Райкер О'Тул

Маскировка — моя специализация. А вот одержимость — новый диагноз. Я поправил фальшивые очки на переносице и наблюдал, как Лилия Эндрюс перебирает стопку детских книг за угловым столиком Публичной библиотеки Ванкувера.

— Ты теряешь хватку, — пробормотал Ройал рядом со мной, делая вид, что листает фотоальбом. — Третий раз за неделю.

Я проигнорировал его. Мой взгляд был прикован к девушке с небрежным пучком светлых волос. Нам поручили просто присматривать за ней. Ничего больше. Но с той случайной встречи в кофейне Мари шесть дней назад я брал на себя каждую смену наружки.

— За ней нужно следить, а не сохнуть по ней, — тихо продолжил Ройал. — Деклан не одобрит твои внеклассные наблюдения.

— Деклан не уточнял, насколько детальным должен быть надзор. Так что я импровизирую, — ответил я, одергивая твидовый пиджак, завершавший сегодняшний образ профессора. Вчера я был бородатым хипстером, а позавчера — бизнесменом с зализанными волосами.

Я вспомнил нашу первую встречу. Как она обернулась от стойки со своим ванильным латте, а вокруг ее губ мерцал ободок из блесток, словно результат дурацкого косметического эксперимента. Она поймала мой взгляд и рассмеялась. Я заставил ее покраснеть, скользя по ней горящим взглядом, и теперь гадал, смогу ли проделать это снова — в образе профессора.

Я смотрел, как она собирает книги и направляется к выходу.

— Мне пора.

Я закрыл непрочитанную биографию и поднялся.

— Не смей, — предупредил Ройал.

Но я уже встал.

— Встретимся в отеле, — бросил я через плечо.

И двинулся за ней на безопасном расстоянии. Она толкнула тяжелые двери библиотеки и вышла под моросящий дневной дождь.

Она прошла восемь кварталов до приюта для животных «Счастливые хвосты». Так и не заметив парня в темных очках — меня, — идущего следом. Внутри я держался поодаль. Делал вид, что интересуюсь усыновлением питомцев, пока Лилия здоровалась с персоналом как со старыми друзьями. Ее провели в заднюю комнату, где вдоль стен выстроились вольеры.

Одну за другой она открыла клетки. Села на пол по-турецки, и собаки всех мастей устроились вокруг нее. Затем она открыла книгу и начала читать вслух. Живо и тепло. Собаки смотрели на нее. Кто-то склонил голову, кто-то свернулся калачиком рядом. Все внимательно слушали историю о потерявшемся щенке, который искал дорогу домой.

Я застыл в дверях. На мгновение забыл, зачем вообще приехал в Ванкувер. Забыл, что Лилия Эндрюс — всего лишь объект наблюдения. В тот момент, глядя, как она сидит в окружении дворняг и читает с тем же энтузиазмом, что и своим ученикам, я понял: я зашел на опасную территорию. Туда, где не спасет ни одна маскировка.

В груди разлилось тепло. В досье ни слова не было о том, что она волонтер в приюте. Читает брошенным собакам, озвучивая каждого персонажа по-разному.

— Вас заинтересовала наша программа чтения? — Жизнерадостный голос вывел меня из транса.

Сотрудница приюта с бейджем «Мэй» улыбалась мне.

— Вообще-то, да, — услышал я собственный голос раньше, чем мозг успел это осознать. — Выглядит... терапевтично.

Мэй просияла.

— Абсолютно! Собаки обожают человеческое общение. Исследования показывают, что это повышает их шансы найти дом. Лилия — наша звезда. Дети из ее группы в садике сделали эти банданы для собак.

Я снова посмотрел в комнату. И правда, на каждой собаке красовалась яркая бандана с детскими отпечатками ладоней и кривыми буквами.

— Нам всегда нужны волонтеры, — продолжила Мэй. — Особенно мужчины-чтецы. Собаки хорошо реагируют на низкие голоса.

Появилась возможность. Из тех, что Ройал и Деклан точно не одобрят. Но то, как Лилия Эндрюс читала спасенным собакам, заставило меня захотеть узнать о ней больше. Больше, чем могли дать фото со скрытой камеры и проверки биографии.

— Я бы хотел записаться, — сказал я. Снял фальшивые очки и сунул их в карман. — Я в городе всего на пару недель, но буду рад помочь.

Пока Мэй вела меня к стойке регистрации, я поймал взгляд Лилии через дверной проем. Она запнулась на полуслове. История была забыта. Она улыбнулась мне. Не настороженной улыбкой человека, за которым следят. Это была открытая, искренняя улыбка. Так встречают собрата-книголюба в своем мире.

Впервые за долгие годы во мне вспыхнуло что-то выходящее за рамки работы. Что-то настоящее. Что-то, дающее надежду.

