Бал, устраиваемый в столичном особняке Костэров, превосходит все мои самые смелые ожидания. Я думала, что знаю, что такое роскошь — но то, что предстает перед моими глазами, заставляет меня замереть на месте.

Обилие золота просто кричит о богатстве хозяина. Оно повсюду: в лепнине на потолках, в узорах на стенах, в тяжелых рамах картин, в изгибах канделябров. Дорогой магический хрусталь искрится в свете тысяч свечей, рассыпая по залу радужные блики, словно кто-то рассыпал горсть драгоценностей. Экзотические цветы — явно выращенные при помощи магии — изобилуют во всем убранстве: они свисают с люстр, обвивают колонны, стоят в огромных напольных вазах, и их нежный, чуть пряный аромат смешивается с запахом дорогих духов и нагретого воска.

Мое платье сегодня — изумрудное, с открытыми плечами и длинным шлейфом, расшитым серебряной нитью. Румия постаралась на славу. Я чувствую себя королевой. Или, по крайней мере, пытаюсь чувствовать.

Гости текут нескончаемым потоком. Кареты подъезжают одна за другой, и за пару часов я успеваю изрядно устать, но положение “хозяйки” бала обязывает. Я улыбаюсь, киваю, обмениваюсь любезностями, хотя внутри все кипит.

Неделю назад, когда маркиз запрыгнул в мою карету у мастерской Румии, он ошарашил меня новостью: к концу недели он откроет свой столичный особняк и даст бал в мою честь. Я тогда отнекивалась, говорила, что не готова, что рано, что я еще не оправилась от шумихи. Но Джодэк был непреклонен. И вот сегодня настал этот знаменательный вечер.

Проходя под руку с хозяином поместья, я замечаю, как недавние соратники по игре в бейдж почтительно кивают. Никто не позволяет себе непристойных взглядов и шуток в мою сторону. Все относятся ко мне как к почетной нессе — хотя в глазах общества я всего лишь любовница или содержанка на попечении богатого маркиза. Никто не знает про мою долю в бизнесе Гросса. И уж тем более никто не знает, что от Джодэка я не попросила ни ралла. Да если бы и узнали — не поверили бы.

Мы медленно движемся сквозь толпу. Джодэк то и дело наклоняется к моему уху, что-то шепчет, называет меня “моя невеста”, и каждый раз эти слова отдаются внутри сладкой болью. Он не сделал еще раз предложения, а я не согласилась. Но он ведет себя так, будто все уже решено.

И вдруг за нашими спинами раздается громогласный мужской голос:

— Здравствуй, братец!

Я оборачиваюсь. Ко мне быстрым шагом приближается мужчина с золотистой кожей и бледно-русыми волосами. Он широко улыбается, протягивая руки для объятий. Джодэк тепло приветствует его — они обнимаются, хлопают друг друга по плечам, как старые добрые друзья.

— Кузен, познакомься, — Джодэк поворачивается ко мне, и в его глазах — искренняя радость. — Это графиня Эстерлина Хальбаум.

— Очень приятно, графиня. Я Кьяри Перрот, — дракон галантно берет мою руку и склоняется для поцелуя.

И в этот момент мир рушится.

Заблокированные мозгом воспоминания вырываются наружу с такой силой, что у меня темнеет в глазах. Я вижу не галантного кузена — я вижу палача. Это он. Тот, кого я старательно забыла. Незаконнорожденный кузен моего бывшего мужа, который жил почти месяц в усадьбе старого маркиза. Который помогал ему истязать меня.

Он порол меня плетьми. Дружелюбно улыбаясь.

Я вспоминаю эту улыбку. Такую же, как сейчас — открытую, обворожительную. И в тот момент, когда плеть со свистом рассекала воздух и впивалась в мою спину, оставляя кровавые полосы, он улыбался. Словно это была забава. Словно моя боль доставляла ему удовольствие.

«Даже не смей открывать свой рот и упоминать меня, иначе от тебя не останется и мокрого места. К.П.»

Записка с этими словами была доставлена мне за день до суда. Я не стала рассказывать про второго мучителя. Побоялась. А после — память стерла все, что было с ним связано. Выбрала одного врага — старого маркиза. Спрятала второго глубоко-глубоко, туда, где не достать.

Но сейчас он здесь. Живой. Улыбается мне.

Дракон все еще держит мою руку, ожидая ответа, а я не могу справиться с паникой. Внутри все холодеет, сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться где-то в горле. Мне кажется, еще немного — и я закричу.

— Рада знакомству, — шепчу я едва слышно. Голос чужой, будто не мой.

— Эстер, с тобой все хорошо? Ты побледнела, — Джодэк крепче обхватывает мою талию, и его прикосновение возвращает меня в реальность.

— Из-за большого количества гостей... в зале просто нечем дышать, — нахожу я отговорку.

— Я выведу тебя на свежий воздух, — решительно заявляет он и, не дожидаясь ответа, подхватывает меня на руки.

Я чувствую на себе взгляд Кьяри. Он улыбается. И в этой улыбке — что-то неуловимо-хищное.

На улице я делаю глубокий вдох. Ночной воздух — прохладный, влажный — обжигает легкие, но паника не отступает.

— Тебе лучше? — заботливо спрашивает Джодэк, держа меня в объятиях.

— Ты должен вернуться к гостям, — выдавливаю из себя улыбку. — А я побуду здесь пару минут, подышу.

Он колеблется, смотрит с тревогой, но я повторяю, что со мной все в порядке, и он уходит.

Оставшись одна, я прислоняюсь к холодной колонне и закрываю глаза.

