Глава 18

Лиам

Черт побери. Я не приглашал ни его, ни других королевских вампиров, кроме герцогини, надеясь, что они не придут. Но Кадм все равно собирается приехать. Ублюдок. Откуда он вообще узнал о моем приеме в эти выходные? Не то чтобы меня это должно удивлять – учитывая, как вампиры любят сплетничать. Но злит все равно. Этот вечер должен был быть спокойным ужином моего Двора. Знакомством, выдержанным в достойном тоне. А теперь ему приспичило поглазеть на ведьму. На мою ведьму. Я сжимаю челюсти.

Все знают, что он сделал с Домом Ветра. Но по мнению остальных герцогов и герцогинь, раз это произошло не на их землях – значит, это не их забота.

Уверен, именно это правило однажды погубит вампирское общество. Не то чтобы я был идеальным вампиром, чтобы выносить такие суждения, но нашему миру нужны и люди, и маги – они сдерживают хаос.

Кадм в это не верит. Он уничтожил единственный род магов, способных убить вампира за секунду – без изнурительных дней борьбы. Тем более – древнего вампира. Я не хочу, чтобы Кадм ступал на мою территорию. И уж тем более появлялся при моем Дворе.

– Что собираешься делать? – прерывает мои мысли Амрита.

Вот почему я жалею, что согласился править. Когда мы подписывали Кровавые Соглашения, мое имя оказалось в списке возможных правителей из-за моего создателя – и из-за того, что я был древнейшим из ныне живущих. Я согласился только после того, как увидел остальных кандидатов. Когда я посмотрел, как делятся территории, я использовал свой возраст и силу убеждения, чтобы заполучить земли с лесами, океанами и горами. Если уж приходится править – пусть это хотя бы будет место, где мне по-настоящему нравится жить.

В итоге за мной последовали древнейшие и богатейшие вампиры. Я кропотливо выстраивал эту территорию веками, превратив ее в жемчужину всех пяти королевств. И разумеется, другим дворам это не понравилось. А теперь мне приходится решать проблемы бессмертных идиотов, вместо того чтобы спокойно жить в лесной глуши, но поближе к деревушке с приличной кофейней. Современные удобства – моя погибель.

С тяжелым вздохом я массирую лоб между бровей.

– Есть соблазн закрыть границы… но это создаст новые проблемы.

– Если он приедет, остальные узнают.

Амрита права.

– Знаю. Знаю. Нам этого не избежать. Пригласи всю эту проклятую монархию. Только не больше десяти вампиров в их свите – хотя бы это мы сможем проконтролировать, – произношу я сквозь зубы.

Амрита кивает, потом склоняет голову и выходит, оставляя меня одного.

Я с тоской смотрю в сторону кухни. Утро испорчено.

Когда умерла леди Дюбуа, любое упоминание о ней было тщательно стерто второй женой Верховного мага. Словно ее никогда и не существовало. Вероятно, именно поэтому так немногие помнят, что у рода Дюбуа осталась дочь. Лишь единицы смогли связать воедино факты и родословную Фаррен Дюбуа. Даже я осознал, кто она, далеко не сразу.

А ведь она – последняя в своем роду. Я надеялся, что ей не придется сталкиваться с Кадмом. Или, по крайней мере, что у нее будет больше времени на подготовку. А теперь получается, что встреча состоится меньше чем через неделю после ее прибытия.

Это наводит на вопрос: насколько много она знает?

Воспитанная мачехой, вряд ли она знает что-либо о своих корнях. Особенно учитывая, что ее так и не обучили. Это сбивает меня с толку. Почему Дом, владеющий стихией, отказался обучать родную дочь магии, которая постепенно исчезает? Почему вообще позволили ей стать придворной ведьмой? Она – потомок двух древнейших родов, магическая знать.

Интересно, хочет ли она сама развивать свои способности. Но тогда что удержит ее от того, чтобы обратить свою силу против меня? На ее месте я бы так и поступил. Выросши под гнетом Соглашений, я бы злился.

Эти мысли окончательно портят мне настроение. С раздраженным рычанием я вскидываю голову, услышав стук в дверь.

– Входи, – огрызаюсь.

В приоткрытую дверь Домашнего Офиса в Масонри – нашей разведывательной штаб-квартиры – заглядывает Морган. Это сердце и мозг моего Двора. Вход сюда разрешен только высокопоставленным лицам или по особому приглашению. Здесь нет ни одного окна, а при закрытой двери помещение становится полностью звукоизолированным. По стенам развешаны карты территорий и Великих Домов. В хранилище под половицами лежат донесения моих тайных агентов.

