ГЛАВА 4

Адмирадора.

Мужчина перевел взгляд темных глаз на нож.

— Ты очень странно выражаешь благодарность, адмирадора.

Я крепче прижала лезвие к его горлу.

— Кто ты такой?

И услышала хрипловатый смех.

— Уверен, что ты сама можешь ответить на этот вопрос.

Я опять невольно задержала взгляд на его тонких, в форме полумесяца шрамах, заметных только вблизи.

Но не эти шрамы подсказали мне, кем он был. А то, что он знал, кто я такая.

— Нанауатль, — произнесла я чуть слышно его имя.

Мужчина не ответил, а подошел ко мне сзади и осторожно погладил Ису по волосам. Что-то внутри меня хотело оттолкнуть его руку, сделать так, чтобы он не прикасался к ребенку, но почему-то будто против воли я позволила ему это сделать. Потом медленно убрала лезвие от его шеи и засунула нож обратно за пояс.

— Наверное, для начала нам стоит отправить отсюда малышку, — предложил он.

И прежде чем я успела сообщить ему, что ворота заперты, он нажал на прутья решетки. В изумлении я чуть не наступила на Ису, когда ворота за моей спиной распахнулись.

— Кстати, я предпочитаю имя Нан. — Человек (или бог?) шагнул в сторону и прислонился к стене рядом с воротами, небрежно скрестив руки на груди. — Легче произносится.

Все еще совершенно ошарашенная, я повернулась к Исе и взяла ее за руку. И заметила, что она неотрывно смотрит на нашего спасителя. В ее округлившихся глазах была видна та же растерянность, что и у меня. Я отпустила ее руку.

— Беги к Марисоль, слышишь? С тобой все будет хорошо, миха.

Это была неправда. Что, если по дороге домой она встретит еще одну притаившуюся душу, что, если та к ней прикоснется? И тут я поняла, что никто из нас не в безопасности, если покойники действительно виноваты во всех этих смертях. А это наверняка было так. Сегодняшняя встреча была достаточным тому доказательством. Хотя мне все еще было трудно осознать то, что я только что увидела.

— А что будет с тем человеком?

Я не сразу поняла, что Иса имеет в виду мертвеца на кладбище.

— Я позабочусь о нем.

— А алтарь?

Я подняла бровь.

— Какой алтарь, родная?

— Ты можешь сделать алтарь для папы?

После всех этих событий на кладбище я уже совершенно забыла о вопросе, который она задала мне незадолго до них.

— Конечно.

Я заставила себя улыбнуться. Алтарь для души, которая уже никогда не сможет его увидеть.

— Может, ты захочешь мне в этом помочь?

Девочка с энтузиазмом закивала, повернулась и убежала в сторону деревни. И оставила меня наедине с богом.

Я глубоко вздохнула, затем повернулась к высокому незнакомцу и впервые стала более внимательно его разглядывать.

На нем была черная рубашка с серебряными застежками на груди, стянутая на талии поясом, узкие темные брюки и черная накидка почти до земли. На ногах простые сапоги до колен, на руках кожаные перчатки. Признаться, до этого я никогда не задумывалась о том, как должны выглядеть ацтекские боги. Но не ожидала, что они одеты так... по-средневековому. И вообще выглядят как люди. Интересно, это его истинный облик или обманное обличье?

— Нанауатль.

— Как я уже говорил, предпочитаю, чтобы меня называли Нан, адмирадора.

Плохо слушающимися пальцами я сняла с пояса немного флор-де-муэрто и прижала их к груди, защищаясь. Я понятия не имела, действуют ли они на богов, особенно после того, как увидела, что Камилло был к этим цветам невосприимчив. Но я действовала инстинктивно.

— А я предпочитаю слышать правду, бог.

— Не могу припомнить, чтобы я тебе лгал.

Я кивнула в сторону ворот:

— Это ты их запер, верно? Ты не хотел, чтобы мы убежали.

Нанауатль пожал плечами.

— В это время года происходят странные вещи. Кроме того, я спас вас, не так ли? — Он провел рукой по своим длинным, почти до плеч, волосам. — И по-прежнему жду признаков элементарной благодарности.

Этого он может дожидаться долго.

— Ты должен быть солнцем, — сказала я вместо этого. — Ты… На самом деле тебя больше не должно существовать.

