Лилия

С потолка свисала одинокая лампочка, отбрасывая дерганые тени на стены из шлакоблоков. Рядом с морозильной камерой стояли ржавые проволочные стеллажи, заставленные банками с консервированными персиками, маринованными огурцами и пыльными инструментами. В углу на полу лежал грязный матрас, а на стене висел монитор безопасности — прямо за металлическим креслом. В подвале было прохладно и пахло затхлыми газетами, хотя их нигде не было видно. Он велел мне сесть на матрас по-турецки, как детсадовцу. Затем забрал мой телефон, кошелек и вытряхнул содержимое сумки прямо на верстак, усеянный сломанными радиоприемниками и розетками. Извлек что-то из старой зеленой вещевой сумки. Я наблюдала за его руками: осторожными, методичными. Кончики его пальцев слегка дрожали, даже когда он с неотвратимой уверенностью заряжал магазин патронами с тусклыми латунными наконечниками.

— Знаешь, всё должно было пойти иначе, — сказал он неожиданно мягким голосом. — Десять лет назад я был школьным учителем физики. Поверишь? — Он рассмеялся, и этот звук лающим эхом отскочил от шлакоблоков. — Мэтисон лично выбрал меня, чтобы я держал в узде кое-кого в агентстве. Теперь, даже после смерти, он достанет Мию тем или иным способом.

Я смотрела на него, нацепив на лицо то же выражение непроницаемого терпения, которое использовала для самых неуправляемых детей в моем классе.

Я помнила, что говорил мне Райкер: Если тебя поймали — тяни время. Люди хотят рассказать свою историю перед тем, как совершить что-то ужасное. Каждая выигранная секунда — это еще один шанс.

— Вы не похожи на убийцу, — тихо сказала я.

Он усмехнулся.

— Никто не похож. По крайней мере, в самом начале. — Он потер шрам под подбородком, словно тот чесался. — А ты умнее, чем они говорили.

Я промолчала, потому что это не было вопросом.

Он опустился на потертый шезлонг у морозилки, положив пистолет на колени.

— План такой: мы ждем. Если твоя сестра появится, я покончу с этим прямо здесь. У нее есть три дня. Если она не придет, на следующее утро мы уедем отсюда и проверим, сгодишься ли ты для обмена. Это единственная причина, по которой ты жива, — добавил он, словно нуждался в пояснении. — Ты — дышащая наживка.

Я старалась не показывать ему, как дрожат мои руки.

И мы стали ждать.

Часы, а может и дни — в этом холодном и сыром подвале я потеряла счет времени. Я спала на матрасе, пока он дремал в кресле, откинув голову назад, но пистолет всегда был намертво зажат в его ладони. Мне разрешалось подниматься наверх только вместе с ним, и то лишь для того, чтобы сходить в туалет. Еду я ела на матрасе, а жидкости мне давали по минимуму. Если он меня не убьет, я точно умру от обезвоживания или голода.

Когда я была уверена, что он спит, я позволяла себе расслабиться и думала о хорошем. О Мейбл — в безопасности и тепле. О Ройале, который учил меня вскрывать замки на парковке мотеля. И о Райкере. О его хриплом голосе у моего уха, когда он накрывал меня своим телом. О том, как я сейчас хотела услышать этот голос больше, чем стук собственного сердца.

Внезапно раздался сигнал тревоги, Вэнс вскочил как ужаленный. Наши взгляды мгновенно метнулись к камере слежения на стене. Он встал и указал на стул, на котором только что сидел.

— Садись. — Больше он ничего не сказал.

Я быстро поднялась и выполнила приказ. Он без промедления достал рулон армированного скотча и привязал меня к стулу. Наконец, он заклеил мне рот полоской ленты. Затем подошел к стеллажу с персиками и взял что-то с полки.

Мои глаза расширились от ужаса, когда я увидела в его руке медицинский шприц. Я начала отчаянно вырываться, но безуспешно.

— Тише, тише, — сказал он, подходя ко мне и снимая колпачок с иглы. — Это просто легкое успокоительное. Ровно столько, чтобы ты расслабилась, но не вырубилась.

Я в ужасе смотрела, как он прижал иглу к моей вене и проткнул кожу. Холодное, ледяное ощущение поползло по руке, когда препарат попал в кровоток.