– По шкале от одного до десяти насколько вы сегодня настроены на убийства, ваша светлость? Один – вы неестественно бодры и веселы, десять – вы вырвете мне сердце за то, что я зашел? – Его бесстрастный голос едва скрывает веселье.

Я устало опускаюсь обратно в кресло и откидываюсь на спинку:

– Уверенная восьмерка. Но сердце можешь пока оставить при себе.

Морган отвечает одной из своих фирменных сухих улыбок и входит в комнату.

– Амрита рассказала мне, что происходит. Я уже проинструктировал лучших. Они будут ждать на вокзале.

Я сам выбрал это место для своей резиденции. Укрывшаяся в горах и окруженная гигантскими елями, она хорошо защищена. Спрятанная в плотных зарослях, земля становится практически неприступной для любого, кто попытается на нее проникнуть. Здесь нет ни одного участка, подходящего для посадки самолета. По крайней мере, не такого, о котором кто-то знал бы. Лучший способ попасть сюда – поездом или по узкой дороге, по которой может проехать только одна машина. Я построил свое «Игольное ушко» именно для этой цели.

– Могу также предложить закрыть центры и перевезти людей в более надежное место? – спрашивает Морган.

Я киваю. Остальные монархи знают, что я не подаю свежую кровь на своих приемах. Кровь, конечно, будет, но не из вены. Слишком опасно. И слишком дорого, если человек умирает.

– Есть еще предложения? – спрашиваю я.

– Я приоденусь, – недовольно бормочет он. – Думаю, для леди Фаррен будет лучше, если мы оба будем рядом. Не то чтобы ты не сможешь защитить ее сам, – он отводит взгляд, – но у меня предчувствие, что Кадм сделает все возможное, чтобы остаться с ней наедине.

Я с треском ломаю свое любимое перо и наблюдаю, как чернила впитываются в дерево стола. Морган, надо отдать ему должное, даже не вздрагивает.

– Хорошая мысль, – отвечаю я, стискивая зубы до боли в челюстях.

– Я пошлю мисс Мелонроуз, чтобы она убрала здесь, – говорит Морган, взглядом оценивая разгром на моем столе. – А пока могу посоветовать найти Фаррен? После визита Мидж она была заметно расстроена. Немного побродила. Остановилась у пруда в саду.

У меня внутри все вздрагивает, когда я слышу ее имя у него на устах. Разум подсказывает, что я полностью доверяю Моргану и знаю, что он не перейдет границ. Но нужно несколько горячих секунд, чтобы напомнить себе об этом. Морган же с умом использует паузу, чтобы быстро покинуть комнату.

Я выхожу из Офиса и замечаю взгляды вампиров, следящих за каждым моим шагом. Это необходимо в Масонри, особенно после недавнего пополнения в моем окружении, но мне это не нравится.

Я открываю заднюю дверь и замираю. Она наклонилась над прудом, опуская пальцы в воду. На ее лбу залегла хмурая морщинка – она явно злится. Интересно, что именно сказала Мидж, чтобы так ее завести?

Я бесшумно и быстро приближаюсь. Настолько тихо, что большинство существ не почувствовало бы моего приближения. Но прежде чем я успеваю подать голос, она резко поднимает голову и смотрит прямо на меня. Ее злость словно стирается в одно мгновение. Остается лишь легкое раздражение.

– Можно? – указываю я на место рядом с ней.

– Это ведь твой сад, – отвечает она, сдвигаясь в сторону, чтобы освободить место. Я опускаюсь рядом и закрываю глаза, прислушиваясь к тихим звукам насекомых.

– Тебе нравится? – спрашиваю, сам удивляясь, как много для меня значит ее ответ.

Она кивает:

– Да. Думаю, мне он нравится даже больше, чем Сады Лайфленда.

– Почему?

Я, должно быть, выгляжу оскорбленным, потому что она прищуривается и от нее исходит почти ощутимая ярость, которую она еле сдерживает. Может, у нее все-таки есть огонь внутри.

– Там тоже красиво, просто… все кажется слишком прирученным. Каждое растение на своем месте, с табличкой. А здесь – живое. Более дикое. Настоящее. Мой ответ тебя обидел?

Я мотаю головой:

– Совсем нет. Я согласен с тобой, – слегка улыбаюсь я и замечаю, что ее плечи опускаются. – Просто оба сада мои, и я одинаково привязан к обоим. Но я правда понимаю ход твоих мыслей.