— А ты не должна хвататься за оружие, адмирадора.

Бог слегка склонил голову набок и улыбнулся:

— Разве жизнь не была бы скучной, если бы мы всегда делали только то, чего ожидают от нас другие?

И тут я с беспокойством поняла, что этот бог не ответил ни на один из моих вопросов. По крайней мере, напрямую. Тем не менее я попробовала еще раз:

— Откуда ты знаешь, что я адмирадора?

Его улыбка исчезла.

— Я заметил, как ты смотрела на мертвеца у обрыва. Ты его видела.

Я закатала рукав блузки, чтобы обнажить свои шрамы.

— Я вижу мертвых с тех пор, как могу думать. Но ничего подобного, — я кивнула в сторону трупа, — я никогда раньше не встречала.

Бог на мгновение замолчал.

— Как ты считаешь, этот человек помнил, кем он был при жизни?

У меня перед глазами возник пустой взгляд Камилло, когда он смотрел на свою дочь. Я с трудом сглотнула.

— Нет.

— Тогда он имикка. И поэтому я здесь.

— Что?

— Потерянная душа, — объяснил бог. — Имикка — это те, кто преждевременно прерывает свое путешествие по Миктлану и поэтому не проходит все уровни подземного мира, как положено. И так как они не нашли покоя в смерти, их прикосновение убивает живых, а не наоборот.

Вот почему на груди мертвецов, с которыми я сталкивалась в последнее время, отсутствовала характерная черная дыра. Они не закончили свое путешествие по подземному миру.

Я посмотрела на дыру в плаще Нанауатля, образовавшуюся после прикосновения Камилло.

— Он растаял, когда к тебе прикоснулся, — медленно произнесла я. — Почему?

— Я бог, адмирадора.

Я еще крепче ухватилась за оранжевые цветы:

— Это не ответ на все вопросы.

Бог Солнца оторвался от стены и медленно подошел ко мне. С каждым его шагом я отступала, с ножом в одной руке и флор-де-муэрто в другой. Сердце так быстро забилось в груди, что я почти ощутила боль. Еще несколько секунд назад я считала, что Камилло был похож на хищника, но теперь я увидела еще более опасного. Это был голодный хищник, и он повсюду преследовал именно меня, свою единственную добычу.

— Ты боишься богов, адмирадора?

Его голос был похож на суровую пустыню под скалой. Опасный, непредсказуемый.

— Нет.

Раздался низкий смех, от которого у меня по спине пробежал холодок.

— Наверное, именно поэтому ты опять вцепилась в свой нож?

Спиной я уже уперлась в гладкий ствол пальмы.

— Что тебе от меня нужно?

Я старалась говорить твердым голосом, но с трудом разбирала собственные слова, настолько они были тихими.

Бог остановился в нескольких шагах от меня.

— Хочу сделать тебе предложение.

Я еще сильнее вцепилась во флор-де-муэрто.

Уголок рта бога приподнялся в насмешливой улыбке.

— И почему я должна принять предложение бога?

— Наверное, потому, что это может спасти вашу деревню.

Я застыла.

— Мою деревню?

— Тлакайотль кемикан теоти кемикан, — ответил Нанауатль.

— Я не говорю на твоем языке, бог, — прошипела я.

— Mientras exista el pueblo del sol y la luna, habrá dioses, — повторил он по-испански.

Мне были знакомы эти слова, я много раз читала выгравированную на арке надпись. Надпись, которая для меня до сих пор никогда не имела смысла. «Пока существует Пуэбло-дель-соль-и-ла-луна, будут существовать боги».

— Я думала, боги бессмертны, — сказала я, несколько раз повторив надпись про себя. Пока кусочки головоломки не начали медленно складываться.

— Если моя деревня вымрет, ты тоже умрешь. Ты и бог Луны.

Это был даже не вопрос, а констатация факта, подтвержденная едва заметным кивком бога.

— То есть... другие боги... другие деревни...

Я сделала паузу, пытаясь упорядочить беспокойно мечущиеся мысли.

— Те боги умерли вместе со своими деревнями?

Бог Солнца снова кивнул:

— Можно и так сказать. Мы постепенно теряем наше бессмертие по мере того, как слабеет наша деревня.

