47

Сумерки перешли в черную ночь, а я все лежала и смотрела в потолок.

Яркие картины прошедшего дня проносились перед глазами. Сгоревшие здания. Дети, почитавшие Есюэ подобно божеству. Кипящий жизнью город.

Он потихоньку восстанавливался. Дети имели право расти, не зная жестокости войны, родители имели право любоваться своим чадом и не переживать о том, что однажды придется отпустить его на поле боя по приказу императора.

Впрочем, от меня не ускользнуло то, что демонов Есюэ нигде не было видно. Я встречала только обычных людей, окружавших принца восхищением и обожанием.

Я выросла среди евнухов и придворных дам, содрогавшихся от единого упоминания императора. Этот страх был хорошо мне знаком, и я бы непременно уловила его в жителях Лунъяня.

Они бросали бомбы в детей и поджигали самих себя, крича о своей верности империи Ронг. Вот почему мы до сих пор сражаемся в этой войне. Дело не в моей алчности, а в гордости принца Сивана.

У меня в комнате был письменный стол – с бумагой, кистями, чернильным камнем изысканной работы. Я полила камень водой, аккуратно растерла на чернила и стала выводить строки о намерениях Есюэ отправиться в Сянси, о состоянии города, обо всем, что могло бы показаться полезным.

Но все время, пока я выводила иероглифы кистью, меня не оставляла одна мысль: мог ли Сиван мне солгать?

Почему он не подписывает мирный договор, если его предлагают? Мне не хотелось верить Есюэ, но у того не было причин меня обманывать. По крайней мере, не в этом.

Я посмотрела на красную нить, которую Есюэ повязал мне на запястье перед тем, как мы разошлись сегодня. Хрупкие оковы, те же, что у него. Очевидно, у Есюэ ко мне слабость. Я могла этим воспользоваться и помочь Сивану с территории врага.

Я обернула письмо головной повязкой, в которой покинула лагерь, – чтобы Сиван не сомневался в том, что оно от меня.

Мирный договор – лишь один способ завершить войну. Другой – отрубить голову дракона.

Осталось доставить письмо Сивану. И надеяться, что я сделала правильный выбор.

* * *

Мы покинули город на рассвете. Есюэ обещал, что мы доедем до Сянси к закату, если сделаем по пути не больше одной остановки.

Как ни странно, поехали мы не одни. В конюшне нас ждали пятеро мужчин в белых одеждах. Рослые и крепкие, старше нас – кто намного, кто всего на пару лет, – они выглядели так, будто с радостью меня зарежут, если вскроется, что я вытягиваю из их принца военные тайны. Это были закаленные воины, вооруженные мечами, копьями, луками – готовые и к дальнему, и к ближнему бою. Правда, с ними еще был мальчик, на вид не старше пятнадцати. Он гордо смотрел перед собой, как и взрослые. Я подумывала спросить, зачем с нами едет ребенок, но все же решила промолчать.

Чтобы получить больше полезных сведений, лучше задавать вопросы только по существу.

Да и судя по тому, как стражники на меня смотрели, они вряд ли поспешили бы отвечать.

Мы тронулись в путь, и я мысленно сказала себе, что это мой единственный шанс передать письмо Сивану. В городе все подчинялись Есюэ, словно божеству. Несомненно, там за мной наблюдали и о каждом моем шаге докладывали ему. На открытой дороге же могли найтись люди, не попавшие под влияние его могущества и готовые мне помочь.

Кони Есюэ были поразительно хороши, и, видно, их учили мчаться во весь опор вне зависимости от наездника. Я держалась как можно крепче, и бедра у меня горели, а спина, казалось, готова была вот-вот сломаться пополам от бесконечного галопа навстречу холодному ветру, хлеставшему в лицо. Я съежилась, прячась в свой ворот, чтобы мороз не проник под одежду. Ведь так вполне можно простудиться и слечь с жаром, после которого уже не встанешь.

Снег отчасти растаял, и под ним проглядывала твердая красноватая земля, в которой, возможно, уже никогда не вырастут цветы. По пути нам встречались другие путники, но мы быстро проносились мимо, и я не успевала никого разглядеть.

