Я пробежал между прилавками, петляя между палатками и перепрыгивая через кабели. Кто-то крикнул:

— Эй! — и я повернул под прямым углом и нырнул под табличку с надписью "КОНКУРС СНЕГОВИКОВ ЗДЕСЬ!", а затем выбежал в открытое поле, обогнув брезент, покрытый тающим снегом, сделанным машинным способом. Я услышал крики позади себя и, поскольку на самом деле не пытался убежать, оглянулся.

Мужчины, женщины и дети бежали за мной по полю. Они были медлительны, даже подростки, и на несколько мгновений я забеспокоился, что они не смогут меня догнать. Затем я увидел, как по полю в моем направлении мчится пикап. Это были охранники, которые заменили Водостойкого.

Я побежал быстрее, зная, что смогу укрыться за деревьями только в том случае, если грузовик опрокинется или разобьется.

На мгновение мне показалось, что они попытаются меня задавить. Я приготовился свернуть в сторону, но водитель ударил по тормозам в дюжине ярдов от меня, а люди на заднем сиденье направили на меня оружие. Я остановился и поднял руки.

— Не двигайтесь! — крикнул один из них.

— Что вы, ребята, делаете? — Я крикнул в ответ, позволив своему голосу сорваться от страха. Глядя на дула их пистолетов, мне не пришлось прилагать особых усилий.

— Я просто хочу уйти! Я ненавижу бояться, но они бы заподозрили неладное, если бы я не выказал хоть немного страха, и я ненавидел их за это.

Водитель выбрался из грузовика. Ко мне бежали три десятка человек.

Как я и ожидал, они были полными дилетантами, они вышли на линию огня боевиков и, как правило, окружали меня. Когда они обыскивали меня, то не заметили призрачного ножа.

Один мальчик лет четырнадцати, у которого из-под вязаной шапочки струился пот, встал позади меня с ножом в руке. Я сказал им, что уйду с миром, но им было все равно. Они заставили меня идти с ними к полевому домику и продолжали топтаться на месте, пока мы брели по грязи. У самых маленьких из них, горстки ребят, которые едва доставали мне до подмышек, хватало энергии бегать вокруг меня широкими кругами. У пары из них было оружие, но у большинства были ножи, молотки, лопаты и другие хозяйственные инструменты.

Я хотел заглянуть в дом пастора, но не стал. Если Зан наблюдал за нами, а я подозревал, что так оно и было, я не хотел ничего выдавать.

Хондо был прямо рядом со мной, на лбу у него было пятно автомобильной смазки, и как только я увидел одно знакомое лицо, я увидел и другие: одного из ходулистов, Сью, фельдшера скорой помощи, Джасти Пивенса. Насколько я мог видеть, ни у кого из них не было белых отметин, но у всех них был целеустремленный взгляд питомцев сапфировой собаки.

Один из мужчин, шедших рядом со мной, был высоким парнем с челюстью, как у погонщика коров в поезде, и угрюмым взглядом. Он слегка споткнулся, затем повернулся ко мне, его левый глаз закрылся, как в замедленной съемке. Он сказал: "Бу-бу-гу, глерр", затем его рот и левая рука отвисли, и он упал на траву.

Я бросился на него и перевернул. С него слетела шляпа, и с губы свисала толстая струйка слюны. Он умирал прямо у меня на глазахумирал от инсульта, как Пенни и Малыш Марк в своих камерах, и я ничего не мог с этим поделать, кроме как наблюдать.

Я потрепал его по щетине на макушке. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы обнаружить под волосами кусочек белой кожи. Сапфировый пес научился скрывать свою метку.

Животные придвинулись ко мне, и я снова поднял руки. Семь или восемь из них навалились на меня, прижимая к мокрой траве. Они заломили мне руки за спину. Я выругался на них и попытался высвободиться, но они навалились на мои руки так, что мне показалось, что у меня вот-вот лопнет плечо. Я перестал сопротивляться и позволил им надеть на меня наручники и поднять на ноги. Черт. Единственный способ добраться до своего призрачного ножа, это вызвать его через собственное тело. Никто не попытался помочь Угрюмому Глазу.

На другой стороне поля я увидел, как серый "Вольво" выезжает со стоянки. Казалось, больше никто этого не заметил. Уходи, Кэтрин, уходи.