– Ты решил свою проблему? – спрашивает она.

– Нет, – признаюсь я. – Тебе знаком герцог Кадм?

Ее спина напрягается и на секунду весь облик выражает чистую ненависть, прежде чем отточенная «образованием» мимика скрывает эту эмоцию.

– Слышала о его репутации как герцога, – отвечает она.

Ее лицо становится невозмутимым. Быстро бьющееся сердце предает ее. Я боюсь, ведьма знает, кем он на самом деле является для нее.

– К сожалению, и не по моей воле, он прибудет в эти выходные.

Она делает глубокий вдох, сжимая кулаки.

– Оказывается, больше всего желают встречи с тобой монархи, – добавляю я.

Она приоткрывает один глаз и, не поворачивая головы, смотрит на меня. В ее взгляде – ни тени эмоций.

– Да, – отвечает она, потом поворачивает лицо ко мне и смотрит прямо в глаза. – Откуда ты знаешь? Я не думала, что кто-то вообще в курсе, кто я такая.

– К несчастью, каждый вампир знает, что произошло – и кто это сделал. Но твой отец действительно постарался, чтобы стереть всю историю твоей семьи.

– Прекрасно, – с горечью в голосе отзывается она.

– Иначе это тебя убило бы.

– Но если вы знали, почему никто из вампиров не вмешался? Почему он остался безнаказанным? – резко спрашивает она, в глазах снова вспыхивает гнев. – Ни один вампир не пришел на помощь.

– Это правда, – отвечаю я. – Но и маги не пришли. Хотя они были предупреждены. Кадм не скрывал своего страха перед Домом Ветра.

Ее плечи поникают, и она отводит взгляд.

– Я знаю. Именно поэтому я никого не прощу.

– Монстры повсюду, – бормочу я.

– Похоже на то, – отвечает она.

Я поднимаю бровь, пораженный ее слухом.

Она вздыхает и одаривает меня призрачной улыбкой.

– Знаешь, тебе не обязательно пытаться меня утешить. Похоже, я и так обречена – считай, дни сочтены.

– Кто осмелился тебе такое сказать? – спрашиваю я спокойно, сдерживая закипающую ярость. Кто в моем Дворе мог посметь?

– Только Мидж. Ей удалось вывести меня из себя.

Мои губы сжимаются в тонкую линию.

– Она тебе завидует.

Она холодно усмехается:

– Завидует мне?

– Представь, каково это – застрять в теле подростка на тысячу двести лет. А ты взрослеешь, у тебя есть шанс завести детей, жить. И она знает, что я не из тех, кто плохо обращается со своим Двором.

Она снова смеется, но в этом смехе все так же нет тепла. Странное несоответствие ее огненному характеру.

– Раз уж речь зашла о моей жизни здесь… Чего ты от меня ждешь? Кроме того, чтобы я подлатала твои обветшавшие защитные чары на границе?

Я провожу рукой по лбу и тяжело вздыхаю:

– Я надеялся, что ты сначала немного освоишься, прежде чем мы это обсудим.

Она прищуривается:

– То есть ты сам не знаешь?

Я смеюсь, хоть и натянуто:

– Прошу, учти: мне до сих пор успешно удавалось обходиться без придворного мага. Так что понятия не имею.

Ее глаза расширяются, а потом она впервые по-настоящему смеется – тепло, искренне. И впервые за столетия мне хочется быть смешным, лишь бы услышать этот звук снова.

– А когда я получу одно из тех симпатичных колец, как у твоей домоправительницы? – спрашивает она. В ее голосе – скрытая обида.

Я моргаю, удивленный:

– Тебе действительно нужно кольцо, чтобы всем было понятно, что к тебе нельзя прикасаться? Я думал, ты сама порвешь любого, кто попробует.

Она фыркает:

– Ты разрешаешь мне так поступать?

– Абсолютно.

Ее лицо выражает неподдельное удивление.

– А теперь, – говорю я, меняя тему, – хочешь еще латте?

Она качает головой:

– Слишком поздно для кофе. Разве что у тебя есть какао.

– Думаю, найдем горячий шоколад.

Я поднимаюсь и протягиваю ей руку. Она колеблется, прежде чем взять ее. Прикосновение вызывает дрожь, и, когда она отпускает, я ощущаю пустоту.

– Веди, – улыбается она. – Я все еще путаюсь в коридорах.

Мы входим на кухню, и я с облегчением замечаю, что она пуста. Я открываю шкафы и, перебрав макароны, нахожу нужную жестяную банку. Фаррен стоит в нескольких шагах от меня, сохраняя дистанцию, но, заметив банку, улыбается с любопытством.

