Глава 23

Фаррен

Я ощущаю странное чувство потери, которое нарастает в тот момент, когда Лиам отпускает мою руку и уходит. Ни разу не обернувшись. Вместе с ним исчезает и едва наметившееся чувство безопасности, и я мгновенно вспоминаю, где нахожусь. В логове львов, каждому из которых не терпится стать свидетелем моего провала. Но не сегодня. И особенно не на глазах у этого чудовища.

Кадм протягивает мне руку, и в этот раз я сознательно избегаю его взгляда. Мне бы хотелось язвительно ответить, но Лиам прав – нужно быть осторожной. Кадм хохочет, как безумец, хватает мою ладонь и почти волоком тащит на танцпол, будто собирается завершить тот танец, которым мы с Лиамом наслаждались всего мгновение назад. Я благодарна, что музыка обрывается, – этот мертвец не успевает испортить ее. Звучит вальс, и Кадм уводит меня в круг. Это совсем не похоже на то, как двигался Лиам – мягко, в такт. Кадм тянет и толкает, и каждая клеточка моего тела протестует. К счастью, привычка и тренировки берут верх, и я просто двигаюсь.

– Я знаю, кто ты, – шепчет он с заговорщицкой ухмылкой. В его голосе – веселье, и он напоминает избалованного мальчишку, нашедшего чужую заначку с конфетами.

– Не думаю, что это был большой секрет, – отвечаю я, когда нас на несколько шагов разводит смена партнеров. Но передышка коротка, и мы снова в паре.

– Я думал, что уничтожил всех вас, – бормочет он, безрадостно усмехаясь.

«Уничтожил». Как будто моя семья – это зараза. Я представляю, каково было бы задушить его воздухом, окружающим нас. Но я знаю – если попытаюсь, умру задолго до того, как он переживет свою вторую смерть. Даже Морган не сможет меня спасти.

– Не представляю, о чем ты говоришь, – моргаю я, делая вид, что сбита с толку. – Трудно поверить, что ты решился бы угрожать мне на территории другого вампира.

На этот раз я встречаю его взгляд, когда танец вновь разводит нас. Несмотря на то, что я сменяю партнера, все мое внимание по-прежнему сосредоточено на Кадме.

Когда мы снова сталкиваемся, он улыбается своей неестественной, хищной улыбкой, оказываясь слишком близко:

– Я вижу, ты приглянулась Лиаму. Но не привязывайся к нему слишком сильно, маленькая ведьмочка. Ты все равно долго не продержишься.

– Похоже, ты плохо расслышал меня в первый раз, герцог, – шиплю я. – Мне не нравятся угрозы. Особенно в моем новом доме.

– Это не твой дом, – Кадм осклабляется, обнажая клыки. – Ты могла ускользнуть в первый раз, ведьма, но я исправлю эту ошибку.

Внезапно кто-то резко встает между нами. Морган элегантно кланяется Кадму и вежливо, но решительно отодвигает меня от него.

– Простите, герцог, – произносит он, выпрямляясь, – но я должен попросить вас больше не прикасаться к придворному магу Лиама.

Кадм плюет на пол.

– Ты пожалеешь, что вмешался, – бросает он и уходит с танцпола.

Морган подает мне руку и провожает к закускам. Стоит Кадму исчезнуть из поля зрения, как остальные вампиры тут же бросаются рассмотреть меня поближе. Морган не отходит ни на шаг, и я ему за это благодарна – хоть какая-то защита, даже если он выглядит напряженным.

Мой взгляд вновь возвращается к двери, через которую ушел Лиам. Я жалею, что не могу просто магией заставить его вернуться.

– Так это ты – причина, по которой мне пришлось обновить гардероб, – слышу я насмешливый голос за спиной.

Я оборачиваюсь и встречаю взгляд еще одной безупречно одетой вампирши. Она неестественно высокая, с короткими светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами. На ней белоснежный комбинезон с широкими штанинами и глубоким V-образным вырезом. Дерзкий выбор, учитывая, что вокруг льется кровь. Длинная серебряная цепочка подчеркивает верх ее груди, в ушах поблескивают серьги-цепочки. Она выпячивает губы в манере утиного поцелуя. Смутно припоминаю ее фотографию с урока вампирской экономики – единственная представительница женской королевской линии. Герцогиня Ондин. Я отвешиваю ей легкий изящный поклон.