Около полудня мы остановились у небольшой чайной, простой бамбуковой хижины с парой низких столов. Это было первое заведение, что попалось нам по пути, и я сильно удивилась, когда встретить нас вышла пожилая женщина.

– Гости редко к нам заезжают, – сказала она, пока мы спускались с коней.

– Пять чашек жасминового чая, один улун и… – Есюэ вопросительно посмотрел на меня, и я не сразу сообразила, что от меня требуется сказать, какого я хочу чаю.

Я рассмеялась. Пока жители завоеванных земель голодали и радовались любой пище и напитку, Есюэ выдвигал конкретные требования.

– Какой чай у вас есть? – спросила я.

– Зеленый, – тихо ответила старушка, склонив голову. Пускай мы были одеты в дорогу, голубая кровь Есюэ проявлялась во всем, и он вовсе этого не скрывал. К тому же его окружали внушительных размеров стражники. Чтобы таких прокормить во время войны, надо располагать немалыми средствами.

– Тогда мы будем зеленый, – сказала я.

– У меня есть и жасминовый, – поспешно уточнила старушка. – Мой сын его любит, но теперь некому его пить, после того как…

Она не договорила. Скорее всего, ее сын либо ушел на войну, либо уже там погиб. Глаза несчастной были полны грусти. Я надеялась, что, если сын еще жив, он скоро вернется. А если нет… Что ж, возможно, больше некому будет пить ее жасминовый чай.

Я посмотрела на Есюэ. Лицо его помрачнело.

– Зеленый подойдет, спасибо, – сказал он, выкладывая на стол горсть монет. – Прошу, за ваше гостеприимство.

Глаза хозяйки чайной округлились:

– Нет-нет, это больше…

– Возьмите, – сказала я, насыпая монеты ей в руки. Она заслужила и того больше – за все, что претерпели жители окраин из-за Есюэ.

Она ласково мне улыбнулась, и в уголках ее глаз заблестели слезы.

Я подумала о своей матери. Сын этой женщины – судя по всему, единственный – ушел и, возможно, никогда не вернется. На нашем континенте стало слишком много таких одиноких матерей.

Есюэ положил ладонь мне на спину, и я вздрогнула.

– Должно быть, ты устала, – сказал он, кивая на ближайший стол.

– Извини, – пробормотала я и снова повернулась к хозяйке чайной: – У вас можно где-нибудь умыться?

Она кивнула и показала на сарайчик чуть поодаль.

Я пошла туда, не спрашивая у Есюэ разрешения. Мы весь день провели в пути и остановились посреди какой-то пустоши. Я все равно не смогла бы от него убежать. Да и причин у меня не было, поскольку сейчас мы стремились к одной цели: найти прорицательницу и узнать как можно больше о наших пророчествах.

К тому времени как я вернулась в чайную, Есюэ и его стражники уже пили чай и ели булочки, которые привезли с собой. Старушка грелась у камина.

Я тихонько к ней подошла, так чтобы остальные меня не заметили, и вложила ей в руку горсть золотых шпилек, колец и ожерелий, которые украла из своей комнаты в поместье Есюэ.

– Вы можете передать письмо в лагерь Ронг? – спросила я одними губами.

Она отшатнулась, словно испуганный зверек, и покосилась на Есюэ. Ее взгляд метался между нами, между решением сдать меня и принять мою просьбу. Я ждала, затаив дыхание. У меня не было выбора, кроме как обратиться к ней за помощью. К счастью, она все же кивнула.

Я вздохнула с облегчением и протянула ей письмо. Адресованное просто «Сивану», подписанное просто «Фэй». В точности как он меня просил год назад, когда я покинула столицу.

Лучше поздно, чем никогда.

– От этого зависит судьба империи Ронг. Отнесите его как можно скорее, и после победы в этой войне вас наградят, как настоящую героиню, – обещала я.