– Тут я прячу свои любимые запасы, – улыбаюсь я и насыпаю большую ложку дорогого шоколадного порошка в кружку со взбитым молоком. Перемешав, добавляю щедрую порцию взбитых сливок и протягиваю ей.

Она делает глоток, ее глаза расширяются. Она вздыхает с явным удовольствием:

– Я думала, что пробовала горячий шоколад раньше… но, похоже, ошибалась.

Я довольно улыбаюсь, засыпая зерна в кофемолку для порции фильтр-кофе.

– Сколько чашек кофе ты выпиваешь в день? – спрашивает она.

Я пожимаю плечами:

– Я уже сбился со счета.

Когда я вдыхаю аромат свежеобжаренных зерен, лицо само собой расплывается в довольной улыбке.

– Лиам… – произносит она, облизывая губы.

– Да?

– Мне стоит уехать? – В ее глазах читается тревога, и я не понимаю, с чем она связана. – Мне кажется, из этого ничего не выйдет.

Я делаю глоток и ставлю кружку на стол:

– Фаррен, я подвел тебя дважды. Понимаю, почему ты злишься. И ты права – я до сих пор не извинился. Если честно, я отвык это делать. Я редко бываю неправ. А на твоем месте я бы потребовал извинений.

Она молчит, делая еще глоток. Ждет.

– Прости, что солгал. Я хотел, чтобы ты узнала меня таким, какой я есть. И тебе это удалось. Единственная моя ложь – имя. Заимствованное. Дай мне второй шанс, и я докажу, что на этот раз я честен.

Ее губы слегка поднимаются в улыбке:

– Просто ты не хочешь, чтобы другие ведьмы появлялись в самых неожиданных местах.

– О, кто рассказал? – стону я.

Она ухмыляется:

– Об этом все говорят. Охрана уже делает ставки, где появится следующая. Список на стене холодильника.

И правда – список мест по всему Двору и Портефлоре с именами и суммами.

– Говорят, кто-то из вампиров сорвал куш из-за той, что была вчера в поезде, – добавляет она.

– Умоляю, избавь меня от этого позора, Фаррен.

– Подумай еще. А сейчас, с твоего позволения, я допью остатки и пойду наслаждаться ванной.

На долю секунды я представляю, как она лежит в ванне, пена ласкает ее тело, с оливковой кожи стекает вода, а чашка горячего шоколада касается поверхности, раздвигая пузыри. Я моргаю, отгоняя это видение. Она – мой придворный маг, а не любовница. Несмотря на то, как мое тело реагирует на нее. Прочищая горло, я киваю, отпуская ее.

Она останавливается в дверях:

– А когда ты обманул меня во второй раз?

Я осушаю свою кружку и качаю головой:

– Отсутствие у меня классической красоты.

– О, я и не подумала, что ты врал насчет этого, – щеки ее моментально розовеют, губы сжимаются.

– Мисс Дюбуа, – подтруниваю я, – вы находите меня красивым?

– Не заставляй меня говорить, что я думаю. Особенно после того как ты вошел в дверь и она так и осталась кривой.

Я чуть не сгибаюсь от смеха. Не помню, когда в последний раз так смеялся.

Уже на выходе из кухни она оборачивается:

– Спасибо, Лиам, – она специально растягивает мое имя, словно пробует его на вкус. И я это заслужил. – За горячий шоколад.

– Пожалуйста, – отвечаю я, голос срывается на хрип. – Мисс Дюбуа?

Ее лицо тут же каменеет.

– Снова: просто Фаррен, пожалуйста. «Мисс Дюбуа» звучит отчужденно. – Она морщится. – Что ты хотел спросить?

– Да, Фаррен, – продолжаю я, наслаждаясь тем, как двойное «р» вытягивает старинный акцент, – тебе что-нибудь нужно? Что-то, что может раздобыть моя прислуга, чтобы ты чувствовала себя как дома?

Идиот. Ничего из того, что я могу ей дать, не сделает это место ее домом.

Она задумчиво облизывает губы. Не специально, но мое тело воспринимает это иначе.

Оставшееся напряжение уходит, и она улыбается с облегчением:

– Ничего не приходит в голову. Но если что – я скажу. Спасибо.

Я улыбаюсь, киваю и поворачиваюсь за второй чашкой кофе. Когда оборачиваюсь – ее уже нет. Почему рядом с ней я снова чувствую себя молодым?