39

Я мчалась по незнакомым мне местам, стараясь как можно скорее добраться до Чанчуня, но местность была голая и песчаная, пересеченная множеством запутанных троп и следов, тянувшихся со всех краев империи. Должно быть, даже тем, кто часто бывал в этих краях, было тяжело здесь ориентироваться.

Я рассчитывала, что будет несложно следовать за армией, но они двигались отрядами, ехали по разным дорогам, на случай, если где-то их ждет засада. В другое время я бы сказала, что это правильно, но сейчас все было иначе. Я совсем не представляла, в какую сторону поехал Сиван. Оставалось лишь двигаться в сторону Чанчуня и надеяться на лучшее. Но мне постоянно приходилось сверяться с картой, и я блуждала в паутине дорог. Видения показали мне картину будущего, но не путь до города, где это все произойдет.

Наконец мне попалась небольшая толпа людей с тяжелыми сумками и телегами, полными стариков, детей и накопленных за жизнь вещей. Очевидно, с подобным грузом шли не просто навестить родственников.

За последний год я нередко встречала таких путников. Измученные дорогой, они продолжали идти, оставив позади все, что было им знакомо, ради спасения собственной жизни. Многим приходилось бежать из родных деревень и городов после того, как империя Лан напала на Ронг.

В войне всего три пути. Ты либо сражаешься, либо убегаешь, либо принимаешь смерть.

Я вспомнила слова Сивана о вампирах, выживающих на крови. Оставалось надеяться, что эти беглецы найдут безопасный клочок земли на севере, и там их ждет еще много спокойных рассветов, и они смогут наблюдать, не беспокоясь ни о чем, как растут их дети.

Каждый день мне встречалось все больше беглецов, загоревших под солнцем, взволнованных и перепуганных, и все быстрее становились их шаги. Так я понимала, что приближаюсь к Чанчуню.

Чуть позже на глаза начали попадаться окровавленные солдаты в красной выцветшей униформе Ронг, но без доспехов. Они шли, опустив голову, стараясь не привлекать лишнего внимания. Где-то рядом шел бой, и это были дезертиры.

Они не хотели сражаться или просто боялись умереть. И я их понимала.

Война ведется во имя империй и завоевателей. Через сотню лет никто и не вспомнит обычных безымянных солдат. Битва не сулит им ни почета, ни славы. У нас в лагере говорили, что бежать с поля боя – это позор, но я считала, что мы не имели права осуждать дезертиров, пока сами не испытали того, что выпало на их долю.

Я поторопила коня.

У меня еще была возможность искупить свою вину, исправить ту ошибку, которую я совершила, сохранив жизнь Лан Есюэ, когда могла вонзить клинок ему в сердце и зарубить на корню его тиранию. Если я помогу Сивану выжить и победить в этой войне, возможно, мои кошмары все же так и останутся с нами.

Судьба не просто так наделила меня этими силами. Если мне приходят видения будущего, не значит ли это, что у меня есть шанс его предотвратить? Даже если мы не сможем раздавить империю Лан, возможно, у нас по крайней мере получится напомнить ей о том, что Ронг так просто не завоевать.

Я смотрела на опустошенные лица тех, кто платил цену этой войны.

На людей, за которых императоры, якобы «выполняющие волю небес», и их армии должны были сражаться. Не завоевывать, а защищать. Вместо этого они развязывали войны из-за собственной алчности и гордости, и жизни людей переходили из одних жадных рук в другие. Возможно, сегодня Лан заберет у нас эти земли, но потом, однажды, кто-то другой заберет их у Лан. Такова жизнь.

Империи расцветают, империи увядают.

Но в первую очередь страдают всегда те, на чьих сгорбленных спинах построена империя. Они бегут из дома, ищут пристанища в любом городе, какой только их примет, мечтают о мире, который может никогда не наступить, и молятся доблестному сыну небес, которого может вовсе не существовать.

Когда наконец окраины обретут покой?

Если я обреку себя на жизнь за стенами дворца, удастся ли мне дать континенту хоть несколько десятилетий мира?

Или есть другой способ осуществить пророчество и стать императрицей над всеми императрицами?

Я отмахнулась от этой мысли, не желая на ней задерживаться.

Чтобы стать императрицей, мне сначала предстояло спасти моего принца от верной смерти. 40

Меня накрыл запах гниющей плоти, и к горлу подкатила тошнота.

Я увидела смерть прежде, чем поле боя.

