, пытаясь стащить ее.

– Фаррен, – умоляюще произношу я. – Ты невыносимо усложняешь ситуацию.

– Знаю, – смеется она. – В этом и смысл. Просто сними рубашку. Делов-то.

– Я обещаю, если это все не только действие зелья вожделения, но и твое настоящее желание, я буду счастлив вернуться к этому разговору позднее.

– Зачем ждать, когда у нас есть сейчас?

Ее пальцы блуждают у меня под футболкой, от этого прикосновения я чуть не отпускаю ее.

– Фаррен, – молю я.

– Может быть, тебе просто не нравятся ведьмы? – спрашивает она.

– Нет, я с уверенностью обещаю тебе, что дело не в этом. Я… – Что бы я там ни собирался сказать, я забываюсь, когда ее пальцы скользят к моим джинсам.

Она перестает хихикать, осознав, как сильно я хочу ее. Она без сознания падает в мои руки. Я осторожно выхожу с ней из душа, аккуратно заворачиваю в огромное пушистое темно-зеленое полотенце. От одного взгляда на ее обнаженную кожу у меня перехватывает дыхание от желания. Меня сожжет не Фаррен. Я сожгу себя сам, по собственной воле.

Мне срочно нужно поесть. Я укладываю Фаррен в кровать и накрываю одеялами. После того как действие зелья закончилось, температура ее тела начала резко падать.

Я развожу огонь в камине и возвращаюсь на край ее кровати. Пламя в камине разгорается, и тени от огня пляшут на веснушках ведьмы. Я тянусь, чтобы дотронуться до них, но тут же опускаю руку себе на колени. Пишу Амрите, и она приносит мне один из отвратительных пластиковых пакетов с кровью. Сейчас это лучше, чем ничего. Я не доверяю никому находиться рядом с Фаррен.

Она моя.

Я жду, глядя в окно. Я испытываю облегчение, потому что кровь помогает мне прийти в себя, но, к сожалению, чтобы успокоить мое возбуждение, мне нужно больше времени.

Проходит несколько часов, и наконец Фаррен поднимается и начинает кашлять. Я протягиваю ей стакан воды. Она делает глоток и моргает, прогоняя сон.

Взгляд Фаррен останавливается на мне, в нем растет страх.

– Что? – спрашиваю я. – Что-то все еще не так?

Она качает головой:

– Нет. Я просто пытаюсь решить, делать ли мне вид, что я не помню, как набрасывалась на тебя прошлой ночью.

Мои плечи опускаются от облегчения, что с Фаррен все в порядке.

– Дай мне знать, что ты решила, и я подыграю.

– Зелье без запаха. Кто бы мог подумать… – Она стонет, хватаясь за голову.

Я протягиваю ей обезболивающее.

– Ну хоть теперь у нас осталась всего одна ведьма, – говорю я.

Она бросает на меня непристойный взгляд, очаровательно морща носик. Мое сердце пропускает удар. Не та беспристрастность, на которую я рассчитывал. Я в заднице.

– Что? – невинно спрашиваю я. – Поторопился?

Ее взгляд опускается с моих глаз на губы, а щеки становятся ярко-розовыми.

– Ты мне совсем не облегчаешь задачу, – шепчу я.

Она улыбается:

– Знаю.

Я узнаю шаги за дверью и вздыхаю:

– Долг зовет. Ты не против, если Морган зайдет?

Она кивает. Морган стучится и заходит в комнату, его лицо мрачнее обычного.

– Только что пришло, – говорит Морган, доставая из пиджака письмо. – Оно для Фаррен.

Фаррен хмурится и забирает у Моргана письмо. Увидев печать Верховного Мага, она морщится. Ведьма берет с прикроватной тумбочки заколку для волос и вскрывает конверт. На ее лице не отражается никаких эмоций, но я вижу, как у нее перехватывает дыхание и как она проглатывает свой гнев.

– Верховный маг «просит» меня присутствовать в пятницу вечером на моем Пробацио. Тодрик Горпин.

Фаррен переполняет чистая ярость, и края письма начинают тлеть.

– Могу я взглянуть на письмо до того, как ты уничтожишь его?

Она передает мне бумагу, кивая.

– Извини, – улыбается она. – Моя магия стала проявлять характер.

Она смотрит на свои пальцы, будто видит их впервые.

– Они могут это сделать? – спрашивает Морган. – Потребовать ее присутствия? Без обид, леди Фаррен, но технически ты будущий член Двора Лиама.