– Очаровательная крошка, – смеется она, кружась вокруг меня. Подходит слишком близко, вынуждая смотреть на нее снизу вверх, даже несмотря на каблуки. – Будь осторожна, ведьмочка. А то станешь жертвой этого чертова соперничества. – Она делает жест пальцами, который, как я предполагаю, намекает на размер их пенисов.

– У меня нет ни малейшего желания быть жертвой, – отвечаю, натягивая улыбку.

Она пожимает плечами:

– Дело не в том, чего хочешь ты. А в том, чего хочет он, – ее взгляд скользит к пустующему трону в конце зала. Она посылает мне воздушный поцелуй и разворачивается: – До встречи. Если, конечно, она будет, – зевая, она покидает зал.

Тут же другой вампир протягивает мне бокал. Я делаю вид, что отпиваю, слишком сильно улыбаясь и говоря ровно столько, сколько требуется. Глава 24

Лиам

Пять! Черт побери. На моей территории. При моем Дворе. Под моей защитой. Пять человек мертвы.

Амрита щелкает выключателем, и свет заливает комнату. Во мне нарастает ярость, багровая пелена застилает глаза, пока кровь стекает по стенам и собирается лужами на полу. Центр по сдаче крови превратился в груду расчлененных тел, разбросанных по комнате в кровавом месиве. Сердца невинных выложены в форме сердца. Безумная угроза. Изобель.

Мой яростный гнев, едва начавший утихать от ее предательства, вновь разгорается. Я заставляю себя не двигаться. Я не могу позволить себе сорваться еще раз. Лишь небольшая часть персонала находилась здесь на случай вампирских чрезвычайных ситуаций. Здание, мать его, было заперто.

Амрита поворачивается ко мне:

– Ли, клянусь тебе. Код был сброшен на прошлой неделе в ожидании прибытия Фаррен.

Мой разум лихорадочно работает, и вскоре все становится на свои места.

Доступ сюда был только у членов моего Двора. Кто-то передал код моей заблудшей дочери. Кто-то из своих.

Мы с Амритой встречаемся взглядами.

– Ли, – шепчет она, в ее глазах – мольба.

Но логика больше ничего не значит. Я хочу, чтобы все они убрались из моего дома. Любым способом. Желательно без нового кровопролития… но, по правде сказать, мне плевать.

Спустя мгновение я уже в бальном зале. Я распахиваю двери, и те с грохотом врезаются в стены.

– Вон! Все! – рычу я. Мой голос гулко отражается от мраморных колонн.

И только теперь я понимаю – в команду вплелась вампирская сила принуждения. Я уже и не помню, когда последний раз прибегал к ней.

Веселье испаряется с лиц гостей, сменяясь паникой. Даже самые пьяные мгновенно трезвеют.

Бывший в шуме и движении зал погружается в мертвую тишину, в воздухе – только страх и затаенный ужас перед моей силой. Комната опустела с поразительной скоростью: трезвые вампиры вытаскивают тех, кто перебрал. Мой взгляд скользит к Фаррен, аккуратно стоящей в углу. На ее лице – вспышка страха. Она впервые видит моего монстра.

Плечо стынет, когда Кадм появляется рядом. Он делает жест, обводя зал:

– Прими мои извинения, Лиам, – говорит он с издевкой, стряхивая с пиджака несуществующую пылинку. – Мы тут, похоже, слегка наследили?

Гнев поднимается во мне новой волной, глаза заливаются красным. В голове проносится десяток сценариев, где я держу его сердце в руках. По логике, он, возможно, единственный, кто способен победить меня. Но сейчас логика мне не указ.

Глоток свежего воздуха остужает гнев, когда Фаррен скользит ко мне. Ее глаза сверкают, когда она в упор смотрит на Кадма.

– Вас попросили уйти, – говорит она, скрестив руки на груди. Подбородок вздернут, взгляд дерзкий.

Мой гнев постепенно утихает, красный туман спадает с глаз, когда до меня доходит – эта маленькая ведьма действительно сила, с которой придется считаться.

– Вернись, когда научишься элементарным манерам! – рявкаю я, шагнув к нему. – А сейчас – проваливай из моего дома.

Кадм насмешливо салютует и не торопясь уходит.

– Ах да, Кадм, – окликаю я его. – Передай моей дочери: если она продолжит играть со мной, я перестану поддаваться. Любовь ее больше не спасет.

Когда он исчезает за дверью, я поворачиваюсь к Моргану.

Фаррен делает шаг ко мне, ярость в голосе:

– Что, черт возьми, это было? – плечи расправлены, она готова к битве.