Старушка прослезилась, но не сдвинулась с места, пока Есюэ и его приближенные не попросили еще чаю. Мы поели, отдохнули и вновь оседлали лошадей. Я позволила Есюэ помочь мне забраться в седло и отпустила его руку на секунду позже, чем следовало бы по правилам приличия.

Я не проведу время в Лан впустую. Когда мы обсуждали это с Сиваном, он сразу отказался от идеи о том, чтобы я отдала себя в руки Есюэ и собирала информацию из стана врага. Но должна же я была сделать хоть что-то, и если это единственный способ – что ж, я готова пожертвовать собой и своим телом ради империи Ронг.

* * *

Мы прибыли в Сянси не на закате, а после полуночи.

– Видимо, даже великий Лан Есюэ порой ошибается, – пробормотала я, когда мы остановились перед гостиницей в тишине ночного города. Фонарей здесь было немного, и я не могла разглядеть, насколько сильно пострадал Сянси от нападения армии Лан. Похоже, здания до сих пор стояли. Значит, жители сдались добровольно.

– Даже гении допускают ошибки, – сказал Есюэ, помогая мне сойти с лошади.

Я позволяла ему ухаживать за мной, как за хрупкой принцессой, и намеренно прижалась ближе к нему, когда спустилась на землю. После того как он меня отпустил, я пошатнулась. Ноги у меня подкосились, и я едва не упала. Есюэ ахнул, как испуганный ребенок.

– Ты в порядке?

– Да, – солгала я. После долгого дня в пути бедра у меня онемели, и я почти их не чувствовала. Земля словно поплыла подо мной, и голова закружилась.

Есюэ рассмеялся и протянул мне блинчик с зеленым луком из седельной сумки.

– Боюсь, повара еще спят, – сказал Есюэ. – До утра ничего лучше не смогу предложить.

Я неуверенно приняла блинчик и надкусила. Он чуть залежался, но я все равно сразу почувствовала себя лучше, слегка утолив голод.

Один из стражников подошел к хозяину гостиницы и протянул ему мешочек монет.

– Семь комнат, – попросил он.

– Мне очень жаль, но у нас осталась всего одна, – ответили ему.

Я ахнула:

– Одна?!

– Мы ее возьмем, – сказал Есюэ. – Стражники лягут внизу, в зале, а мы с тобой поделим комнату.

– Надеюсь, там хотя бы две кровати? – спросила я, но хозяин гостиницы покачал головой. Меня замутило.

– Ты же не ожидаешь, что я останусь в зале? – со смехом произнес Есюэ.

– Я… – Такой расклад пойдет на пользу моему плану, но… – Положим, что ожидаю?

– Тогда ты ложись внизу. Если не хочешь делить постель.

– Я займу кровать, если вам она не нужна, – вызвался самый молодой стражник.

– У вас найдутся подушки и одеяла для моих стражников? – спросил Есюэ хозяина гостиницы.

– Конечно.

Я осмотрелась. Не худшее место из тех, где мне приходилось ночевать, но в зале было холодно, и кроватями могли послужить только низкие столы. А у меня буквально горела спина после целого дня в седле.

– Ладно. Поделим постель.

Воспользуюсь возможностью вытянуть из уставшего принца военные тайны.

Есюэ улыбнулся:

– Что ж, хорошо.

* * *

Комната оказалась больше, чем я ожидала. В углу располагалась узкая кровать, по центру – низкий бамбуковый столик, два стула, шатких на вид, и письменный стол у другой стены. Всю комнату можно было пересечь за пять шагов, но после тяжелого дня на лошади я радовалась просто твердой земле под ногами.

Есюэ остался у порога, прислоняясь к хрупкому косяку. Он прикрыл глаза, наблюдая за каждым моим движением. Усталость у меня как рукой сняло.

Казалось, Лан Есюэ желает меня поглотить.

Будь я не мной и он не им, я бы отдалась юноше с таким прекрасным лицом.

Но он принц Лан. Мой враг. И я уже влюблена в Сивана.

Однако сердце мое билось быстрее обычного, и по щекам разлилось тепло. Я отвела взгляд, но из осторожности не повернулась к Есюэ спиной.