– Еще ничего не подписано, – вздыхает Фаррен. – Кроме того, когда в Великих Домах рождается ведьма, они берут у нас кровь в наш первый день рождения. Для использования чар выслеживания и для шантажа. – На ее лице появляется отвращение, и она сердито сжимает одеяло. Я уверен, что мой взгляд такой же.

Для меня это новость. Мне хочется придушить весь Совет. Насколько же варварски они себя ведут? Ирония в том, что они даже не вампиры. Где же их пресловутая цивилизованность?

– Созываем собрание. Нам понадобятся Амрита и Флоренс. Мой кабинет, через пятнадцать минут.

Морган кланяется и удаляется. Я поворачиваюсь к Фаррен – ее взгляд устремлен в никуда, будто она пытается отстраниться от реальности.

– Если они узнают, что я наследница огненной магии, меня отправят обратно, – шепчет она. – К отцу.

– Только через мой двухтысячелетний труп, – отвечаю я, снова предлагая ей руку. Она не улыбается, но кивает и крепко сжимает ее.

* * *

Спустя два часа у нас все еще нет ответа. Я по-прежнему голоден и чертовски неудовлетворен сексуально. Присутствие Фаррен в одной комнате со мной и моими советниками ничуть не улучшает моего настроения.

– У нас есть четыре дня, чтобы найти лазейку, – стону я, массируя складку между бровями.

– Слишком уж странное совпадение, – вздыхает Морган. – Не иначе как Кадм тут замешан.

– Без сомнений, – закатывает глаза Амрита.

– Он пытается вас разлучить, – произносит Флоренс. Это первые ее слова за весь вечер, если не считать пары сонных зевков. – Добраться до Фаррен проще, когда ее нет рядом с вами, ваша светлость. Он боится того, кем она может стать… и что будет, если она решит выйти замуж за мага. – Она многозначительно смотрит на Фаррен.

– Но он не может позволить, чтобы твой Пробацио состоялся, – продолжает Флоренс. – Если это произойдет, он не сможет убить тебя. Или, по крайней мере, это будет непросто и слишком опасно. Что, впрочем, не остановит его от попытки.

– Тогда что ты предлагаешь? – спрашиваю я.

– Свадьбу. Фаррен должна выйти замуж за кого-то из твоего Двора.

Все поворачиваются к Флоренс. Кроме меня. Я смотрю только на Фаррен – и то, как она, ошеломленная, вглядывается в Флоренс, заставляет мое почти мертвое сердце сжаться. Я не виню ее. Я уверен, она не хотела бы этого.

Я ведь спрашивал ее первым. Но она так и не ответила. Не сказала, чего хочет. Мне стоило быть настойчивее… Но эти ее огромные зеленые глаза обезоружили меня.

– Почему? – требую я, вглядываясь в Флоренс. Краем глаза замечаю, как Фаррен кусает губу, нахмурившись от замешательства.

– Если она выйдет замуж до Пробацио, то, что маги о ней узнают, уже не будет иметь значения. Великий Дом не сможет принудить ее ни к чему, если она станет женой. В идеале это должен быть кто-то, кому ты доверяешь. Например, Морган.

Морган едва не срывается с края стола. Лицо Фаррен бледнеет. Нет. Я люблю Моргана, но он ни за что не женится на Фаррен. Ни при каких обстоятельствах.

– Вон! – рычу я. – Выйдите все, кроме Фаррен. Немедленно.

Советники поспешно покидают комнату. Даже Флоренс. Она едва касается руки Фаррен, но та не отвечает. Флоренс уходит и закрывает за собой дверь.

Я подхожу ближе. Мы с Фаррен остаемся одни. Я смотрю ей в глаза.

– Фаррен… – голос мой почти не слышен. Она не поднимает взгляд.

Я приближаюсь, наклоняюсь так, чтобы между нами осталось всего несколько дюймов.

– Чего хочешь ты? – делаю паузу. – Я ведь первый спросил.

Она смотрит на меня, и в ее глазах блестят слезы. Но она улыбается. И это едва не ломает меня.

– Я хочу быть свободной, – губы ее дрожат. Я провожу большим пальцем по ее нижней губе и приближаюсь еще ближе. – Я не хочу, чтобы мной управляли отец или чахнущие на закате маги. И не хочу, чтобы Кадм убил меня. Это вроде очевидно.

– Как я могу тебе помочь?

По ее щеке катится одинокая слеза, в которой отражается свет, как в алмазе. Я обнимаю Фаррен, и она склоняет голову к моей груди.