Он отвел глаза в сторону. Мне показалось или в его голосе вдруг послышалось что-то трагическое?

— Мое собственное дальнейшее существование неизбежно связано с выживанием Пуэбло-дель-соль-и-ла-луна.

Он провел рукой по оставленной Камилло дыре на плече.

— Тысячи лет наше бессмертие подпитывалось жертвами, которые приносили нам жители деревень, которые мы когда-то основали.

Он снова опустил руку.

Мне было трудно поверить, что этому молодому человеку должно быть несколько тысяч лет. Я знала, что боги когда-то действительно существовали, потому что существовали я и такие, как я. И предполагала, что некоторые из них все еще живут в Миктлане, который был пристанищем не только для мертвых, но и для богов. Но то, что бог Солнца все еще жив, хотя в легенде о нем рассказывалось, что он принес себя в жертву, вызывало у меня сомнения. Я размышляла, не привиделось ли мне все это.

— Мы никогда не приносили вам жертв, — наконец возразила я.

Бог кивнул в сторону кладбища. Лишившись дара речи, я уставилась сначала на ворота, потом на него.

— Вы черпаете свое бессмертие из умерших в моей деревне?

Я думала, что не смогу презирать богов еще сильнее, чем уже презираю.

— В некотором смысле. Раньше мы требовали жертвоприношений в виде живых людей, но в какой-то момент смертные стали на это слишком обижаться.

— Надо же. Интересно почему, — язвительно произнесла я.

Бог посмотрел на меня так, будто вообще не мог понять мою реакцию.

— Сейчас мы рассматриваем каждого умершего в нашей деревне как подношение, сохраняющее наше бессмертие.

— Тогда разве тебе не должно быть приятно получать так много подношений?

Снова эта насмешливая улыбка.

— Это так. Но только до тех пор, пока кто-то остается в живых.

Я услышала то, что он не произнес. Только до тех пор, пока его деревня не перестанет существовать.

— Когда это произойдет? — спросила я, перебирая пальцами оранжевые цветы. — Когда потерянные души полностью уничтожат мою деревню?

Так же как уничтожили остальные четыре деревни на острове. И их богов.

Прошла секунда, потом еще одна. Сколько еще нам осталось? А что, если?..

— В Диа-де-лос-Муэртос, — наконец ответил Нанауатль. — В ночь, посвященную смерти.

Удар под дых причинил бы мне меньше боли, чем эти слова. На мгновение я испугалась, что мне не хватит воздуха, будто кто-то схватил меня за горло. И с трудом втянула в легкие немного кислорода.

— Это же меньше чем через два месяца.

— И поэтому я предлагаю тебе договор.

Он подошел на шаг ближе.

— Что ты знаешь о Миктлане?

Я держала между нами флор-де-муэрто, надеясь таким образом помешать ему продолжать приближаться.

— В Миктлане души умерших обретают покой после смерти. Считается, что они должны совершить путешествие по девяти уровням подземного мира.

Бог кивнул.

— Там, внизу, сейчас нарушено равновесие. Именно поэтому мертвые могут уйти раньше и стать имикками. Мы не знаем, почему это произошло, но знаем, как это можно сбалансировать. Это не первый случай, когда порталы в Миктлан открываются до наступления Ночи мертвых, но чтобы потерянные души в таком количестве выходили наружу и убивали живых — такого еще не бывало.

— По-прежнему не совсем понимаю, какое отношение все это имеет ко мне, — заметила я.

— Если кровь живого человека попадает в цикл Миктлана и успешно пройдет уровни, как это обычно делают бескровные мертвецы, равновесие должно восстановиться и порталы в Миктлан будут запечатаны.

Я изо всех сил пыталась, несмотря на шок, понять смысл его слов.

— Тебе нужна моя кровь?

Снова этот смех.

— Одна твоя кровь не принесет мне никакой пользы. Территорию Миктлана должен пересечь живой человек.

Все это не могло быть правдой. Но, хотя я несколько раз незаметно ущипнула себя за руку, я не проснулась.

— А что тогда будет со мной? Я смогу после этого выжить?

— Ты вернешься в свою деревню целой и невредимой. В деревню, свободную от убийц-имикк.

Некоторое время я пристально смотрела на него, ища в суровых чертах ложь, но лицо бога напоминало скрывающую любые эмоции маску.

