Лилия Эндрюс

Утреннее солнце било сквозь цветные бумажные вырезки на окнах класса. На двадцати четырех детских лицах играли радужные блики. Я дважды хлопнула в ладоши. Сигнал внимания, который мои детсадовцы выучили еще в первую неделю.

— Так, друзья, убираем счетных щенков и собираемся на ковре для чтения!

Детские руки торопливо побросали игрушки в корзины. Я одернула кардиган и мысленно приготовилась к смене деятельности. Учить пятилеток — все равно что пасти бабочек. Красиво, непредсказуемо и требует адского терпения.

— Мисс Эндрюс, Томми спрятал щенка в карман! — заявила Амелия. Ее хвостики подпрыгнули от осознания собственной важности.

— Томми, щенкам место в их домике, а не в карманах, — мягко сказала я, протягивая руку. Томми нехотя отдал крошечного синего щенка. Выпятил нижнюю губу.

— Я его спасал, ему было одиноко, — объяснил он, опустив глаза.

Сердце немного дрогнуло.

— Это очень заботливо, но его ждут друзья-щенки. Завтра поиграешь с ним снова.

День пошел по привычному графику. Сказки, перемена, обед, рисование и, наконец, звонок. Когда последнюю девочку забрала бабушка, я рухнула в кресло за столом, выдыхая накопившееся напряжение. Двадцать минут на уборку и план занятий на завтра. Затем я взяла сумку. Время ежедневного ритуала: кофе, одиночество, книга.

Кофейня Мари находилась в трех кварталах от школы. Переделанный викторианский дом, разномастная мебель и лучший ванильный латте в городе. Звякнул дверной колокольчик. Я вошла, и запах свежемолотых зерен окутал меня, словно теплые объятия.

— Как обычно, Лилия? — крикнула Мари из-за стойки, уже потянувшись за моей любимой огромной кружкой.

— Да, пожалуйста. Денек выдался еще тот. — Я улыбнулась, доставая бумажник из сумки.

Ожидая кофе, я почувствовала движение у стойки.

— У вас тут немного блесток, — заметил низкий голос.

Я посмотрела на его обладателя. Незнакомец. Высокий, темноволосый, с голубыми глазами, которые, казалось, замечали слишком много. На нем была кожаная куртка, несмотря на тепло. Резкий контраст с моим кардиганом и цветочным платьем. В животе появилось странное тянущее чувство, когда его взгляд сфокусировался на моих губах.

Он указал на свой рот.

— Выглядит так, будто вы откусили пробку от тюбика с блестящим клеем.

В его глазах мелькнуло что-то нечитаемое. До меня дошел смысл его слов. Сгорая от стыда, я потерла губы рукой и пробормотала:

— Всё?

Он усмехнулся.

— Нет. Но стало лучше.

— Издержки работы в детском саду, — ответила я с вежливой улыбкой. — Уверена, они у меня теперь по всему телу.

Я прикусила губу, поняв, что случайно дала его взгляду зеленый свет. Провела рукой по лбу. Кажется, я начала потеть просто от жара его глаз.

— Я Ройал, — сказал он, протягивая руку.

— Лилия, — ответила я, пунцовая, и ответила на короткое рукопожатие. — Новенький в городе? — спросила я, поддерживая светскую беседу, пока Мари готовила заказы.

— Просто проездом. Хотя место приятное. Тихое.

Что-то в его тоне заставило меня снова взглянуть на него. Он не сводил глаз с моего лица.

— Ванильный латте для Лилии, — крикнула Мари, разрушая момент.

— Это мне. Хорошего дня, — бросила я и ушла со своим напитком в угловую кабинку.

Я с головой ушла в роман почти на час, затем собрала вещи и направилась домой. Вечерний воздух успел остыть. Я плотнее запахнула кардиган, шагая по знакомому маршруту к своей квартире на третьем этаже дома без лифта, в пяти кварталах отсюда.

На углу Мейпл и Элм по спине пробежал холодок. Я небрежно оглянулась, сделав вид, что рассматриваю витрину. В полуквартале позади неспешно шагал силуэт в кожаной куртке.

Совпадение, сказала я себе. Тут многие ходят.

Я свернула на Элм-стрит, слегка ускорив шаг. Шаги позади тоже ускорились, подстраиваясь под мой ритм.

Сердце заколотилось о ребра. Я выудила из сумки телефон, сделала вид, что проверяю сообщения, а сама открыла камеру. Подняла его, будто делая селфи, подбирая угол, чтобы захватить улицу позади.

Это был он. Ройал из кофейни. Держал дистанцию. Его взгляд был прикован прямо ко мне.

Я опустила телефон. Мысли путались. До моего дома еще два квартала, но прямо по курсу горел свет на крыльце миссис Хендерсон. Пожилая женщина хорошо меня знала — она стала моим первым другом, когда я переехала сюда три года назад.