Я вздрагиваю от направленной на меня ярости.

– У моей дочери случился психоз. А мне теперь – разгребать. – Собравшись, я возвращаюсь к делу: – Морган, Амрита прочесывает сады и следит, чтобы все, кто приехал поездом, на нем же и уехали. Я хочу, чтобы ты прикрывал Фаррен.

– Как прикажете, ваша светлость, – кланяется он. Глаза Фаррен расширяются, когда она замечает необычную почтительность Моргана.

– Фаррен, пора заслужить свой титул.

Она спокойно кивает:

– Чего вы хотите от меня?

– Насколько хорошо ты владеешь клинком?

– Достаточно, чтобы не пораниться.

– Отлично, – говорю я, протягивая ей свою трость. – Внутри спрятан длинный нож. Пойди с Морганом. Я хочу, чтобы вы вдвоем проверили первый этаж и убедились, что все в порядке. Фаррен, мне нужно, чтобы ты посмотрела, не осталось ли следов магии.

Мне жаль, что ей приходится браться за работу сразу, без возможности спокойно влиться в придворную жизнь, но я не верю, что Кадм не привел сегодня мага. В моем доме не должно остаться никаких зловредных чар.

– Ради этого я здесь, – отвечает она, принимая мою трость и следуя за Морганом прочь из комнаты.

Я делаю глубокий вдох, сдерживая ярость и превращая ее в сосредоточенность. Пора навести порядок в собственном доме.

* * *

После трех часов, потраченных на то, чтобы перевернуть каждый камень в деревне, мы признаем ее безопасной. Настолько, насколько вообще может быть безопасным место с предателем среди нас. Я испытываю смесь облегчения и ярости от того, что не нахожу свою дочь. Не то чтобы я рассчитывал на это. Но я рад, что она достаточно хорошо меня знает, чтобы убраться к черту подальше после своего «представления». Часы на башне в центре города бьют три, и я раздраженно рычу от того, как это рано. Интересно, как справилась Фаррен. Наверняка она уже давно спит.

Если бы Изобель не устроила этот спектакль, первая волна вампиров как раз сейчас покидала бы двор. Они испортили мне танец, но, по крайней мере, эта проклятая часть «знакомства» закончилась.

Хотя теперь Фаррен увидела мою истинную вампирскую сущность, а я бы предпочел отложить это на потом.

Я иду по коридору к своему личному кабинету. Я выбрал эту комнату, потому что она достаточно далеко от общих зон. Чтобы попасть сюда, нужно специально искать. Когда я внутри, меня никто не беспокоит.

Оказавшись в своем убежище, я надеюсь хоть немного перевести дух после всего случившегося. Мелонроуз знает меня слишком хорошо. Камин уже разожжен, а на столике стоит мой любимый виски рядом с графином воды. Это один из немногих оставшихся в живых винокуренных заводов, где виски делают таким, каким он должен быть. Чтобы я напился, нужно чертовски много алкоголя, но бывают вечера, когда просто вкус хорошего виски у огня – лучший способ закончить день.

Я наливаю себе двойную порцию темного янтарного напитка в хрустальный бокал с гравировкой и смотрю в окно сквозь дождевые капли, искажающие отражение луны на озере. Это идеальный вид – специально подобранный, у самого края леса. На мгновение я почти могу представить, что нахожусь один у кромки деревьев. Большинство моих инструментов в спальне, но я храню здесь любимые пластинки и проигрыватель. Здесь хорошая шумоизоляция и старомодный пушистый коричневый ковер. Такие уже давно не в моде, но никто не смеет трогать мой кабинет. Когда тебе столько лет, нет смысла гнаться за модой.

Пятеро погибших. Прошли десятилетия с тех пор, как на моей территории погиб смертный. Ненавижу тот факт, что мои дети знают мои слабости.

Рычу и с силой бью по стене. В панели образуется глубокая дыра. Я качаю головой, глядя на щепки. Придется менять весь участок стены. Равнодушно опускаю взгляд на разбитую руку и капающую на ковер кровь.

Черт. Моя бедная домоправительница будет в ужасе. Это уже третий раз за несколько недель, когда я теряю контроль. Мое спокойствие подорвано. Единственное серьезное изменение за последний месяц – моя придворная ведьма, которая расшатывает мой внутренний баланс.

Я делаю еще один хороший глоток из бокала и опускаюсь в свое любимое темно-красное кресло честерфилд, проследив, чтобы кровь с руки капала на пол, а не на старинную кожу.