— А если у меня не получится?

Нанауатль на мгновение заколебался, потом опять посмотрел на ворота кладбища:

— Тогда ты разделишь судьбу мертвых, которые к тебе прикоснулись. Так же как и любая другая душа, которая терпит неудачу в Миктлане.

Я с трудом проглотила комок в горле. Внезапно я почувствовала, что все шрамы на моем теле загорелись. Мертвые, которые прикасались ко мне, умирали второй смертью. Ла Сегунда Муэрте. Смерть, убивающая душу.

От одной мысли, что я потеряю не только жизнь, но и душу, у меня по спине прошла дрожь.

— Почему именно я? — наконец задала я вопрос.

Взгляд Нанауатля был таким пронзительным, что я с трудом его выдержала.

— Простые смертные не так хорошо знакомы с мертвыми, как такие, как ты. Даже просто объяснить им, что такое Миктлан, — непростая задача. Но ты — адмирадора. По сути, служительница самой Смерти.

Он обвел взглядом каждый из моих шрамов, видных из-под засученных рукавов. Возможно, мне показалось, но, похоже, глаза у него при этом потемнели.

— Ты существуешь между жизнью и смертью.

Он не мог выбрать более точного описания.

— А ты бог.

— Это мы уже выяснили, адмирадора.

— Я не доверяю никаким богам.

— А я и не прошу этого. — Он вдруг снова оказался слишком близко со мной. — На случай, если тебе будет от этого легче, — я тоже не доверяю людям. Но это неважно.

Он наклонился немного ниже. Только сейчас я заметила, что его глаза не были полностью черными. Скорее темными с золотисто-зелеными пятнами.

— На утесе ты не смотрела на меня так, будто хотела похоронить заживо, — пробурчал он.

— Тогда я не знала, кто ты такой, — прошипела я в ответ.

— Это имеет для тебя такое большое значение?

— Да.

Глаза у него весело блеснули.

— Если судьба твоей деревни для тебя недостаточно важна, возможно, я мог бы предложить тебе что-нибудь еще.

— И что же?

Гнев, который я пыталась вложить в свои слова, был побежден страхом. Паническим страхом. Когда он приблизил ко мне лицо, я почти перестала дышать.

Нож тут же снова оказался между нами, но он будто даже не заметил, что я направила острие ему в грудь.

— Что все это значит? — выпалила я, почти забыв о своем предыдущем вопросе.

— Я пытаюсь тебя запугать. — Он протянул руки в перчатках по обеим сторонам от моего лица, копируя ту позу, которая была у него у кладбищенских ворот. — Получилось?

— Нет.

Он тихо рассмеялся:

— Лгунья из тебя никудышная.

Я немедленно еще крепче прижала лезвие к его груди.

— Я знаю кое-кого, кто мог бы помочь тебе обрести мир в душе. — Взгляд Нанауатля на долю секунды скользнул вниз, к моему медальону. — Он знает все о смерти каждого из смертных.

Мокрыми от пота пальцами я с трудом удерживала нож.

— Кто это? — выдавила я.

Улыбка, жестокая, как палящее полуденное солнце, украсила лик бога.

— Миктлантекутли.

Я застыла. Ему не нужно было объяснять, кто такой Миктлантекутли. Я знала это лучше, чем кто-либо другой, ведь я столько раз проклинала это имя. Имя того бога, который создал первых адмирадор для каждой деревни острова. Король мертвых и правитель Миктлана.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что именно Нанауатль только что мне предложил.

Он знает все о смерти каждого смертного.

Мне вспомнилась легенда, согласно которой бог мертвых является каждому человеку в момент его смерти.

Я невольно нащупала свой медальон. Мог ли бог, который отнял у меня так много, дать мне ответ, который я так долго искала?

— Заключаем договор, адмирадора?

Судорожно вздохнув, я опустила руку:

— Нет.

Бог приподнял бровь:

— Нет?

— Никакого договора.

С этими словами я прижала флор-де-муэрто к его плечу, там, где прикосновение мертвеца прожгло дыру в его плаще. Это была попытка отчаяния и большой риск.

Бог бросил на меня последний взгляд, и его глаза выглядели темнее, чем когда-либо. Затем он исчез.

И похоже, с ним исчез единственный шанс спасти мою деревню.