Они подтолкнули меня вперед. Когда мы подошли к манежу, я увидел Престона среди людей, все еще стоявших на страже. Он все еще держал в руках свой двуствольный дробовик, но, казалось, больше не хотел меня пугать.

Позади Престона я увидел Пиппу Вулфовиц и Грасиелу. Я поискал глазами малышку Грасиелы с её крошечными сережками, но не увидел её поблизости. На Пиппе была все та же шапочка Санта-Клауса и выражение лица бульдога, что и у дома Большой Пенни, но под курткой у нее была пижама. Она посмотрела на небо, как будто хотела рассмотреть облака, затем упала навзничь и затихла. Никто не пошевелился, чтобы помочь ей.

Черт. Они умирали вокруг меня.

Пастор Долан протолкался сквозь толпу.

— Где две женщины, которые были с вами?

От его ледяного взгляда у меня мурашки побежали по коже, поэтому я ухмыльнулся ему.

— Они сбежали, пока вы, придурки, гонялись за мной.

Он не был оскорблен. Возможно, он больше не знал, как реагировать на оскорбления.

— Скоро ты расскажешь нам больше.

— Да, конечно, я расскажу — сказал я.

— Отведи меня к своему питомцу.

Все остановились и повернулись ко мне. Казалось, они были в какой-то секунде от того, чтобы вышибить из меня дух. Я почувствовал внезапное нервное покалывание в затылке.

— Он не домашнее животное — тихо сказал пастор.

— Вы слышите меня? Не употребляйте больше это слово.

— Конечно, конечно. Но в следующий раз, когда будешь кому-то угрожать, сначала встань на ящик.

Он никак не отреагировал, просто отвернулся. Хондо схватил меня за правую руку, а незнакомый мужчина за левую. Это было оно. Я пожалел, что у меня не были свободны руки, чтобы я мог схватить свой призрачный нож. Вход в манеж находился всего в десяти ярдах от меня.

Небо справа осветилось зеленым светом. Все повернулись к нему, и я отступил назад, чтобы лучше видеть сквозь верхушки фестивальных шатров.

Зеленый огонь пробил дыру в крыше пасторского дома. Раздался громкий хлопок, затем серия резких тресков. Это было похоже на фейерверк.

Сквозь стену пробился сноп голубых огней. Казалось, весь дом прогнулся, кусок крыши взлетел вверх, и секунду или две спустя мы услышали взрыв.

Внезапно вспыхнуло еще одно зеленое пламя.

— Давай, босс — сказал я себе под нос. — Надери ему задницу.

Часть стены первого этажа внезапно исчезла. Здание просело само по себе. Раздался пронзительный звук, похожий на крик. Стены содрогнулись, и столб белого пламени прорвался сквозь всю крышу.

Горящие дрова дождем посыпались на близлежащую лужайку. У меня внутри все сжалось. Я никогда не видел, чтобы Аннализ использовала белый огонь, возможно, это было заклинание, которое она держала про запас.

Стены искривились и превратились в руины. Я стоял в толпе, наблюдая, как куски разбитой черепицы и сайдинга горят в грязи. Я искал среди обломков фигуру, мелькнувшую в темном пальто, но ничего не мог разглядеть.

Босс, пожалуйста, останьтесь в живых.

Пастор повернулся к Уотерфорду.

— Соберите дюжину людей и проверьте это.

Он оглянулся на свой дом, и на его лице отразилось столько же беспокойства, сколько на опрокинутом Порт-Потти.

— Вообще-то, возьмите с собой двадцать человек. С оружием в руках. Убейте любого, кого найдете там. Мы не хотим рисковать его безопасностью.

Уотерфул увел с собой примерно треть толпы, может быть, две дюжины человек, но эти парни действовали не в соответствии с военной дисциплиной. Они промаршировали по открытому полю толпой с разномастным оружием в руках.

Меня подтолкнули к открытой двери. Люди перешагивали через тело Пиппы, как будто она была гнилым бревном.

— Я сотрудничаю — огрызнулся я.

— Вам не обязательно держать меня за руку. Я сотрудничаю!

Они не отпускали меня. Мой желудок скрутило, когда я подумал о том, что меня могут притащить к хищнику со скрученными руками. Черт, я чувствовал себя глупо.

