Райкер

Прошла неделя с тех пор, как я начал сталкерить... Я сказал «сталкерить»? Я хотел сказать — наблюдать за Лилией. Для Ванкувера ночь выдалась не по сезону холодной. Я развернул бейсболку козырьком назад и натянул поглубже, чтобы закрыть затылок. Сняв с пояса монокуляр, уперся локтями в ветку перед собой и прильнул к окуляру.

С прибором ночного видения было бы в тысячу раз проще — темнота стояла кромешная. Но бабка из квартиры 5А в доме позади меня уже засекла меня в свой телескоп. Увидь она ПНВ, у нее бы случился припадок. Так что я каждую минуту ждал, что ночную тишину разорвет вой сирен.

Если это случится — вдобавок к тому, что я чуть не спалил контору неделю назад в кофейне, а потом еще и в приюте, — Ройал спустит с меня шкуру. Он до сих пор не знает, что я назвался ей его именем, и, пожалуй, пусть так и остается.

Но если бы он узнал, что сейчас, в два часа ночи, я торчу на клене и пялюсь на ее квартиру, как чертов извращенец, он бы застрелил меня лично. Ничего не могу с собой поделать. В этом задании что-то не сходится. Когда Деклан велел «приглядывать за воспитательницей», он не объяснил причин. И мой брат принял это за чистую монету. Дежурить у ее дома дважды в день, фиксировать приходы и уходы — стандартная процедура. Я же жду, что на нее кто-нибудь нападет. Но и это не единственная причина.

Она чертовски хороша собой, и по какой-то гребаной причине я не могу оторвать от нее глаз.

В ее спальне вспыхивает свет. Я настраиваю фокус монокуляра. Вот она. Длинные светлые волосы рассыпаны по плечам, она ходит по квартире во фланелевой пижаме. Ни капли не похожа на человека, которому нужно круглосуточное наблюдение. Обычная женщина, которая целыми днями учит пятилеток алфавиту и рисованию пальчиковыми красками.

И все же я здесь. Отмораживаю задницу на клене прямо под ее окнами третью ночь подряд.

— Твою мать, — бормочу я, когда телефон начинает вибрировать. Обхватив ветку рукой, достаю его из кармана. На экране мигает имя Ройала.

— Где ты, черт возьми? — шипит он, как только я отвечаю.

— Работаю.

— Ты опять на том дереве, да? Господи, Райкер, МакГаллан имел в виду совсем не это, когда приказывал присматривать за ней.

Я игнорирую его, сосредоточившись на Лилии, которая шлепает босиком на кухню.

— Она просто воспитательница, — продолжает Ройал. — Мы должны вести наблюдение, а не сталкерить. Слезай с этого гребаного дерева, пока кто-нибудь не вызвал копов.

— В ней что-то не так, — настаиваю я, понизив голос. — С чего бы Деклану вообще понадобилось следить за воспитательницей детсада? Он ввел тебя в курс дела, а мне ты не сказал?

В динамике трещит вздох.

— Нет. Если бы он хотел, чтобы мы знали, он бы сказал. Наша работа — выполнять приказы и не перегибать палку.

— Это не перегиб. Это эффективность, — бормочу я.

Как по команде, она поворачивается и смотрит в окно. Прямо на дерево, на котором я сижу. Клянусь, она меня видит. Но это невозможно: я весь в черном и прячусь в самой гуще листвы.

— Она поздно не ложится, — шепчу я с легкой тревогой в голосе.

— Ты меня вообще слушаешь, мать твою? Слезай с дерева и дуй в отель. Мы не просто так развесили там скрытые камеры.

Теперь она пристально вглядывается в окно, и я замираю, боясь пошевелиться. Но тут мне в голову приходит гениальная мысль, и я начинаю ухать, как сова.

— У-ху, у-ху, — тихонько издаю я, стараясь звучать максимально по-совиному.

— Ты что... Ты сейчас, блядь, птичьи звуки издаешь? — прорезается голос Ройала.

Я быстро отключаю микрофон и продолжаю свою жалкую пародию на сову. Лилия склоняет голову набок. На секунду мне кажется, что мой гениальный план сработал. А затем она тянется за чем-то на подоконнике. Бинокль.

