— Остановись, — шипит мне на ухо подошедший Гросс. — Ты не собрана, потому проигрываешь.

Я продолжаю глупо улыбаться своему оппоненту по игре в бейдж, делая вид, что Кронкайд шепчет мне какие-то милые глупости, а не дает дельные советы. Пальцы сжимают фишки так сильно, что костяшки белеют, но я заставляю себя выглядеть спокойной. Непринужденной. Беззаботной.

Прячу тревогу и отчаяние под маской безмятежности. Это единственное, что я умею делать — играть роли. Сейчас я играю роль уверенной в себе нессы, которой нечего терять. Но с каждой проигранной партией сохранять спокойствие становится все труднее.

Мышцы лица сводит от напряжения, но я продолжаю улыбаться. Стараюсь обдумывать ходы, просчитывать комбинации, но одна мысль сверлит мозг без остановки: если не соберу нужную сумму, потеряю дочь. Она не дает сосредоточиться, путает карты, заставляет совершать роковые ошибки.

В голове — сплошной туман из цифр, страха и отчаяния.

Стараюсь сохранять лицо, двигаю камни на несколько ходов вперед. Кажется, вот оно, вот сейчас получится... Но фатальная ошибка снова приводит меня к проигрышу.

— Какой замечательный стратегический ход, барон Лоттерсон, — мило улыбаюсь, не желая показывать наблюдающим за нашей партией драконам, в каком я отчаянии. Голос звучит ровно, даже игриво, хотя внутри все разрывается на части. — Господа, прошу меня простить, я ненадолго отлучусь. Обещаю, что вернусь к вам.

Поднимаюсь из-за стола и чувствую, как дрожат колени. Гросс тут же оказывается рядом, галантно берет меня под руку, и мы медленно движемся по мужскому клубу, совершая наш "традиционный" обход.

— Что ты творишь? — возмущенно интересуется он, склоняясь к моему уху.

— Играю, — отвечаю сквозь зубы, не переставая улыбаться проходящим мимо мужчинам.

— Что-то не похоже. Ты больше проигрываешь, чем выигрываешь. Остановись, пока не поздно. Сегодня удача явно не на твоей стороне.

— В игре в бейдж не существует удачи, — возражаю я, хотя сама уже не верю в свои слова. — Здесь важна стратегия.

— Если твоя стратегия — продуть все оставшиеся накопления, то, признаюсь, действует она превосходно, — язвительно парирует Гросс.

Его слова бьют наотмашь, но я продолжаю улыбаться. Если я сейчас остановлюсь, если дам себе время подумать — все рухнет. Я развалюсь на части прямо здесь, посреди этого клуба, полного чужих глаз и чужих надежд.

— Я все обдумала, Гросс, — цежу я, чувствуя, как голос срывается. Продолжаю улыбаться, продолжаю делать вид, что мы мило беседуем. — У меня остается один выход: играть каждый вечер, надеясь приумножить накопления.

— Сегодня ты не в форме. — Он останавливается и смотрит мне прямо в глаза. В его взгляде — жесткая, неумолимая правда. — Если продолжишь такую неразумную игру, то уже к утру тебе придется продавать свое тело, чтобы вернуть хотя бы те деньги, что сейчас имеешь.

Я вздрагиваю, словно от пощечины. Продавать тело. Та же угроза, что звучала из уст похитителей. Теперь она звучит от человека, который пытается меня спасти.

— Если ты поставила все на этот план, — продолжает он уже мягче, — то сейчас вернись домой, прими холодный душ, проревись. А завтра, с холодной головой, задашь им всем жару.

Меня раздирают противоречия. Страх потерять этот вечер, потерять возможность выиграть, потерять надежду — он рвет мою душу на клочья. Но мозг, измученный, обессиленный, упрямо твердит: Кронкайд прав. Он всегда прав, как бы больно это ни было.

— Хорошо, — выдыхаю я, чувствуя, как вместе с этим словом из меня вытекают остатки сил.

Прощаюсь с партнером по игре, подбираю подол платья и иду к выходу, заставляя себя держаться прямо. Спина словно стальной прут, плечи расправлены, голова поднята — я не покажу им, что сломана. Ни за что не покажу.

У самого выхода меня останавливает шум. Молодая несса, совсем еще девчонка, пытается прорваться мимо охраны. Ее лицо раскраснелось, глаза горят от отчаяния и злости.

— Я посмотрю лишь одним глазочком! — кричит она, наталкиваясь на непреклонную грудь стражника.

— Вход только для мужчин, — голос охранника звучит как приговор.

— Десять? — в голосе девчонки проскальзывают истеричные нотки. — Нет, может, пятнадцать тысяч рал? Я заплачу вам! В обмен на пропуск! — Она почти рыдает. — Я должна знать, там ли мой жених! Должна!

Огромные драконы-охранники стоят, словно изваяния, безучастные и к мольбам, и к деньгам. А я смотрю на эту девочку и вижу себя. Такую же отчаянную, такую же готовую на все, лишь бы узнать правду. Лишь бы найти того, кого любишь.

И вдруг меня озаряет.

Мысль бьет в голову, как луч света в кромешной тьме. Как надежда.

Я разворачиваюсь и почти бегом возвращаюсь в игровой зал, взволнованная, задыхающаяся, живая. Гросс стоит у стола с Лузи, его правой рукой, и о чём-то говорит.

— У меня есть идея! — выпаливаю я, подбегая. — Как заработать нам двоим! — Голос звенит, и я чувствую, как по телу разливается жар. Впервые за этот бесконечный, черный день я снова что-то чувствую, кроме отчаяния.

Дорогие мои читатели, простите, что пропала! Болезнь немножко нарушила все планы, но я вернулась и снова с вами 🤍

Так что продолжаем читать историю Эстерлины — и держим за неё кулачки! Она сейчас в такой переделке, что без нашей поддержки никак. Спасибо, что ждали и остаётесь со мной