Мы вошли внутрь, миновав галогенный прожектор, установленный на подставке в дальнем углу. Это была та же белая комната, где я обедал в церкви. Столы, стулья и противни были убраны, и комната была залита светом. Я насчитал четыре галогена, каждый из которых был установлен в углу и сиял на подставке у дальней стены. Я чуть не споткнулся о толстые черные силовые кабели, которые тянулись вдоль основания трех стен.

А на пьедестале стояла сапфировая собака, восседавшая на большой атласной подушке, словно избалованная королевская особа. её хвост подрагивал, иногда медленно покачиваясь, а иногда меняя положение так быстро, что глаз не успевал заметить.

Ее спина выглядела иначе, чем я помнил. Когда я видел его в последний раз, оно было гладким, как у змеи, но теперь я увидел ряд полипов.

Оно повернуло ко мне свои странные вращающиеся глаза.

Боже мой.

Я закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Свет прожекторов не имел смысла. Регина и Инь использовали свет, чтобы заманить тварь в ловушку, но люди, которыми она питалась, её домашние животные, никогда этого не делали. Сначала они пытались вывезти его из города, потом сохранили в целости. Но они никогда не держали его в плену. Так что, возможно, сейчас он не был в плену.

Я почувствовал внезапный прилив нежности к нему. Он снова пытался контролировать меня. Я закрыл глаза и сосредоточился на боли в железных воротах, но не мог держать их закрытыми. Я должен был посмотреть.

— Я люблю тебя! — Закричал я, страх и ненависть придали моему голосу силу. Я рванулся вперед, вырываясь из рук Хондо и его приятеля, а затем притворился, что падаю на каменный пол. Большая часть удара пришлась мне на плечо и немного на лоб. Боль была острой, но она напомнила мне, почему я здесь.

Был ли я в пределах досягаемости языка сапфировой собаки? Место, где должен был находиться его рот, было по-прежнему гладким и незапятнанным, он не разжимал свою "челюсть". Я как раз завел скованные наручниками руки за колени, когда Хондо и его приятель снова схватили меня за руки.

Снаружи раздался выстрел. Затем внезапно раздались еще несколько выстрелов, включая резкий треск автоматной очереди. Звуки стихли, затем снова усилились, когда люди перезаряжали оружие. Я закрыл глаза и отказался думать о том, в кого они могли стрелять.

Снаружи раздался быстрый двойной гудок автомобиля. Через несколько секунд я услышал высокий, напряженный голос Стива.

— Что, черт возьми, здесь происходит? В кого стреляют эти люди? — Он пытался протиснуться в комнату с пистолетом наготове. Казалось, никто этого не боялся. Он начал называть людей по именам.

Конечно. Ни у кого из присутствующих не было заметных белых отметин. Стив не знал, что всех превратили в домашних животных.

Я услышал, как он закричал, а затем его пистолет выстрелил. Он в ужасе закричал:

— Керри! — и его безоружного втолкнули в комнату.

— Люди, что вы делаете? — Он выглядел ужасно, бледный и поникший, с темными мешками под глазами. Очевидно, ему не удалось выспаться даже так, как мне. Он оглядел комнату и ахнул, заметив сапфировую собаку. — О — тихо сказал он — Свет. Всем хорошей работы.

Они уставились на него. Я сунул наручники под ноги, затем перекатился на колени. Я вытащил призрачный нож из-за пояса брюк и зажал его в ладони, как только смог.

Как только моя рука коснулась заклинания, сапфировый пес повернулся ко мне. Я полностью завладел его вниманием.

— Я люблю тебя!

Я закричал и бросился вперед.

Сапфировый пес немедленно спрыгнул с пьедестала. Он понял.

Хондо и другой мужчина набросились на меня. У меня даже не было времени произнести заклинание, прежде чем они прижали меня к земле.

Я вырезал в бетоне щель и опустил в нее призрачный нож. Теперь питомцам понадобился бы отбойный молоток, чтобы достать его.

Сапфировый пес поспешил к стене своей неуклюжей походкой на подгибающихся ногах. Стив только что вошел в дверь с той стороны и попытался перехватить его. Ни один из них не был быстрым, но Стиву удалось преградить ему путь. Он низко присел и вытянул руки, как будто собирался поймать убегающего ребенка.