Дерьмо.

Она подносит его к глазам и методично сканирует дерево. Я вжимаюсь в ствол, кора впивается в спину сквозь куртку. Телефон вибрирует от гневных сообщений Ройала, экран светится, как маяк во тьме.

— Я знаю, что ты там, — кричит Лилия, и ее голос разносится по двору. — И сова из тебя отвратительная.

Дерьмо в квадрате.

Она по-прежнему держит бинокль, водя им туда-сюда по ветвям клена.

— Я уже три ночи смотрю, как ты смотришь на меня. Это ты, Ройал, да?

Сердце колотится о ребра. Это не входило в план. Вообще никакого плана, кроме «сидеть на дереве и пялиться», не было, и сейчас это кажется невероятной тупостью.

— Я считаю до десяти, — продолжает она. В ее голосе звенит сталь, совершенно не вяжущаяся с образом мягкой воспитательницы. — Если не слезешь, я звоню в полицию. Один... два...

Я включаю микрофон.

— Ройал, у нас проблема.

— Ты назвался ей моим гребаным именем в кофейне, да?!

— Три... четыре...

— Охренеть ты детектив, Шерлок. Я сваливаю. Прямо сейчас.

— Пять... шесть...

Но что-то мешает мне слезть и убежать. Может, то, как бесстрашно она стоит и отчитывает потенциального маньяка. Может, тот факт, что она засекла меня, когда я считал себя невидимкой. А может, потому, что за три ночи наблюдений она впервые показалась мне человеком, за которым действительно нужен присмотр.

— Семь... восемь...

— Девять...

Погодите-ка... Какого черта?

По земле скользит тень и направляется прямо к ступеням ее пожарной лестницы. Глупая женщина, нельзя держать лестницу опущенной, думаю я, настраивая монокуляр на фигуру в черном, крадущуюся вверх по ступеням.

— Десять! Все, я звоню в...

Я начисто забываю про обратный отсчет Лилии — в кровь бьет адреналин. Вот он, мой момент. Моя арка искупления. Если я перехвачу этого парня, то докажу, что торчал на дереве не просто как озабоченный извращенец.

— Ройал, кто-то лезет к ней по пожарной лестнице, — срочно шепчу я в трубку.

— Что? Только не смей...

Я сбрасываю вызов и сую телефон в карман. Вскакиваю на ноги, как бешеный енот, сдирая кору ладонями.

План вырисовывается в голове с поразительной ясностью: сбить ублюдка с ног, побыть героем и раствориться в ночи до того, как Лилия увидит мое лицо. Мой черный прикид наконец-то послужит благой цели, а не только образу «профессионального извращенца».

Я приседаю на ветке, вычисляя траекторию, будто сижу на экзамене по физике, к которому не готовился. Нарушитель добирается до площадки пожарной лестницы. Сейчас или никогда.

— А-А-А-А-А-А!!! — ору я, тут же сожалея о своем боевом кличе, и бросаюсь в воздух.

Время замедляется. Я лечу, раскинув руки, чувствуя себя одновременно Бэтменом и полным идиотом. Расстояние между деревом и лестницей вдруг кажется куда больше, чем я рассчитывал. Возможно, будь у меня возможность для разбега, все не пошло бы наперекосяк.

С гулким лязгом я врезаюсь в металлические перила. Мое туловище складывается пополам, как белье на веревке. Из легких вышибает весь воздух.

— Какого... — Нарушитель резко оборачивается, когда я переваливаюсь через перила и шлепаюсь к его ногам бесформенной кучей.

— Так и было задумано, — прохрипел я, садясь.

Приземление отняло больше сил, чем я ожидал. Мы оцениваем друг друга. Оба в черном, обоим здесь не место. Он ниже меня, но коренастый, на лицо натянута лыжная маска. Хоть один из нас пришел подготовленным. Я вскакиваю на ноги, вскинув кулаки.

— Слушай, мужик, — говорит он, поднимая руки. — Я просто хочу...

Я не даю ему договорить и бросаюсь на него со всей грацией пьяного пингвина. Мы врезаемся в горшки с цветами Лилии. Земля летит во все стороны.

— Не на ту воспитательницу нарвался! — рычу я, пытаясь прижать его руки.