Воспоминания вспышками проносятся перед внутренним взором. Вот он улыбается, замахиваясь плетью. Вот он смеется, когда я падаю на пол, обессиленная от боли. Вот он наклоняется ко мне и шепчет: «Правильно, хорошие нессы должны быть у мужских ног».

Меня подташнивает. Я сгибаюсь пополам, хватаю ртом воздух, но держусь. Нельзя упасть. Нельзя показать слабость.

Зачем он приехал? Узнал ли он меня? Или не помнит? Но нет. В его взгляде, когда он целовал мне руку, мне почудилось что-то. Или это только моя паранойя?

Что ему нужно? Он что-то задумал? Хочет шантажировать? Или просто насладиться моим страхом?

Я пытаюсь отогнать панику, даю себе вполне логичные ответы: он кузен Джодэка, приехал на бал, как и все. Может, он действительно меня не узнал. А если узнал — что он может сделать сейчас, на глазах у сотен гостей, под защитой маркиза?

Но страх не уходит. Он гнездится где-то глубоко, свернувшись клубком.

— Как ты себя чувствуешь? — голос Джодэка вырывает меня из омута воспоминаний.

Я открываю глаза. Он стоит рядом — встревоженный, красивый, такой родной.

— Уже лучше, — говорю я. И это почти правда.

— Гости почти собрались. Ты готова вернуться в зал?

Я смотрю на него, на его протянутую руку — и понимаю, что не могу отказаться. Не сейчас. Не после того, как он столько сделал ради меня.

Покорно вкладываю свою ладонь в его.

Мы возвращаемся в зал, и Джодэк утягивает меня к небольшой сцене, где расположились музыканты. Гости замолкают, оборачиваются. Я чувствую на себе сотни взглядов — любопытных, оценивающих, завистливых.

— Минуту внимания! — голос Джодэка звучит громко и уверенно. — Дорогие гости, я рад приветствовать вас этим вечером в своем особняке. Сегодняшний бал для меня особенный, ведь я решил дать его в честь той, в ком отчаянно нуждаюсь.

Он делает паузу. Смотрит на меня. В его глазах — такая нежность, что у меня перехватывает дыхание.

— Многие из вас слышали о графине Хальбаум, некоторые знакомы с ней лично. Но с уверенностью могу сказать: графиня — необыкновенная несса, не оставляющая равнодушным никого, кто с ней встречается. Должен признаться, я пал пленником ее остроумия, доброты и открытости.

Внутри появляется неприятное предчувствие. Кажется, я знаю, к чему он клонит.

— Вдовствующая графиня Эстерлина Хальбаум, — Джодэк опускается на одно колено и протягивает мне кольцо — то самое, фамильное, с рубином, — вы всецело покорили меня. Окажете ли вы мне честь вновь стать моей женой?

Толпа ахает. Я слышу, как кто-то восхищенно вздыхает, кто-то завистливо шипит. Я стою, смотрю на него, и внутри меня все разрывается на части.

“Зачем ты это делаешь?” — хочется схватить его за лацканы сюртука, хорошенько встряхнуть и закричать. Мы же говорили. Я сказала, что не хочу замуж. Что боюсь. Что у меня есть тайны, которые могут все разрушить.

Но он, зная о моем нежелании, словно специально делает предложение публично. Теперь я не могу отказать — не уничтожив его. Не опозорив при всем свете.

Молчание затягивается. Гости перешептываются. Джодэк смотрит на меня снизу вверх, и я вижу, как меняется выражение его лица — от радостного предвкушения до робкой надежды, а потом до легкого разочарования.

Мое сердце разрывается.

— Я согласна, — шепчу я. Так тихо, что, кажется, слышу только я и он.

Но гул голосов подсказывает — меня услышали все.

Джодэк вскакивает, надевает кольцо мне на палец — и оно тяжелое, чужое, но почему-то теплое — и принимается кружить меня. Гости аплодируют, кричат «Ррияд», кто-то вытирает слезы.

Я улыбаюсь. Но внутри — тяжесть. Потому что я знаю: это решение может изменить все. И не факт, что в лучшую сторону.

Но сейчас, в этом вихре музыки, цветов и чужих улыбок, я позволяю себе поверить в сказку.

Бал продолжается. После предложения он становится для меня настоящим праздником. Гости поздравляют, желают счастья, и я чувствую себя Золушкой, которая наконец дождалась своего принца.

Взбудораженные драконы уводят моего нареченного — видимо, хотят выпытать, что же сподвигло хладнокровного маркиза Костэра поступиться репутацией и связаться со мной вновь.

Я не протестую. Оставшись одна, среди несс, злобно сверлящих меня взглядами, я направляюсь к балкону, чтобы скрыться от женского негодования.

Но на полпути передо мной вырастает фигура.

— Поздравляю с удачным замужеством, — граф Кьяри Перрот преграждает мне путь. Он широко улыбается — обворожительно, открыто.

Но я-то вижу. За этой улыбкой — злобный оскал.

— Благодарю, — отвечаю спокойно, хотя внутри все дрожит.

— Надеюсь, вы сделаете моего брата счастливым. Он этого заслуживает.

Он действительно не помнит меня? — проносится в голове. — Или просто делает вид? Может, не узнал из-за того, что я теперь не блондинка?

— Я сделаю все, что от меня зависит, — выдавливаю улыбку и делаю шаг в сторону, намереваясь уйти.

— Ох, чуть не забыл, графиня! — он останавливает меня. — Я вышел на улицу выпустить пару клубов дыма и какой-то мальчишка-оборванец попросил передать вам это.

Кузен моего супруга протягивает мне конверт.

У меня внутри все обрывается.

Знакомая сургучная печать. Та самая, что преследует меня уже столько лет.

Я не могу дышать. Не могу пошевелиться. Только смотрю на этот конверт, и мир вокруг перестает существовать.