А потом я запаниковал.

Чувство было настолько чуждым, настолько неожиданным, что первым инстинктом было его подавить. Свалить. Уйти. Держаться плана. Я повернулся, чтобы уйти, но почувствовал, как чьи-то пальцы коснулись моего плеча. Тело напряглось. Рука инстинктивно дернулась к скрытой кобуре на бедре.

— Извините?

Я медленно повернулся. Столкнулся с зелеными глазами, которые я каким-то образом узнал еще до того, как обернулся полностью. Она стояла там. Девушка со светлыми волосами, рассыпанными по плечам. В руках она баюкала самую шелудивую шавку, которую я когда-либо видел. Шерсть торчала клочьями, одно ухо висело, другое стояло торчком.

— Простите за беспокойство, но... — Она склонила голову, с любопытством изучая мое лицо. — Может прозвучать странно, но мы нигде раньше не встречались?

В горле пересохло. Я был в маскировке. Она никак не могла сложить два и два.

— Не думаю, — выдавил я, натянув вежливую улыбку.

Собака в ее руках заскулила, извиваясь, чтобы подобраться ко мне поближе. Ее нос дергался, принюхиваясь к воздуху между нами.

— Странно, — сказала она, перехватив извивающееся животное поудобнее. — Расти обычно не жалует незнакомцев. И клянусь, ваше лицо мне знакомо.

Я должен был уйти. Прямо сейчас. Это не входило в задание. Связи опасны. Смертельно опасны. Но рядом с ней мои ноги словно приросли к полу.

— Наверное, у меня просто такое лицо, — предположил я, и тут же пожалел, что продлеваю разговор.

Она улыбнулась. Что-то сдвинулось в моей груди.

— Я Лилия, кстати. А этот маленький хулиган — Расти.

Дерьмо. На днях я уже использовал имя Ройала, так что не мог назваться им снова.

— Райкер, — сказал я прежде, чем успел себя остановить.

— Приятно познакомиться, Райкер. Будешь читать вместе с нами?

Она продолжала улыбаться. В памяти мелькнула брошенная в библиотеке биография. Стопка ее фотографий, которые я сделал и заучил наизусть с того дня, как мы с Ройалом приземлились в аэропорту. Умным решением было бы извиниться. Исчезнуть.

— Я только что записался, — сказал я, удивляя самого себя.

— Отлично! Нам не помешают новые волонтеры. Собаки заставляют нас читать одни и те же книги по кругу.

Она рассмеялась, и на секунду я забыл все предупреждения, которые вдалбливал в меня Ройал.

— Может, я смогу привнести что-то новое, — сказал я.

Она перехватила Расти, и я инстинктивно протянул руку, почесав собаке подбородок. Пес полуприкрыл глаза, блаженствуя в ее объятиях.

— У тебя талант, — заметила Лилия. — Расти покорен.

Ее взгляд задержался на мне. То же любопытное тепло, что и в кофейне. Та же открытость, которой я не встречал уже много лет. Я почувствовал тяжесть своего обмана, фальшивых личностей, которые носил как вторую кожу. Но все это, казалось, испарялось, пока я стоял там.

— Что ж, рада знакомству, Райкер, — сказала она, нарушая тишину и слегка переступая с ноги на ногу. — Надеюсь снова увидеть тебя здесь.

Я кивнул, обретая голос.

— Увидишь.

Вернувшись на улицу, я зашагал быстро. Меня гнала вперед смесь возбуждения и страха. Если она свяжет мое нынешнее прикрытие с парнем из библиотеки, мне придется исчезнуть. Это вызовет слишком много вопросов. Но то, как она говорила со мной, как Расти чуть не выпрыгнул из ее рук, чтобы добраться до меня... Может быть, просто может быть, она купилась.

К тому времени, как я добрался до отеля, дождь насквозь промочил пиджак. Ройал оторвался от телевизора, когда я вошел в номер. Поднял бровь.

— Ты рано. Она наконец-то оторвалась от тебя?

Я бросил мокрый пиджак на стул.

— Я поговорил с ней.

Ройал сел. Внезапный интерес заострил его черты.

— Поговорил? В смысле...

— В смысле пообщался, — сказал я. — Но она еще и видела меня в приюте без очков.

Он тихо присвистнул.

— Дерзко.

Я пожал плечами, стараясь игнорировать тяжесть взгляда Ройала.

— Я просто работаю тщательно.

— Тщательно, — повторил он. В уголке его рта дернулась понимающая ухмылка.

Я проигнорировал наживку. Отступил в ванную. Из зеркала на меня смотрел незнакомец. Это был не я. Не тот, кем я стал. Впервые с тех пор, как я подался в наемники, мне не хотелось никого убивать.