Я аккуратно укладываю Эстер на кровать и нависаю над ней. Она смотрит снизу вверх — испуганно и доверчиво одновременно, и от этого взгляда у меня перехватывает дыхание. Провожу кончиком языка по ее плотно сжатым губам, дразню, ласкаю, жду. С ее губ срывается эротичный стон, и она приоткрывает рот — непроизвольно, словно тело само приглашает меня. Я впиваюсь в ее губы, углубляю поцелуй, становлюсь напористее.

Внутри все горит. Хочется взять ее быстро, в животном порыве страсти, забыв обо всем. Но я сдерживаю себя, заставляю дыхание оставаться ровным. Боюсь напугать. Боюсь сломать то хрупкое доверие, что только начало прорастать между нами.

Продолжая целовать, расстегиваю три мелкие пуговицы на манжетах ее платья. Пальцы дрожат от нетерпения — я сам не свой. Утянув нессу на себя, трясущимися руками принимаюсь расшнуровывать корсет. Ткань медленно поддается, открывая бледную, исполосованную кожу.

Наконец избавляю тело от лишней ткани. Провожу ладонями по ее изгибам — и чувствую, как она замирает. Словно превращается в камень. Губы перестают отвечать на поцелуи, тело под моими руками становится жестким, неестественным.

Я отстраняюсь, чтобы понять, в чем дело. Смотрю на Эстер — и душа холодеет.

В ее глазах — страх. Настоящий, животный ужас, который она изо всех сил пытается взять под контроль. Лицо искажает гримаса отвращения, но я знаю — это отвращение не ко мне. Это память. Тело вспомнило то, что разум пытается забыть.

Меня словно обухом по голове бьют.

“Ну что за идиот! — мысленно кричу я на себя. — Она же рассказывала, как отец домогался ее. А сейчас я делаю то же самое! Беру то, что хочу, не спрашивая, готова ли она”.

Сажусь на кровать и бережно усаживаю отстраненную графиню к себе на колени. Ее тело все еще дрожит мелкой дрожью.

— Прости меня, дорогая, — шепчу я, гладя ее по спине, как испуганного ребенка. — Я забылся. Все хорошо. Не бойся, пожалуйста. Я не сделаю ничего больше.

Она поднимает на меня глаза — полные слез, растерянные.

— Но я хочу продолжения, — ее голос срывается. — Очень хочу. Но боюсь. Ничего не могу с собой поделать. — Она всхлипывает и прячет лицо у меня на груди. — Я бракованная.

— Что?! — я отстраняю бунтарку, заглядываю в глаза. — Что ты такое говоришь, милая? С тобой все в порядке. Это отпечаток прошлого, не зависящий от тебя.

— Я же говорила, — она пытается встать, вырваться из моих рук, — ты испытываешь жалость...

Я не отпускаю. Понимаю: если сейчас не придумаю что-то, не докажу, что мои чувства — не жалость и не попытка искупить вину, я потеряю ее навсегда. Эта взбалмошная, нежная, сломанная драконесса уйдет, и я больше никогда ее не увижу.

— Разве это похоже на жалость? — спрашиваю я, беру ее ладонь и прижимаю к своей набухшей плоти.

Глаза графини удивленно округляются. Я чувствую, как дрожат девичьи пальцы даже через ткань брюк.

— Я до безумия хочу тебя, Эстерлина, — говорю честно, глядя прямо в глаза. — И если бы я не любил тебя, то взял бы прямо сейчас, наплевав на то, что с тобой будет после. Но я люблю тебя, милая. И не хочу сломать. Не хочу причинять боль.

— Я уже сломана, — она отводит взгляд, стыдливо, виновато. — Думаю, ты больше не захочешь меня.

— Да что ты такое говоришь?! — возмущение смешивается с отчаянием. Я крепче сжимаю ее пальцы, не давая уйти.

— Свяжи меня, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

— Что? — она поднимает голову, сбитая с толку.

— Тебя пугает, когда мужчина берет над тобой верх. Так свяжи меня. И делай со мной всё, что захочешь. Контроль будет в твоих руках.

Она смотрит недоверчиво, словно проверяет, не шучу ли я.

— Кажется, ты обезумел, Джодэк.

— В прошлый раз, когда я был связан, ты вела себя уверенно, — напоминаю я. — Давай повторим. У тебя есть ремень? Или что-то, чем можно привязать меня к кровати?

В карих глазах загорается огонек. Она встает, отходит к шкафу и начинает что-то искать. Я смотрю на Эстер и чувствую, как внутри поднимается теплая волна — она хочет этого. Не просто соглашается, а хочет. Значит, у нас есть шанс.

Эстерлина возвращается с парой длинных кожаных перчаток. Ловко, но с легкой дрожью в пальцах, она привязывает мои руки к изголовью. Потом садится рядом, на край кровати, и замирает.

Мое сердце колотится как бешеное. Я жду.

Она медленно, словно пробуя на вкус новую свободу, проводит кончиками пальцев по моим скулам, опускается к губам, очерчивает их контур. Ее прикосновения — мучительно нежные, почти благоговейные. Я задерживаю дыхание, боясь спугнуть этот хрупкий миг.

