Лилия

Я стояла на кухне, скрестив руки на груди. Чугунная сковородка в руках заменяла щит. Мой розовый халат поверх выцветшей пижамы казался почти нелепым — пока я не посмотрела на него. Он сидел, наполовину скрытый спинкой дивана. В глазах — странная смесь вины и облегчения. Наблюдение, частные детективы, какая-нибудь байка про бывшего, задолжавшего денег — я знала, что он мог бы скормить мне с десяток версий. Ни одна бы не прокатила. Настоящее объяснение висело между нами. Но, черт возьми, он был сексуален и щедро одарен природой. Я не могла этого не заметить, когда переодевала его в свои штаны.

Когда он прочистил горло, я крепче сжала сковородку. Он сказал: — Меня наняли присматривать за тобой. И нет, никто из твоих знакомых и если что, ничего криминального.

Он поморщился, будто только что признался в самом страшном преступлении. Затем попытался смягчить: — Взрослая нянька. Только без младенцев. — Он опустил взгляд на свои ноги. — И еще... почему я в этих серых трениках? — Он провел рукой по волосам. — Утром их не было на мне..

Я изучала его. Его глаза говорили, что он не представляет угрозы. Хотя широкие плечи и то, как мои треники облепляли сухие мышцы, твердили об обратном. — Твои штаны были в земле от моих цветов. Полагаю, я могла бы оставить тебя там, на пожарной лестнице, под дождем.

Как по заказу, над головой грохнул гром, заставив дребезжать окна. Мои пальцы медленно разжались, и сковородка со звоном опустилась на столешницу. — Значит, — произнесла я, взвешивая каждое слово, — ты что-то вроде телохранителя?

— Не из тех, кого зовут на ужин. Или кто вообще встречается с теми, кого охраняет. Обычно. — Он неловко опустил взгляд.

Скрестив руки на груди, я сказала: — Скрытность — не твой конек.

Он попытался встать, но запутался в пледе с единорогами, сползающим с подлокотника. Скомкал его на коленях. Щеки вспыхнули. — Я тебя не тронул, — сказал он почти извиняющимся тоном. — Прости, если напугал. Это не было моей целью.

Я оперлась о столешницу. — А фальшивое имя у Мари? Прикид профессора в библиотеке? Темные очки в приюте?

Я заставила себя смотреть ему в глаза. Игнорировать то, как напряглись его желваки, когда он сглотнул, и как слегка дрогнул его голос при ответе.

Он пожал плечами. — Прикрытие. Кроме того, что Ройал — имя моего брата. Что до профессора — мы были в библиотеке. Сомневаюсь, что я сошел бы за библиотекаря. Темные очки помогают. Людям проще забыть детали, когда ты в них. Но тебя... трудно забыть.

От его комплимента внутри шевельнулось что-то теплое. Забава, а может, и нечто большее. Я подошла к окну, уставилась на темную улицу, затем повернулась обратно, прижимая к себе кружку с чаем. — Если за мной кто-то охотится, разве ты не должен сказать, кто тебя нанял? Или почему?

Я чувствовала, как бьется пульс, замечая, как свет ложится на рубленые черты его лица.

Он покачал головой. — Мне не дают деталей. Мои наниматели обожают конфиденциальность. — Он замялся, потом добавил: — Если хочешь, я исчезну до рассвета. Притворимся, что ничего этого не было.

Я отпила чай и поверх края кружки стала изучать его, взвешивая риски — и то неоспоримое притяжение, которое я чувствовала. Наконец я спросила: — И каков риск, если я оставлю тебя здесь?

Он моргнул. Посмотрел на свои руки. На меня. — Пока что ты в безопасности.

Его ответ был настолько простым, что заставил меня улыбнуться. Я поставила кружку и сказала: — Ладно. Но если собираешься торчать здесь, будь хоть в чем-то полезен. Мне нужна помощь с проверкой тестов по правописанию для детсада.

Его брови поползли вверх. Затем он сдвинулся на диване и прилепил блестящую наклейку-звездочку на первый лист. Я смотрела, как в нем что-то меняется. Напряжение в плечах исчезло. Я рассмеялась над корявым детским «КОТ» с перевернутой «К». Он тоже рассмеялся, и я поняла: ему уже плевать на сохранение образа.

Полчаса спустя он вернул последний тест. Я предложила ему диван на ночь. Он замер, словно собираясь отказаться, затем коротко кивнул и поднял с пола плед с единорогами. В дверях своей комнаты я обернулась. — В следующий раз просто постучи, — мягко сказала я.

— Понял, — пробормотал он тихим голосом. От этой хрипотцы мой пульс подскочил.

Я закрыла дверь и забралась в постель. Абсурдность происходящего прогнала мою тревогу: незнакомец с замашками наемника в серых трениках, который только что проверял тесты моих детсадовцев. Я уснула под далекий гул города с едва заметной, полной надежды улыбкой на губах.

На следующее утро я стояла у плиты, наливая блинное тесто на сковородку. Шипение подгорающего на другой конфорке бекона, должно быть, разбудило его. Он вскочил с дивана, подлетел ко мне и снял сковороду с огня.