Никто из питомцев не пытался остановить его, и я понял, что что-то не так. Я вспомнил, как сапфировый пес нашел нас в конюшне, и как пастор сразу же убежал от меня, хотя он никак не мог знать, что я собираюсь его убить, и как Хондо и его приятель набросились на меня, прежде чем увидели мой призрачный нож...сапфировый пес был у них в голове.

Не в головах людей, которых он контролировал на расстоянии, как Регину и Урсулу, а в головах людей, которыми он питался и отмечал.

И он ни за что не позволил бы им заманить себя в ловушку, как бы им это ни нравилось.

Я крикнул:

— Прочь с дороги!

Стив удивленно посмотрел на меня, но было уже слишком поздно.

Сапфировый пес подпрыгнул, словно хотел прыгнуть ему на руки. Его голова ударила Стива пониже туловища, а затем погрузилась в него. Его лапы, туловище и хвост вытянулись в тонкую колонну позади огромной головы, словно щупальца медузы, и медленно, мучительно прошли сквозь тело Стива и стену позади него.

Это не могло занять больше пяти или шести секунд, но мне показалось, что прошло гораздо больше времени. Как только это произошло, у Стива отвисла челюсть и на лице появилось печальное выражение. Он выглядел так, словно осознал, что совершил ужасный проступок по отношению к тому, кто был ему дорог.

Затем хищник прорвался и исчез. Лицо Стива обмякло, и он рухнул на пол в беспорядке.

Я прижался лбом к холодному бетонному полу и разразился длинной чередой проклятий. Хищник не узнал меня, иначе пристрелил бы на месте. Он увидел призрачный нож, как только я дотронулся до него, и убежал. Стив погиб из-за меня. Сапфировый пес даже не потрудился покормить его.

Я потерпел неудачу.

Хондо и его приятель все еще держали меня. Я сопротивлялся, но они использовали весь свой вес. Я был уверен, что следующее, что я почувствую — это пуля, пробивающая мой череп насквозь.

— Отойдите в сторону — сказал кто-то. Голос говорившего был низким, хрипловатым и с сильным акцентом.

— Отойдите в сторону! Я пришел только поговорить.

Он произнес "уилл" как "вилл", а "хав" как "хаф", как злодей из мультфильма.

Они отошли в сторону, и в комнату, прихрамывая, вошел Зан, правая сторона его головы была обгорелой до черноты, а правая рука иссохла до кости. Его одежда превратилась в лохмотья, а левая нога превратилась в месиво сырого мяса. Аннализ сильно ударила его, и я был рад, что она получила по заслугам. И все же, просто увидев, как он входит сюда вместо нее, я преисполнился пустой, печальной ярости.

Однако Зан вел себя не как человек с тяжелыми травмами. Он даже ходил не как костлявый старик.

— Его здесь нет? — закричал он срывающимся голосом.

— Я немедленно поговорю с ним!

Питомцы сапфировой собаки уставились на него таким же непроницаемым взглядом, каким хищник смотрел на меня.

— Очень хорошо — сказал Зан.

— Я поговорю с подчиненными.

Он подошел к молодой женщине в длинном красном пальто, которую, по-видимому, выбрал наугад.

— Я изолировал этот город от остального мира. Если я не сниму эту печать, никто больше сюда не придет, и никто, кроме меня, никогда не уйдет. Вы окажетесь в ловушке и будете голодать в мире, изобилующем едой. Снова.

Откуда-то из-за моей спины пастор Долан спросил:

— Чего вы хотите?

Зан повернулся к Долану.

— Я заберу тебя отсюда — сказал он — Как своего пленника.

Все, у кого было оружие, дружно подняли его и начали стрелять в Зана. Череп старика раскололся от выстрела из дробовика. Он пошатнулся, и из-под шквального огня с его тела посыпались кусочки крови и плоти. Боже, звук был оглушительный.

Пули рикошетили вокруг нас. Одна отскочила от пола рядом с моей рукой, и Хондо тяжело рухнул мне на шею и плечи.

Стрельба прекратилась через несколько секунд. Я оглядел комнату. Шесть человек лежали мертвыми или умирали на полу, а еще восемь человек прижимали руки к кровавым ранам. Ближайший труп был повернут лицом ко мне. Это была Карлин.