В животе начинают трепетать бабочки — глупо, по-мальчишечьи, но я ничего не могу с собой поделать.

Эстер не торопится. Глядя на меня из-под опущенных ресниц, она словно не верит в происходящее. Каждое движение ее пальцев — словно проверка реальности: я здесь, я настоящий, я не исчезну.

Рука скользит ниже — по груди, по животу, к дорожке волос, спускающейся от пупка. Каждое прикосновение разжигает во мне пожар. Плоть набухает, пульсирует, требует. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как перчатки врезаются в запястья. Сосредотачиваюсь на боли, на том, как туго они затянуты, — только бы не сорваться, только бы не спугнуть ее своим нетерпением.

Осмелев, Эстер переходит на новый уровень. Она садится на меня сверху — наездницей, хозяйкой положения. Руки все так же блуждают по моей груди, изучают каждый сантиметр. Потом поднимаются выше, запускаются в мои волосы.

Сначала — нежное поглаживание. Я закрываю глаза, наслаждаясь этим забытым ощущением. А потом она крепко сжимает пряди, оттягивает мою голову назад и впивается в мои губы поцелуем — требовательным, жадным.

Я понимаю: это моя богиня. И я готов поклоняться ей вечность.

Поцелуй становится глубже, откровеннее. Она двигает бедрами, и трение сводит с ума. Мое естество, зажатое тесными брюками, пульсирует в такт ее движениям.

Из меня вырывается дикий, первобытный рык. Желание становится невыносимым.

Магия вспыхивает сама собой — перчатки на запястьях осыпаются пеплом.

Одним резким движением я меняю нас местами. Эстер оказывается подо мной. В ее глазах на мгновение вспыхивает растерянность, которая тут же превращается в страх. Она сжимается, поджимает ноги, пытается отодвинуться к изголовью.

— Тш-ш-ш, — шепчу я, хотя внутри все бушует. — Все хорошо. Я не сделаю тебе больно. Доверься мне.

Она не верит. Я вижу это по ее лицу, по тому, как дрожат губы.

Тогда я поднимаю подол платья, обнажая кружевное белье. Она пытается свести ноги, но я мягко, но уверенно развожу их. Слышу испуганный всхлип — и замираю.

— Лина, посмотри на меня, — прошу тихо. — Только посмотри.

Она поднимает глаза. В них — слезы и мольба.

— Я не буду брать тебя так, как боишься ты, — говорю, проводя пальцами по внутренней стороне бедра. — Ты — моя богиня. И я буду поклоняться тебе.

Опускаюсь ниже и целую ее лоно прямо через кружево. Она вздрагивает, но не отстраняется. Повторяю снова — и чувствую, как любимая постепенно расслабляется.

— Пожалуйста, — шепчет она, и я не могу понять, что именно просит: остановиться или продолжать.

Я разрываю кружево — оно поддается легко, словно бумага. Эстер снова пытается отползти, но я держу ее за бедра, не давая уйти. А потом начинаю ласкать языком — медленно, нежно, даря удовольствие, а не требуя его.

С каждым движением она расслабляется все больше. Ее пальцы запутываются в моих волосах, уже не отталкивая, а притягивая. Дыхание становится чаще, глубже.

Я наращиваю темп, чувствуя, как тело откликается, как подается навстречу, как сжимаются бедра у моих висков.

— Джодэк... — выдыхает она.

Это имя — как молитва.

Я не останавливаюсь, пока не довожу ее до пика. Эстер выгибается, выкрикивая мое имя, и в этот миг я понимаю: я сделал все правильно. Не сломал. Не испугал. Подарил ей то, что она заслуживает — удовольствие без страха, близость без насилия.

Я поднимаю голову и смотрю на нее — растрепанную, раскрасневшуюся, счастливую.

— Ты не бракованная, — шепчу я, убирая волосы с нежного лица. — Ты — совершенство. Просто тебе нужно время.

Она смотрит на меня, и в карих глазах уже нет страха. Только благодарность, удивление и — неужели, любовь?

Дорогие мои, прекрасные женщины!

Мы с вами взрослые люди, и каждая из нас знает, как трудно порой найти историю, которая задевает за живое. Не просто "милую сказочку", а ту, от которой внутри все переворачивается, вспоминается свое выдыхается наболевшее. История Эстер и Джодэка — про вас. Про вашу силу, про ваши шрамы, про то, как не сломаться, даже когда кажется, что мир против.

Но скоро эта глава нашей жизни закроется. И на смену им придут Лорд Лавгвуд и попаданка Надежда Петровна, ловко скрывающиеся под вымышленными образами.

Я знаю, вы уже прикипели, к нашей пробивной, но хрупкой Эстерлине. Вам интересно, что там дальше, и как Маркиз сможет исправить нанесенный ущерб. Смогут ли наши герои преодолеть прошлое и шагнуть дальше?

Подпишитесь на меня прямо сейчас. Это займет секунду, зато вы не потеряете новую историю. Она будет выходить бесплатно.

Не позволяйте себе упустить то, что может стать вашим маленьким (или большим) удовольствием на вечер. Вы этого достойны.

Жду вас в новой главе.