От его близости по телу разлился жар. Когда я уходила спать, на нем была рубашка. Но сейчас, в мягком утреннем свете, перед глазами был только его голый торс.

— Господи, Лилия, — сказал он. — Бекон похож на угли. — Прости, я отвлеклась... на блинное тесто. — Ничего страшного, я люблю подгоревший. Обычно не настолько, но я все равно его съем, — сказал он с ухмылкой, садясь на барный стул у кухонного островка.

— Зато блинчики пышные. — Я ловко сгрузила их на тарелку и протянула ему. — Можешь оставаться столько, сколько нужно, — сказала я, ставя перед ним кружку кофе. — Но больше никакого лазания по деревьям. И уж точно никакого оружия в гостиной.

Он кивнул, отрезая кусок от стопки. — Вас понял, мэм.

Я усмехнулась, опершись о столешницу. — Зови меня Лилия.

Он посмотрел мне в глаза — с той же нерешительной искрой. Мы ели в молчании, пока я не подалась вперед. — Итак. Какой следующий шаг в Академии взрослых нянек имени Райкера?

Он поднял вилку. Обдумал ответ. — Ждем. Если кто-то появится, я узнаю. Если нет... я перестану мозолить тебе глаза.

Я смотрела на него. Внимательно смотрела. Сердце споткнулось при виде его в этих трениках, со взъерошенными волосами и, черт возьми, этим торсом. — Никогда не думал, что, может быть, ты здесь не просто так? — спросила я почти робко.

Он отложил вилку. — Меня не нанимают по велению судьбы. Но я рад, что оказался здесь.

Я улыбнулась. Потянулась за цветной бумагой и безопасными ножницами. — Хорошо, — сказала я. — Потому что мне нужно вырезать триста цыплят до девяти утра.

Он отодвинул тарелку. Взял бумагу и ножницы, держа клей с блестками наготове. И в этом тихом утреннем свете мне показалось, что он вполне может остаться насовсем.

Райкер

Два дня спустя, в пять утра. Мой телефон завибрировал на столе, пока я высасывал кровь из порезанного пальца.

— Да? — Это был Ройал. — Давай быстрее, мне нужно вырезать еще сотню фигурок. — Она заставила тебя заниматься аппликациями? Она круче, чем я думал.

Его голос трещал в динамике. Я зажал телефон между плечом и ухом, лепя пластырь на палец. Картон и блестки усеивали кухонный стол — последствия помощи Лилии со школьными проектами.

— Она знает, что я здесь, — сказал я, придвинув телефон поближе, — так что я решил быть полезным. — Полезным? Звучит так, будто она уже затянула тебя в свою паутину из цветной бумаги и пальчиковых красок.

Я проглотил колкий ответ. Бросил взгляд на спящую фигуру на диване. Она настояла на том, чтобы я снова остался на ночь, хотя я не особо и сопротивлялся. — Если бы она не хотела меня здесь видеть, она бы меня вышвырнула. — А этот твой спектакль с бойфрендом?

Я замолчал, взглянув на стопку вырезанных букв на столе. Вчера вечером она подкалывала меня за то, что я разложил их строго по алфавиту. — Прошлой ночью я спал на полу. — Лучше бы так оно и было. — Иди на хрен, — сказал я, не повышая голоса.

Ройал рассмеялся. — Все тот же старый добрый Райкер. Слушай, у меня кое-что есть. Похоже, у Деклана намечается новая работа. Крупный заказ. Большой куш. Как только закончишь играть в дочки-матери, он ждет нас обратно.

Я ответил не сразу. Мысль об уходе от Лилии была как удар кулаком под дых.

— Райкер? — Да. Буду держать тебя в курсе. — Добро. И эй — береги там свой зад. Я тут болтал с Рори, и если то, что он говорит, правда, всё может очень быстро полететь к чертям. — Что он тебе сказал? — Только то, что лучше держаться к Лилии как можно ближе. Потому что на нее положил глаз какой-то тип по фамилии Мэтисон.

Я нахмурился. — Что, черт возьми, это вообще значит? — Без понятия. Но хорошо, что ты держишься рядом.

Он повесил трубку до того, как я успел расспросить его подробнее. Я отложил телефон, хмуро разглядывая полоску блесток на экране. Рядом лежал кухонный таймер Лилии, отсчитывающий минуты до звонка будильника.

Я остался сидеть за столом. Вырезал буквы и фигуры, заполняя ее квартиру розовыми, желтыми и голубыми цветами. Когда таймер завибрировал, я выключил его, чтобы он ее не разбудил. Она заворочалась на диване, моргая заспанными глазами.

— Утро, — пробормотала она, убирая с лица спутанные волосы. — Доброе, — сказал я. — Кофе?

Она кивнула, кутаясь в плед с единорогами. — У меня тяжелый день, — сказала она. Голос все еще был хриплым ото сна. — Экскурсия в океанариум. Хочешь со мной? Лишний волонтер никогда не помешает.

Я налил две кружки и понес их к ней. — Конечно. Насколько всё может быть плохо?