Без явной спешки я сменила курс и пошла по ее дорожке. Услышала, как шаги за спиной смолкли. Я постучала в дверь. Когда она открыла, я изобразила натянутую улыбку.

— Лилия! Какой приятный сюрприз.

— Здравствуйте, миссис Хендерсон. Проходила мимо, решила поздороваться.

Я шагнула внутрь, украдкой бросив взгляд на улицу. Ройал стоял на углу, сунув руки в карманы. С нечитаемым выражением лица он смотрел, как я скрываюсь в доме. Затем улыбнулся женщине, которая шла ему навстречу.

Очевидно, я запаниковала зря. Они пошли рядом. Он просто встречал свою девушку. Или жену.

— С тобой все в порядке, дорогая? Ты раскраснелась. — Миссис Хендерсон посмотрела на меня сквозь очки в проволочной оправе.

— Все хорошо. Просто долгий день с детьми.

Я пошла за ней в уютную гостиную, стены которой были увешаны фотографиями ее детей и внуков.

— Присаживайся. Я как раз испекла лимонные пирожные. — Она указала на диван с цветочной обивкой.

Я опустилась на подушки. Пульс постепенно замедлился. В воздухе пахло лимоном и сахарной пудрой. Миссис Хендерсон захлопотала на кухне, а я мысленно ругала себя за паранойю. Конечно, он за мной не следил. Какой маньяк называет свое настоящее имя в людном месте?

Двадцать минут и два пирожных спустя я поблагодарила миссис Хендерсон и пошла домой. Мне стало лучше, но тревога до конца не ушла. Улицы теперь были пустынны. Лишь редкие машины скользили фарами по аккуратным газонам моего района.

Я открыла дверь. Ко мне подбежала Мейбл. Бывшая уличная кошка, которую я подобрала. Она уселась на своей половине стола — к этому компромиссу нам пришлось прийти — и выжидающе уставилась на миску.

— Знаю, знаю, — пробормотала я, почесав ее за ухом и насыпав сухого корма.

Привычная рутина успокаивала. Мейбл мурлыкала и терлась о мои лодыжки. Я сбросила балетки и прошла на кухню, чтобы достать из холодильника остатки китайской еды. Пока микроволновка грела ужин, меня потянуло к окну в гостиной, выходящему на улицу.

Тротуар пустовал под янтарным светом фонарей. Никакой кожаной куртки. Я задернула штору и покачала головой, усмехнувшись своей паранойе.

Телефон звякнул. Сообщение от подруги Сары:

Как прошел день? Все еще наслаждаешься жизнью одинокой училки?

Я напечатала ответ:

В основном да. Сегодня была странная встреча. Наверное, показалось.

Тут же появились три точки.

В смысле странная? Опять кто-то из папаш клеился?

Нет, просто какой-то парень у Мари. Подумала, что он следил за мной до дома, но я драматизирую.

СЛЕДИЛ? Лилия, это ни черта не драма. Ты звонила в полицию?

Я уставилась на экран. Моя еда остывала на столе. В формулировке Сары все звучало куда серьезнее. Но что бы я им сказала? Мужчина шел в том же направлении, что и я, после абсолютно нормального разговора.

Скорее всего, совпадение. Я в порядке.

Обещай, что будешь осторожна. Может, поживешь у меня пару дней?

Мысль о том, чтобы ехать целый час к ее дому, пугала.

Я в порядке, Сара. Правда. Был долгий день. Поговорим позже <3

Я бросила телефон в кресло у окна и села на диван с остывшим лоу-мейном. Из головы не шел напряженный взгляд Ройала. И то, как расчетливо он держал дистанцию за моей спиной. Во всей этой сцене чувствовалась какая-то постановка. Будто он делал это не впервые.

Мейбл запрыгнула на подушку рядом со мной. В ее зеленых глазах отражалось свечение телевизора. По крайней мере, я не была совсем одна.

Я попыталась сосредоточиться на романтической комедии, но любой мелкий звук с улицы — хлопок автомобильной двери, шаги на тротуаре, лай соседской собаки — заставлял пульс учащаться.

В половине одиннадцатого я дважды проверила замки на входной двери и стеклянной створке крошечного балкона. Для верности подперла спинкой стула ручку входной двери — видела такое в кино, но никогда не думала, что придется делать самой.

Я выключила свет и пробралась в темноте к ванной. Чистила зубы с мыслями о Ройале.

— Он был очень привлекательным, — пробормотала я себе под нос, сплевывая зубную пасту в раковину. — И недоступным, — напомнила я себе, выключая свет.

Откинув одеяло, я скользнула в постель. Сон был тревожным. Всю ночь меня преследовали обрывки сновидений о кожаных куртках и слишком всезнающих улыбках.