Почти неслышные шаги раздаются за дверью и останавливаются.

– Да? – спрашиваю я раздраженно. Никто случайно не оказывается у моей двери. Если кто-то пришел – значит, хочет меня отвлечь, а они все знают, что не стоит этого делать.

И тогда я улавливаю ее аромат. Парфюм, что был на ней раньше, улетучился, позволяя натуральным нотам раскрыться. Смесь имбиря, гвоздики и корицы просачивается сквозь щели двери. Что-то в этом букете вызывает у меня дикое желание уткнуться носом в ее шею. Абсолютно непрофессионально – так себя вести по отношению к собственному магу.

Но Фаррен не уходит. Она смелая. Конечно, если она способна противостоять Кадму, что ей закрытая дверь?

– Ты одет? – спрашивает она, ее голос слегка приглушен дверью.

Вопреки себе, я улыбаюсь.

– Более или менее. Можешь войти, если хочешь, – говорю я, сам удивляясь себе. И понимаю, что ее появление меня не раздражает.

Дверь приоткрывается, я слышу мягкое шуршание ее платья по ковру.

– Я увидела свет из-под двери, – говорит она и заходит внутрь. Я замечаю вспышку золота, когда она поворачивается ко мне.

Она все еще в том самом платье. Что ж, это… приятно отвлекает. Мгновение я просто теряюсь в ее запахе, стоя на пороге. Как мне оставаться профессионалом, если мой член каждый раз реагирует на ее появление?

Интересно, как изменится ее аромат, когда она будет возбуждена? Ты профессионал. Веди себя профессионально.

– Как прошел обход? Что-то нашли? Ты была довольно тщательной, раз добралась до моего кабинета, – выдавливаю я.

– Я догадалась по ковру. Ну и Морган предупредил, чтобы я не заходила, – признается она, смущенно краснея, а потом вдруг восклицает: – Твоя рука! – Она подходит и хватает одну из моих грязных футболок, которые лежат на столе.

Ах, она ведь знала, что нужно держаться подальше от этого места. Дерзкая ведьма.

Она задирает платье до колен, чтобы перебросить ноги через подлокотник кресла, а затем с помощью лимонно-зеленой футболки бинтует мою руку. Мне открывается идеальный вид на ее стройные ноги. Разумеется, я не смотрю на ее ноги. Разумеется, я остаюсь профессионалом. Все серьезно.

Я заставляю себя перевести взгляд от ее ног на свою… черт возьми. Я узнаю уже окровавленный символ группы Upside Down Fish.

– Мне нравится эта футболка, – прищуриваюсь я, глядя на нее.

– Переживешь. Учитывая, сколько у тебя этих футболок, я не думаю, что ты будешь скучать по этой.

– Как так, мисс Дюбуа, вы рылись в моем шкафу?

Ее щеки восхитительно наливаются жаром, а сердце начинает стучать быстрее.

– Я должна была убедиться, что там никто не прячется. – Она поджимает губы, в глазах пляшут огоньки. – Я рада сообщить, что в твоих вещах не было ни ведьм, ни вампиров.

– Я ценю твое внимание к деталям. Хочешь узнать секрет? – заговорщицки шепчу я.

– Когда ты так говоришь, конечно, – шепчет она в ответ.

– Кресло, на подлокотнике которого ты так удобно устроилась, было изготовлено вручную в 1864 году. Это одно из пяти кресел, изготовленных известным производителем мебели по заказу принца государства, название которого я уже забыл.

Она взвизгивает, пытаясь сползти с подлокотника. Но ей слишком скользко в ее длинном шелковом платье, и она падает вперед. Благодаря скользкой ткани Фаррен сползает прямо… мне на колени.

Ее сердце бешено колотится, окрашивая щеки в восхитительный розовый оттенок. Она не успевает ухватиться за широкий подлокотник и вместо этого нечаянно вонзает колено в мою возбужденную плоть, когда отталкивается от меня, приземляясь между моих ног – совсем рядом с массивным дубовым столом, едва не задев его. Я вздрагиваю от неожиданности.

Ее глаза становятся больше:

– Я сделала тебе больно?

– Моя рука, – хриплю я. – Кровь все еще идет. Ты должна закончить то, что начала.

Она наклоняется, и мне открывается вид на ее декольте. Я снова заставляю себя отвести взгляд. Я остаюсь серьезным вампиром. Фаррен осторожно снимает повязку, проверяя рану. Она уже зажила. Фаррен поднимает на меня слегка прищуренный от моей лжи взгляд.