— Слезь с меня, псих! — орет он и бьет меня коленом в живот.

Мы катаемся по площадке — клубок из рук, ног и ругательств. Я беру его в удушающий; он топчет мне ногу. Я стягиваю его маску до половины лица; он кусает меня за руку.

— АЙ! Ты что, УКУСИЛ меня? Нам что, по пять лет?

Окно с грохотом отъезжает в сторону. Мы оба замираем. Поднимаем глаза и видим Лилию Эндрюс: она стоит в контровом свете квартиры, сжимая чугунную сковородку, как молот Тора.

— Привет, — говорю я с идиотской ухмылкой.

Парень пользуется моей заминкой и отпихивает меня.

— Этот псих прыгнул на меня с дерева! — Он указывает на меня пальцем.

— Это не... То есть, технически да, но я не псих, — заикаюсь я.

Лилия щурится и крепче перехватывает сковородку.

— Это ты притворялся совой, да?

— Предпочитаю термин «энтузиаст дикой природы», — пытаюсь отшутиться я.

Второй парень потихоньку пятится к лестнице.

— Я, пожалуй, пойду...

— О нет, не пойдешь! — Я снова бросаюсь на него.

— ХВАТИТ! — рявкает Лилия.

Последнее, что я вижу — это сковородка, рассекающая воздух с впечатляющей скоростью, а затем она встречается с моей головой. Раздается звонкий звук «боньк», который, я уверен, бывает только в мультиках, и перед глазами начинают плясать звезды.

Оседая на металлическую решетку, я краем глаза замечаю, как второй парень пользуется хаосом и исчезает вниз по ступеням.

— Трус, — бормочу я, проваливаясь в темноту.

Моя последняя связная мысль перед отключкой: Ройал будет припоминать мне это до конца моих дней.

∞∞∞

Я чувствую, как в кармане вибрирует телефон, и достаю его. Щурюсь и наконец разбираю, что это сообщение от Ройала.

Она звонила мне с твоего номера. Ты облажался.

Да ты что. Думаю я, со стоном пытаясь приподняться. И понимаю, что я больше не на пожарной лестнице. Я лежу на диване, а ко лбу прижато что-то холодное. Комната на мгновение плывет перед глазами, пока взгляд не фокусируется на пушистом розовом пледе с единорогами, натянутом мне до самого подбородка.

Тут я тянусь за пистолетом, но не нахожу кобуры. Потому что на мне нет моей одежды. Вместо этого моя нижняя половина упакована в серые спортивные штаны. Довольно тесные, смею заметить.

Я сажусь. Голову будто сжали в тисках. Подношу руку к затылку и нащупываю повязку.

— Это ищешь? — раздается мягкий голос из дверного проема. Лилия стоит там, держа мой «Глок». Он болтается на двух ее пальцах, словно дохлая мышь. — Я его разрядила. Пули в банке для печенья. Той, что в форме динозавра.

Кто, черт возьми, кладет патроны в банку для печенья? — думаю я, пока она продолжает говорить.

— Знаешь, — будничным тоном произносит она. — Если ты хотел пойти на свидание, достаточно было просто пригласить меня на кофе. А не пародировать дикую природу, сигать с деревьев или, знаешь ли, сталкерить меня.

Я пытаюсь сесть ровнее и тут же об этом жалею.

— В свою защиту скажу: тот парень явно что-то замышлял.

— Доставщик? Который принес мой поздний заказ китайской еды? — Она кивает на пакет на столешнице. — Которая теперь остыла, спасибо твоему героизму.

— Доставщик? — слабо эхом отзываюсь я. — В два часа ночи? Весь в черном? На пожарной лестнице?

Она безразлично пожимает плечами, бросает пистолет на стул и берет сковородку.

— Он работает в ночную смену. Домофон на входе сломан. А в черном он потому, что его босс слишком жмот, чтобы купить униформу. — Она вздыхает. — Он приходит раз в неделю.

Я закрываю глаза, желая, чтобы она ударила меня посильнее.

— Итак, — продолжает Лилия, ритмично похлопывая сковородкой по ладони. — Хочешь рассказать, с чего вдруг ты заделался древесным ниндзя под моими окнами?