Все было точно как в моем кошмаре: залитая кровью дорога, покрытая телами. Даже Бейфень, без сомнения, привыкший к виду мертвых и раненых, дернулся подо мной и застыл перед отсеченными руками и кусками плоти.

Некоторые лица были мне знакомы. Лица мужчин, с которыми я делила еду, смеялась у костра, чьи истории о родных и близких слушала раз за разом…

Я содрогнулась всем телом. Инстинкт подсказывал немедленно повернуть назад. Бежать отсюда как можно быстрее.

Несмотря на это, я повела Бейфеня вдоль алой тропы. Этих солдат было уже не спасти, но, возможно, я еще могла уберечь Сивана.

Я достала лук из-за спины и стрелы из колчана.

Сиван. Лишь это имя заглушало страх, бушевавший во мне.

Сиван.

Сиван.

Я повторяла его про себя, словно заклинание, надеясь, что магия судьбы приведет меня к нему.

Оцепеневшая от ужаса, я пришла в себя от шума вдали. Передо мной двигались мутные силуэты, пускай не так быстро, как Есюэ, но быстрее обычного человека. Солдаты с красными глазами и запятнанными кровью одеждами цвета династии Лан – сумеречно-синими – окружили остатки могучего батальона лучших воинов. Всего пара дюжин солдат Ронг еще стояли на ногах, но и они падали один за другим.

Выжившие не пытались убежать. Они плотно обступили своего принца, готовые защищать его до последней капли крови.

Я подогнала Бейфеня и прицелилась из лука, рассчитывая на подсказку магии провидения. Но ничего не увидела, ничего не почувствовала. Судьба не направляла мою руку. Я быстро коснулась лба – повязки на мне не было.

Почему же… Я воззвала к Судьбе, но она так и не показала мне мгновения будущего. Жестокое напоминание о том, что я на самом деле ни на что не способна. Не могу даже контролировать свое единственное умение. Что ж, хорошо. Буду сражаться вслепую. Я выпустила стрелу, но вампир легко увернулся от опасности – еще задолго до того, как она подлетела близко. Впрочем, я все равно стреляла не на поражение. Просто пыталась их отвлечь, чтобы Сиван успел сбежать.

– Надо же, еще один дурак! – хохотнул ближайший ко мне вампир, и меня поразило, как по-человечески звучал его голос.

– Сиван, беги! – закричала я.

Вампир бросился на меня быстрее ветра и мгновенно сбил с коня. Его ладони обхватили мое горло, и я завопила при виде чудовищного лица.

Оно было ровно таким, как в моих кошмарах. Бледная как кость кожа, пылающий красный взгляд, темные вены, оплетающие лицо подобно изощренной вышивке. А зубы…

Таких зубов не может быть у человека.

– Фэй! – донесся до меня отчаянный вопль. – Не трогайте ее! Я пойду с вами, я сделаю все, что угодно… Только отпустите ее!

«Беги, идиот!» – заорала бы я, если бы демон не сжимал мне горло. Его клыки коснулись моей шеи, и лишь одна мысль мелькнула в голове: «Я слишком многое пережила, чтобы умереть так глупо».

Я вонзила конец посеребренного лука прямо в глаз чудовища, и оно разразилось оглушительным воплем.

Во рту у меня появился привкус пепла. Запахло горящей плотью.

– Фэй!

Сиван…

На меня понесся второй вампир, и я едва успела среагировать. Я занесла было лук, чтобы пронзить и его острым концом, но монстр двигался чересчур быстро.

В грудь мне вошло лезвие меча.

– Хватит!

Низкий голос разнесся над нами, раскатистый, подобно грому.

Только тогда я заметила, что чуть в стороне от нас стоит высокий юноша в серебристо-белом ханьфу, удивительно чистом на фоне жуткой картины боя.

Он оставался незапятнанным, даже когда все вокруг были покрыты кровью.

«Неземной…» – подумалось мне.

Ветер донес до меня знакомый голос:

– И вот мы снова встретились.

Я успела увидеть его улыбку, падая на землю.

Ямочки на щеках.

Лан Есюэ. Пленный принц, нашедший свободу.

«Пожалуйста, лишь бы я выжила», – молилась я.

Внезапно послышался треск, и я увидела зарево фейерверков на фоне сумерек. На лицах чудовищ отразился страх.

Они вовсе не неуязвимы.

Огонь.

Сиван говорил, они слабы к солнечному свету.

Мы еще можем победить в войне…