– О, гляди, теперь все хорошо, – робко отвечаю я.

Она качает головой:

– Ты неисправимый лжец.

– Почему же, леди Фаррен? Мне верится, что я обещал быть честным с тобой.

– В первый раз получилось плохо. – Она скрещивает на груди руки, ее глаза осуждающе сужаются.

– Сколько раз ты хочешь, чтобы я извинился?

– По крайней мере еще один раз, – поджимает она губы, стараясь не рассмеяться.

– Я был чудовищем. Прости меня.

Она наклоняется ближе к моему лицу, и локон спадает ей на глаза:

– Вы лжете мне, ваша светлость?

От близости ее тела исходит жар.

– Это, безусловно, шло бы вразрез моим извинениям, – я неторопливо протягиваю руку и заправляю локон ей за ухо. – Я могу честно признаться, что необходимость смотреть на тебя в этом великолепном платье весь вечер чрезвычайно отвлекла меня. За это должно полагаться поощрение.

Фаррен открывает рот, чтобы ответить, но замолкает, не зная, как возразить. Вместо этого ее внимание перемещается на мою шею, и она хмурится. Указательным пальцем она нежно касается моего шрама на ключице, посылая волнующие разряды по моему телу. После удивления мое тело расслабляется, чувствуя ее прикосновения.

Я не хочу, чтобы она останавливалась. Мне требуются все остатки моего разрушающегося профессионализма, чтобы не застонать.

– Откуда этот шрам? – шепчет она, возвращая меня к реальности.

– Нож. Кто-то решил, что сможет убить меня. – Я стараюсь звучать беззаботно.

Она шумно втягивает носом воздух:

– Такое случается часто?

– Периодами. Прошло уже много времени с тех пор, как кто-то активно пытался убить меня.

– Сегодня вечером случилось что-то подобное?

– Не совсем. Это была угроза.

Я чуть было не сказал ей, что ничего страшного. Но я не хочу, чтобы между нами были секреты. Должно быть, это ошибка, но маленькая ведьма околдовала меня, и я не собираюсь разрушать эти чары.

– Кто-то пустил мою дочь в центр крови, – вздыхаю я. – Пять невинных смертей.

– Ты знаешь, зачем она убила их?

Фаррен спрашивает прямо и по существу. Что ж, по крайней мере, мы вернулись к делу. Хотя ее платье и близость делают это практически невозможным.

Я потираю лоб:

– Я уверен, на это есть множество причин. Она использовала жизни невинных людей, чтобы добраться до меня.

– Мне жаль, – говорит она с нежностью в глазах.

– Спасибо. То, что Изобель присоединилась к Кадму – настоящая пощечина для меня. Но, к сожалению, я не удивлен.

Фаррен отстраняется, разрушая магию нашей близости, и медленно обходит письменный стол, словно вымеряя расстояние. Она пытается присесть на ближайший угол, но снова терпит неудачу – проклятое платье не дает ей устроиться как следует.

Я никогда не хотел второе кресло в кабинете – чтобы лишние гости не задерживались. Пожалуй, придется пересмотреть эту политику. Я подвинулся, освобождая место рядом.

– Тебе явно неудобно. Садись сюда.

Она на секунду задумалась, слегка прикусив губу, затем грациозно подошла. Хотел бы я запечатлеть этот момент: как облегающий силуэт платья подчеркивает каждый изгиб ее тела, прежде чем ткань мягко спадает к полу…

– Ну и что теперь? – Фаррен небрежно плюхнулась в кресло, перекинув ноги через подлокотник. Золотые лодочки туфель со звоном упали на паркет. Шелковая юбка съехала, обнажив колени. Она облегченно вздохнула:

– Того, кто придумал каблуки, следовало бы высечь.

Моя рука осторожно скользнула к ее ступне, пальцы начали медленный массаж. Она ответила тихим стоном, непроизвольно подавшись вперед. Юбка при этом сползла еще выше.

– Пока не решил, – пробормотал я, насильно сглотнув комок в горле. Продолжал разминать ее ногу, пока она слабо постанывала. – Ты была бесподобна сегодня. Выдержка, хладнокровие – настоящая королева бала. – Мои пальцы поползли вверх, едва касаясь хрупких лодыжек. – Так… допустимо? – прошептал я.