– Я… – она икает.

Если бы это все не было так тяжело, я бы, наверное, улыбнулся.

– Выходи за меня, – шепчу я.

Она поднимает голову, вытирает слезы, моргает. Сморщив нос, смотрит на меня с недоверием.

– Что?

– Ты хотела честности. Вот она, сокровище. Я влюбился в тебя в тот самый день в Эстерли, когда впервые тебя увидел – и забыл, как дышать. Если ты позволишь, я буду любить тебя столько, сколько нам отпущено. Мы найдем тебе лучших наставников по магии, если ты этого захочешь. Стань моей женой. Моей герцогиней. Позволь мне дать тебе ту жизнь, которой ты заслуживаешь.

Она хлопает глазами, открывает рот… потом закрывает. Не знает, что сказать. Хотел бы я читать ее мысли. Наконец, она шепчет:

– Ты уверен?

Я киваю:

– Абсолютно.

Она улыбается и кивает:

– Хорошо.

Я прижимаюсь своим лбом к ее, потом целую ее в кончик носа. Ее щеки снова окрашиваются в розовый.

– Похоже, у нас будет свадьба на скорую руку.

Она смеется, качая головой:

– Давай дадим им повод посплетничать.

– Вот это я понимаю, настрой, – улыбаюсь я. – Амрита! – зову я.

Не проходит и секунды, как дверь открывается и Амрита застывает, увидев, как мы стоим.

– Позвони Мидж. Нам понадобится свадебное платье.

* * *

Наметив все необходимое и наспех составив план, Фаррен и Флоренс возвращаются в мою комнату. Морган выглядит измученным, и я, не дожидаясь, пока он сам рухнет на ближайшее кресло, отправляю его спать. Амрита остается.

– Собираешься снова устроиться в коридоре, у лестницы? – язвит она с привычной усмешкой.

Я поднимаюсь на ноги быстрее, чем она успевает моргнуть, и через мгновение оказываюсь перед ней. Не давая ей и шанса вздрогнуть, вбиваю кулак в стену рядом с ее головой, пробивая глубокую дыру.

– Не хочешь повторить? – рычу, обнажая клыки.

Она склоняет голову, не сводя с меня взгляда.

– Не хотела оскорбить тебя, мой герцог. Просто не люблю наблюдать, как ты теряешь над собой контроль. Из-за ведьмы. Как бы мила она ни была, – пробормотала она почти неслышно.

Я вытаскиваю руку из стены и тяжело выдыхаю, замечая кровь и деревянные занозы. Опять.

– Я сам позволил этому хаосу случиться, и теперь сам должен его расхлебывать. Проклятые Соглашения…

– Она должна была стать придворной ведьмой. Пешкой. Я не ожидала, что ты… влюбишься в нее.

– Осторожнее, Амрита, – шепчу, глядя ей в глаза. – Эта ведьма станет твоей леди. И моей женой.

– Ты знаешь, я последую за тобой даже во вторую смерть, – спокойно отвечает она. – Но из-за нее мы рискуем начать войну. С Кадмом. И с Советом Магов.

Я усмехаюсь:

– Захватывает дух, правда? А ты говорила, что бессмертие стало тебе в тягость.

– Не настолько, чтобы развязать настоящую войну, – холодно произносит она. – Ты лучше всех знаешь, как сильно я ненавижу Кадма… и что он сделал со мной. Но даже это не повод начинать войну.

– Мы должны были сделать это давно. В нем не осталось ничего стоящего. Ты это знаешь.

– Знаю, – отвечает она, мельком глянув на свою руку, где под кожей прячутся три длинных шрама. – Будь осторожен, Лиам. Любовь делает тебя слабым.

Я кладу ладонь ей на плечо – ту руку, что не в крови.

– Нет, Амрита. Это не любовь делает нас слабыми. Слабыми нас делает бесчувствие. А любовь… она дает силу. Я стал сильнее в тот день, когда ты встала на мою сторону.

Она немного расслабляется, кивает:

– Кто-то из Двора до сих пор сливает информацию Кадму.

– Знаю. Поэтому и нужно торопиться. Пока мои дети не решили вмешаться в мои дела.

– Я присмотрю за ней, – обещает она тихо. – Клянусь жизнью.

– Я знаю. Поэтому я доверяю тебе как своей правой руке.

Она коротко кивает, делает полупоклон и уходит.

Спустя две тысячи лет я, похоже, собираюсь жениться. Если только Кадм, его прихвостни или мои собственные дети не найдут Фаррен раньше.