– Не смотри так на меня, – попросила я.

Мы не впервые проводили ночь вместе, но комната казалась интимнее пещеры.

– Просто наслаждаюсь видом, – сказал Есюэ.

– То есть мной?

– Нет-нет. Не льсти себе. Я любуюсь комнатой, в которой ты попытаешься меня соблазнить, – ответил он, широко махнув рукой. – Немного пыльно, и кровать для нас двоих маловата, да и особо крепкой она не выглядит. Впрочем, не переживай. Если мы ее сломаем, я готов полностью возместить гостинице утерю.

Я усмехнулась:

– С чего ты взял, что я собираюсь тебя соблазнять?

– Разве не это ты написала в письме? «Я цела и невредима, и не намерена терять время зря на территории врага. Я соберу для тебя все военные тайны, какие только смогу. Знаю, ты не хотел, чтобы я ввязывалась в эту войну, но в столь страшные времена не остается места для невинности, и мы готовы пойти на любые жертвы ради тех, кто нам дорог. Если для того, чтобы спасти тебя, я должна соблазнить Лан Есюэ – я это сделаю».

Мне стало нехорошо.

Улыбка растаяла на губах Есюэ. Он выпрямился во весь рост и наконец переступил порог, затворяя за собой дверь. Я потянулась за кинжалом, но у меня его не было. Комната вдруг показалась удушающе тесной.

– Женщины, подобные тебе, взращенные в колыбели безопасности, не подозревают о том, какое зло существует в нашем мире, – заговорил Есюэ. – Ты ни на секунду не задумалась, почему старая женщина в одиночку держит чайную вдали от мира? И решила, что мудро поступаешь, вручая свое письмо первому же человеку, который тебе встретился в этой поездке?

Есюэ вздохнул. Он выглядел не рассерженным, а скорее… разочарованным.

Я молча на него смотрела, не зная, что сказать, мысленно проклиная Судьбу, не подсказавшую мне не доверять хозяйке чайной.

Возможно, как раз это меня и подвело. Я вечно полагалась на силы, данные богами, на защиту дворца, моего прежнего статуса будущей императрицы… Жизнь казалась такой простой в солнечном свете Сивана. Все всегда получалось – благодаря ему. Но кто я без него? Без своей магии?

«Ничего у тебя не получается как следует, Фэй», – укорил голос в голове.

– Зачем ты так поступила? – спросил Есюэ, возвращая меня к реальности. – Я не это имел в виду, призывая тебя делать то, что хочешь.

Он шагнул ближе, и живот у меня скрутило от страха.

– Я тебе не доверяю, – честно ответила я.

Есюэ широко распахнул глаза, как будто мои слова ранили его, словно ножи. Красивое лицо исказилось, но в ту же секунду тень злобы рассеялась.

– Поздравляю, ты успешно меня соблазнила. Я исполню любую твою просьбу… Только если она не касается Ронг Сивана.

Он подошел еще ближе, и еще.

Я хотела отдалиться, но комната была слишком маленькая. Не прошло и секунды, как он прижал меня спиной к письменному столу и уперся в него ладонями.

Я попыталась отстраниться, но Есюэ подался ближе, легонько придавливая ногой мои колени.

Стук сердца отдавался у меня в ушах, и дыхание прерывалось. Сложно сказать, от страха я так нервничала или…

– Прошло пятнадцать лунных месяцев, – прошептал Есюэ. – Пятнадцать лун я думал о тебе каждую ночь. Не о «величайшей императрице», а о смелой девушке, бросившей вызов судьбе, спасшей жизнь наследнику погибающей династии просто по доброте душевной. Ты знала, что боги создали нас в одну ночь, Фэй?

– Ты тоже родился в канун Нового года?

– В полночь между двумя лунными годами, – прошептал он, протягивая ко мне руку. Нежные глаза смотрели на меня, совсем не похожие на глаза чудовища, о котором шептались у костра в лагере Ронг.

Однако внешность бывает обманчива.