Ее учащенный пульс под кожей был красноречивее любых слов. Но я ждал явного согласия. Когда она наконец кивнула, я продолжил, поднимаясь к коленям. Грубые от работы пальцы скользнули по гладким коленям. Фаррен резко вдохнула, взгляд ее на мгновение задержался на моей руке, но она не отстранилась.

В воздухе заструился пряный аромат корицы, в котором теперь явственно читалась нотка шафрана. Интересно… Насколько далеко я смогу завести эту игру?

– А теперь? – едва слышно спросил я, позволяя пальцам подняться чуть выше колена.

Ее тело мгновенно напряглось, она резко отодвинулась. Перебор. Я тут же отвел руку назад, и Фаррен снова расслабилась. Шафранный запах ослаб, но искра интереса в ее глазах не погасла. Она балансировала на грани – между возбуждением и легкой паникой.

Не припомню, когда в последний раз получал такое удовольствие от неторопливой охоты. Редко встретишь добычу, стоящую такого терпения.

– Лиам, можно задать вопрос? – ее голос звучал настороженно.

– Конечно. – Я выдавил улыбку.

Она прикусила губу, подняв глаза.

– Раз уж мы так откровенны… Осматривая поместье, я нашла твою библиотеку. Мне можно туда или придется пробираться тайком?

– Копаться в моем шкафу тебя не смущает, а вот спросить разрешения на доступ к коллекции гримуаров и книг заклинаний вдруг стало важно? – подразнил я. – Зачем тебе красться?

Она сглотнула, недовольно поджав губы.

– В библиотеке Февилля есть раздел, закрытый для большинства магов. Хотела убедиться, что у тебя все доступно.

– Конечно. Я веками собирал эту коллекцию. Впечатляет, да? – подмигнул я.

Она осмелилась закатить глаза – прямо мне в лицо. Мне это нравилось. Тело отозвалось на ее дерзость, а шафранный аромат ее возбуждения ударил в нос, пока мои пальцы медленно водили по колену.

– Моя библиотека – твоя, – улыбнулся я.

Какое безумие – Дюбуа скрывают знания от своих магов! Еще одна причина их не любить.

Фаррен расслабилась у меня на коленях. Шафран уступил место новому запаху – диких цветов. Интересно, что он означает? Буду рад выяснить.

– На первый взгляд, у тебя есть весьма редкие экземпляры. Удивительно, что Совет не потребовал их назад.

– Потому что они не знают об их существовании, – признал я. – Многие здесь для сохранности, чтобы их не сожгли.

– Другие вампирские Дворы, – самоуверенно заключила она.

– Совет Магов.

Возможно, не стоило вслух признавать, что нынешнее руководство магов коррумпировано. Включая ее отца. Но если она станет придворным магом, ей нужно знать мою позицию, а мне – ее.

Кровь отхлынула от ее лица, глаза расширились.

– Возвращаясь к вопросу, Фаррен. Как я уже говорил: для тебя нет закрытых дверей. Если что-то особенно заинтересует – скажи, я попробую раздобыть.

Она просияла:

– Что ж, теперь мне хочется танцевать. И к счастью, кажется, вы должны мне целый танец, сэр, ведь заставили ждать так долго, что половинка превратилась в полноценный.

Она встала, протянув руку. Без нее на коленях стало пусто и холодно. Но кто я такой, чтобы отказываться?

Я поднялся, приняв ее руку и предложение отвлечься. Мы закружились по комнате под незвучащую мелодию, пока я не отпустил ее, чтобы достать пластинку. Бережно поставил на проигрыватель.

Даже после столетий треск иглы и глухой стук винила будоражат меня.

– Дай угадаю: лимитированное издание, купленное десятилетия назад? – поддразнила она.

– Это? – подмигнул я. – Приобрел на прошлой неделе.

– Ты же знаешь, что можно слушать электронную версию, да?

– И лишиться этого скрипа? – фыркнул я. – Никогда, – прошептал ей на ухо, ощущая, как дрожь пробежала по ее телу.

Я кружил ее, радуясь, что она узнала шаги вальса. Танцевать с ней наедине куда приятнее. Во время второй песни она прижалась головой к моей груди, движения стали вялыми. Когда она начала засыпать, я подхватил ее на руки, уложил на диван, снял туфли и накрыл своим черно-белым пледом. Она уткнулась носом в ткань, тихо вздохнув – и растопив мой ледяной дух. Пока она погружалась в сон, я ушел за вторым креслом, чтобы поработать. Время от времени поглядывал на ее спящую фигуру, вдыхая аромат диких цветов.