42

– Это чудо, – пробормотал придворный врач, когда увидел меня живой и невредимой на следующее утро. Лицо его озарилось счастьем.

А в следующую секунду он упал на колени и расплакался.

Я улыбнулась:

– Доброе утро!

– Это чудо! – воскликнул он и побежал к выходу из палатки.

Двое солдат стояли на страже. Охраняли ли они палатку и ночью? Как Есюэ пробрался мимо них? Неужели никто не заметил, что в наш лагерь проник вражеский принц?

– Немедленно сообщите его высочеству! Сообщите, что нет надобности хоронить меня живым!

Я рассмеялась.

Несколько минут спустя мою постель окружили врачи; они осматривали меня и дивились тому, как легко я поправилась. Рана на шее полностью затянулась, и не осталось даже шрама. Закрылась и рана на груди, но кожа там еще была чувствительной и чуть розоватой, пока не исцелившейся до конца.

– Но как? – твердил главный врач.

Я не знала, что ему ответить. К счастью, Сиван вовремя зашел в палатку.

Как ни странно, он вовсе не выглядел радостным. Наоборот, совершенно спокойным. Словно ожидал, что я поправлюсь.

– Вероятно, ее защищают звезды, – сказал он врачу.

На меня Сиван не смотрел – как всегда, когда что-то скрывал. Врач поклонился ему:

– Ваше высочество…

– Оставите нас наедине? – попросил Сиван, хотя по сути это было приказом. – И мне же не следует вам напоминать, что все здесь произошедшее должно остаться в пределах этой комнаты? Что вы обязаны хранить личность принцессы Лифэн в секрете?

Врачи поспешно закивали и вышли на улицу.

В палатке вдруг стало слишком пусто. До нас доносилось привычное журчание голосов, смех и звон посуды, сонные зевки и быстрые шаги тех, кто любил приступить к тренировкам сразу с утра. Мне не хватало этих звуков жизни в дни, когда я в одиночестве искала Сивана.

– Как самочувствие? – спросил он.

Одновременно с этим я произнесла:

– Тебе уже известно, что ночью приходил Лан Есюэ, не так ли?

Он сел у моей постели.

– Да.

– Ты мог воспользоваться возможностью убить его и положить конец войне.

Сиван рассмеялся:

– Не ожидал от тебя такой кровожадности.

– Если он умрет…

– Вампирами управляет сам Лан Есюэ, и больше никто, – прервал меня Сиван. – Кто знает, не начнут ли они нападать на всех и вся без разбора, если не станет их лидера?

– Разве они не погибнут вместе с ним?

– Не знаю. Нам пока мало что известно о них. – Сиван вздохнул и закатал правый рукав, обнажая длинный порез. – И кто сказал, что я не пробовал на него напасть? Я помнил, как он молниеносно двигался в тот день в горах, но думал, что готов принять с ним бой. Я ошибался.

– О… – протянула я, ложась на подушки.

– Ты теперь меньше меня уважаешь?

– За что?

– За то, что я напал на человека, который пришел тебя спасти.

Он пришел не ради меня, а для того, чтобы вернуть свой долг. Мы оба спасли друг друга, и больше ничего не должны.

– Мы проигрываем в войне, – сказала я. – Ты поступил правильно. К слову, об этом. Кажется, я знаю, как исправить наше положение.

Сиван изогнул бровь:

– Как же?

– Вампиры уязвимы. Ты заметил, что их ослабляет солнечный свет, но, похоже, они еще боятся огня. Всего яркого, горячего. Когда…

– Знаю.

Я растерянно моргнула:

– Что?

– Думаешь, мы по счастливой случайности запустили фейерверки в середине весны? – спросил Сиван с хитрой улыбкой.

– А…

Я поникла. Какая же я была наивная! Думала, что выяснила нечто важное. Армией Ронг уже командуют величайшие умы, самые опытные генералы континента. Если бы вампиров легко было одолеть, мы бы давно их разгромили.

– Как неловко. А я полагала, что нашла ключ к победе.

– Так и есть, – прошептал Сиван, подаваясь ближе. – Помнишь свой посеребренный лук? Обычно вампиры легко исцеляются от любых ран, и убить их невозможно, если не отрубить начисто голову. Но после того как ты вонзила серебряный конец лука в одного из этих чудовищ, он тут же рассыпался в пепел.

– Да? – озадаченно переспросила я. Все произошло так быстро, и я ничего не помнила, кроме привкуса пепла во рту и того, что мой противник внезапно исчез, но на меня уже мчался другой. – Значит, они уязвимы и к серебру?

– Вполне возможно. Я сообщил об этом в столицу. Все серебро, что есть у нас в распоряжении, пустят на оружие. Если мы окажемся правы и оно действительно уничтожает вампиров – что ж, получится, что своим открытием ты одна поменяла судьбу всей империи.

У меня пропал дар речи. Наконец-то… я сделала хоть что-то полезное.

– Мы можем взять над ними верх?

– Если серебро – и впрямь их слабость, то да. Можем.

У меня сразу полегчало на душе. Победа принесет мир, а мир – это счастливые семьи, не тронутые пожаром деревни. Те, кто бежал, смогут вернуться домой. Родителям больше не придется отправлять сыновей в бой, из которого те, скорее всего, не вернутся.

«Прошу, – взмолилась я, обращаясь к богам и звездам в вышине, – пусть эта война закончится как можно скорее!»

– Фэй, обещай, что больше не будешь поступать опрометчиво, если ты намерена оставаться на передовой, – попросил Сиван. – Слушайся меня и не делай глупостей.

– Я записалась в армию не для того, чтобы прятаться в углу.

– Понимаю. Но я боюсь тебя потерять. Я едва не потерял тебя вчера. И между нашими жизнями всегда выберу твою. Мне самому будет проще посвятить себя сражениям и командовать армией, если я буду знать, что ты в безопасности.

Его глаза налились слезами, и я не удержалась – подалась к нему и поцеловала, чтобы он улыбнулся.