Есюэ коснулся моей щеки, и я воспользовалась моментом, чтобы выхватить кинжал у него из-за пояса и прижать ему к шее.

Есюэ улыбнулся:

– Тебе всякий раз нужно портить момент, угрожая мне кинжалом?

– Просто нечестно, что у тебя он есть, а у меня нет.

Он издал низкий смешок.

– Хорошо, можешь забрать мой кинжал. Что еще пожелаешь? Мою одежду, мое смертное тело? Все твое, Фэй. Только скажи.

Он мягко обхватил мое запястье, и я вдруг вспомнила о его нечеловеческой скорости. Он скользил быстрее тени и мог буквально разрывать людей голыми руками. Ему ничего не стоило отразить мой удар.

Как и сломать мне шею.

– Таким оружием мне уже не навредить, – прошептал Есюэ. – По крайней мере, если я этого не позволю.

В прошлый раз, когда я попыталась вонзить клинок ему в грудь, лезвие отскочило от него, как от камня. Но мягкие подушечки пальцев Есюэ напоминали о том, что он тоже из плоти и крови, как я.

Я плотнее прижала кинжал к его коже, и он спокойно мне улыбнулся, как будто его это и впрямь ни капли не беспокоило, но все же немного отдалился.

– Если ты намерена добиться мира между империями, так тебе не удастся меня убедить. Наоборот, все это представление вызывает желание поставить Сивана на колени в той же тронной зале, где мне приходилось склоняться перед его отцом.

Сердце дрогнуло у меня в груди. Я вспомнила о тех кошмарах, в которых Сиван стоял на коленях у трона и на него опускался меч. Неужели этот момент нельзя предотвратить? И Есюэ суждено убить Сивана?

Я сильнее прижала кинжал к шее Есюэ, и тот врезался ему в кожу. Позволит ли он разрезать ему глотку? Польется ли у него кровь, как у простого смертного? Или и это лезвие разобьется, словно о плоть божества?

– Если я попытаюсь убить Сивана, ты… – начал было Есюэ, но я не позволила ему договорить.

– Я тебя уничтожу. Если ты его хоть тронешь, я тебя убью голыми руками.

Нежные глаза Есюэ резко похолодели, и мне сразу захотелось отползти назад.

– Надеюсь, ты понимаешь, что чем больше защищаешь своего драгоценного принца, тем яростнее мне хочется его ранить. Если я высосу из него всю кровь до последней капли и она будет плескаться во мне, станешь ли ты дорожить мною столь же сильно?

Он слегка отдалился – пускай и недостаточно, и его тело до сих пор прижимало меня к столу, и его близость заставляла мою кровь бурлить, а кожу гореть.

– Скажи, что ничего не чувствуешь, – прошептал Есюэ, – что не думаешь обо мне перед сном, не ищешь мой силуэт в толпе, не ждешь дня, когда наши пути пересекутся снова.

– Нет, – честно ответила я. Все мои мысли о нем сводились к ярости и сожалению о том, что я сохранила ему жизнь.

В толпе я высматривала лишь одного мужчину, и им был не Есюэ.

– Правда? – спросил он, бережно беря меня за свободную руку. Мои пальцы коснулись бледной кожи под расстегнутым воротом ханьфу.

Я позволила ему провести моей ладонью по его голой груди, и внутри у меня все сжалось, когда он тихо ахнул. Мои пальцы скользнули ниже, к тому месту, куда я однажды вонзила меч.

Там остался небольшой шрам.

«Он не неуязвим, – напомнила я себе. Лан Есюэ способен испытывать боль, и мне уже удавалось его ранить. – Так почему же клинок разбился в тот раз?..»

– Мои раны всегда затягиваются – все, кроме той, что ты подарила мне в то утро в лесу, – мягко произнес Есюэ. – Это единственный шрам, что остался на моем теле. Нас связывает невидимая нить, Фэй. Богиня, сошедшая с небес, и чудовище… Возможно, ты – мое спасение. Избавление от страшного будущего. Ведь если меня полюбит богиня, для меня еще есть надежда.