Я вдруг представил себе её пса Чаклза, сидящего на синем брезенте в кузове её грузовика. Был ли он еще жив? Если да, то я надеялась, что он найдет кого-нибудь, кто о нем позаботится.

Кто-то позади меня бросил пустой девятимиллиметровый патрон на бетонный пол. Дробовик Престона и пара винтовок тоже были выброшены. Очевидно, они не взяли с собой достаточно запасных патронов.

Старик упал на спину в угол. Он поднял левую руку и издал ужасный сдавленный звук. Женщина в длинном красном пальто лежала на полу рядом с ним, из её бедра на стену била яркая струйка артериальной крови. Я сбросил с себя тело Хондо и поднялся на колени. Зан все еще издавал этот звук "хрр-хрр-хрр".

Потом я понял, что он смеется.

Он сел. Большая часть его головы и лица отсутствовали, а тело было покрыто кровавыми входными и выходными отверстиями. Его единственный здоровый глаз закатился, когда он оглядел комнату.

Он увидел истекающую кровью женщину рядом с собой и бросился к её ране, широко раскрыв разбитый рот.

Я закрыл глаза. У меня скрутило живот, и по коже побежали мурашки. Я хотел броситься к двери, но услышал, как парочка домашних животных поблизости перезаряжает оружие. Звуки, которые издавал старик, были отвратительными. Это были не те чавкающие звуки, которые можно услышать в фильмах ужасов. Это были стоны, которые издает гурман во время изысканного ужина.

Я ничего не мог с собой поделать. Я снова посмотрел на него.

Пока он глотал кровь, его раны заживали, даже те, что нанесла ему Аннализ. Я хотел сказать, что они были свежими, но от этой мысли у меня скрутило живот. Аннализ использовала то же заклинание, чтобы исцелить себя, но, по крайней мере, она ограничилась мясом, купленным в супермаркете.

Женщина умерла до того, как Зан закончил лечение, поэтому он начал есть мясо.

— Я не понимаю — сказал пастор Долан ровным голосом — Почему ты не умер?

— Конечно, ты не понимаешь — сказал старик, откусывая кусочек за кусочком.

— Этот мир полон вещей, которых ты и твоя еда не понимаете. Главная из них это я. Ты не сможешь убить меня из этого оружия, но оно причиняет боль. Если ты снова причинишь мне боль, я оставлю тебя здесь умирать с голоду.

— Я не хочу, чтобы меня снова схватили — сказал Долан. Я не хотел смотреть на него. Я не хотел видеть выражение его лица. А еще я не хотел поворачиваться спиной к Зану.

— Люди, которые держали вас в плену раньше, не понимали, кто вы такой. Они бы накормили вас, если бы знали как, но они этого не сделали. Я знаю о вас больше и могу гарантировать, что вы и ваши новые "я" никогда больше не будете голодать.

Новые "я"? Это прозвучало не очень хорошо.

— Я не хочу, чтобы меня снова схватили. В прошлый раз я чуть не умер от голода.

Певучий голос пастора Долана звучал немного ближе ко мне.

— Вас уже схватили — сказал Зан.

— Ты и твоя еда.

— Я знаю это. Я много раз пытался сбежать.

— Если ты пойдешь со мной, я позабочусь о том, чтобы тебя накормили. Я не хочу уничтожать тебя, как это делает этот человек. Он указал на меня.

— Я хочу набирать силу вместе с тобой. Или ты можешь голодать здесь. Выбор за тобой.

— На самом деле у меня нет выбора — сказал пастор Долан.

— Разве это не так?

Сапфировый пес высунула голову из отверстия в шлакоблоке. Зан посмотрел на нее и улыбнулся.

— Это правильно — сказал он, отрывая длинную мышцу от бедра бегуна.

— Ты всегда принадлежал мне. Он запихнул мясо в рот, неестественно широко раздвинув челюсти, чтобы оно поместилось.

Сапфировый пес шагнул через отверстие в стене и свернулся калачиком на полу. Четверо из невредимых горожан встали перед ним, загораживая мне обзор. Черт. Наверное, я все равно был слишком далеко, чтобы воспользоваться своим призрачным ножом.

Затем Зан повернул ко мне свое окровавленное лицо. Он улыбнулся так, что мне это не понравилось.

— А теперь о тебе.