Я отняла руку.

– По-моему, пророчества не так устроены.

– Не обманывай меня.

Есюэ раздвинул ногой мои колени и подался ближе.

– Я слышу, как бьется твое сердце. Ты желаешь меня не меньше, чем я тебя. Моя любовь будет горячее любви Сивана.

Его губы скользнули по моей щеке, подбородку, шее, и я сдержала сладкий вздох.

Я оттолкнула Есюэ, но совсем слабо, и моя ладонь все еще лежала на его груди, словно я могла в любой момент передумать и снова притянуть его к себе. Мне не следовало вовсе его касаться.

– Ты правда хочешь меня? Или просто забрать то, что принадлежит Сивану?

Есюэ рассмеялся:

– Ты ему не принадлежишь. Не принадлежишь никому, Фэй. И не позволяй другим говорить тебе, что это не так. Однажды твои чувства к нему остынут, и ты сможешь его покинуть, если того захочешь. Что бы ни навязывал тебе мир. Я ненавижу тебя за то, что ты выбрала его, выбираешь его раз за разом, но я хочу быть с тобой, потому что ты единственная в этом мире стоишь со мной наравне и понимаешь, каково это – задыхаться в объятиях судьбы, которую не ты выбрала для себя.

Я плотнее прижала ладонь к его груди, не подпуская ближе, боясь того, как на меня может повлиять прикосновение губ Есюэ к моим.

– Не всегда нам дано получать то, чего желаем.

– Я получу желаемое, – возразил Есюэ. – Если не сегодня, то завтра. Если не завтра, то на следующую ночь. Рано или поздно ты поддашься притяжению. Я намерен прожить долгую, долгую жизнь и проследить за тем, чтобы ты прожила не меньше.

– Какой же ты…

– Романтичный?

– Нахальный.

Что бы ни зарождалось между нами, лучше пресечь это на корню.

Есюэ подмигнул.

– Ты обещала соблазнить меня ради военных тайн, и тебе повезло, Фэй. Я человек щедрый и не смею отказывать в том, чего ты желаешь больше всего на свете.

– Теперь я всерьез жалею о том, что упомянула об этом в письме.

– Осторожнее с желаниями, Фэй, – тихо произнес Есюэ, теребя ворот моего ханьфу.

Я затаила дыхание. Мне следовало его остановить, но… я не могла и не хотела. Тяжело было это признавать, но он был прав.

Его пальцы скользнули по моему бедру, и казалось, все мое тело заискрилось подобно фейерверку. Я невольно задумалась над тем, чтобы притянуть его к себе и целовать до потери сознания. Какие же красивые у него были глаза! И губы…

– Только скажи, Фэй, и я весь твой. Даже на колени ради тебя встану. И умолять готов, если придется. Я сдвину горы, опустошу океаны, подожгу небо, лишь бы ты смотрела на меня хоть с долей того обожания, с которым смотришь на него, – прошептал Есюэ, касаясь моего подбородка.

Он был совсем близко, и сердце бешено колотилось в моей груди. Втайне я хотела податься к нему и вкусить его губы.

Я сдержалась. Резко поднялась, и Есюэ тут же отошел. Жар, окутавший мое тело, начал угасать.

– День был долгий, – сказала я. – Нам надо выспаться.

Я подошла к кровати и бросила ему подушку, набитую перьями.

– Ты можешь лечь на полу.

– Я?!

– Но не я же?

– Мы могли бы лечь вместе.

Я взяла другую подушку.

– Ладно, тогда на полу лягу я.

– А потом залезешь ко мне в постель и будешь соблазном вытягивать из меня военные тайны?

– 黄鼠狼给鸡拜年, 没安好心. Не доверяй ласке, что льнет к курице: ее намерения не чисты.

– 害怕我把你给吃了? Боишься, что я тебя съем?

Я не ответила.

Есюэ вздохнул:

– Что ж, мой план сработал – кровать вся моя!

* * *

В итоге он все же не позволил мне спать на полу. Я легла в постель, а сам Есюэ ушел вниз, к своей страже.