— Вот так, не так уж и страшно, правда? — ухмыльнулся он, бросив шприц в угол.

Сознание начало мутнеть, и даже если бы мой рот не был заклеен, вряд ли я смогла бы что-то ответить.

Он подошел к лестнице и, махнув мне на прощание, щелчком выключателя погрузил подвал во тьму.

Паника начала сжимать горло, мне нужно было как-то с ней справиться. Я закрыла глаза, уронила подбородок на грудь и сосредоточилась исключительно на каждой секунде, проведенной с Райкером.

Я сидела в темноте, в своем коконе из воспоминаний, заново переживая тот последний раз, когда мы были вместе в горах.

Послышался топот. Я зажмурилась от резкого света голой лампочки, когда лестница заскрипела под чьим-то весом. Голову сдавило, как в тисках, пульс бил по черепу молотом. Неизвестность скрутила внутренности ледяным страхом, но тут я увидела её.

Мия.

За ней шел Вэнс. В одной руке пульт, в другой — пистолет, направленный ей в спину. Он держался на расстоянии, словно не доверял ей, и его голос звучал гладко, когда он уверял её, что я не пострадала... пока. Свет скользнул по краю его куртки, блеснув на рукоятке спрятанного ножа. Меня всю трясло, я судорожно сглатывала, пытаясь извлечь из пересохшего горла хоть какой-то звук сквозь скотч. Замешательство и животный ужас накрыли меня с головой, когда он обошел стул и встал позади, тяжело положив руку мне на плечо. Я дернулась, металлический подлокотник впился в запястье.

А затем я услышала звук. Тот самый, который так часто слышала от Райкера и Ройала. Ни с чем не сравнимый звук ножа, извлекаемого из ножен. Он отдавался в мозгу еще долго после того, как Вэнс провел лезвием по моему горлу — ровно до тех пор, пока я не почувствовала крошечную, теплую струйку крови. Зрение сузилось в точку; каждое их слово падало в мой череп тяжелыми камнями.

Щелчок кнопки. Глухой взрыв сотряс подвал. Вэнс нажал на пульт и назвал это «предупредительным выстрелом». Я едва разобрала его слова из-за шума в ушах. Лицо Мии побелело.

Я изо всех сил старалась сосредоточиться на их разговоре. Улавливала лишь обрывки. Муж Мии был где-то там, на хребте. Значило ли это, что Райкер тоже здесь? Я отчаянно пыталась стряхнуть с себя действие наркотика, молясь услышать его имя.

Их голоса сорвались на крик. Взрывчатка, предательства, какая-то спрятанная черная книжка, которой самое место в кошмарном сне.

А затем начался ад.

Мия бросилась вперед. Стул отлетел назад, металл взвизгнул, оборудование с грохотом посыпалось на пол. Я услышала шлепок ладоней о бетон и звук пульта, заскользившего по полу. Вэнс выругался. Мия вскрикнула, и лезвие со свистом вырвалось из ножен. Я зажмурилась, когда он придавил ее к полу своим весом, навалившись сверху. В моей голове щелкнуло что-то мокрое и металлическое, а затем раздался крик — лезвие нашло свою цель.

Воцарилась тишина. Мой рот приоткрылся под лентой, я почувствовала вкус крови и пыли. Затем шаги и чей-то крик:

— Мия!

Я моргнула, привыкая к яркому свету с лестницы. Кто-то сорвал скотч с моих губ, и вместе с этим пришло тепло: голос Мии пробился сквозь наркотический туман, позвав кого-то по имени «Коннор».

Мужчина подошел ко мне и тихо произнес:

— Все хорошо. Ты в безопасности. Мы пришли тебе помочь.

Мия повернулась ко мне, все еще сжимая в руке пульт. Мой взгляд был прикован к ней.

— Мия? — прошептала я сорванным голосом. — Это правда ты?

— Ты... узнала меня?

Мои руки дрожали, когда мужчина освобождал их от пут.

— У меня есть твоя фотография, — сказала я. — Еще с тех времен... до того, как умерла мама. Я всегда знала, что у меня есть сестра. — Глаза наполнились слезами. — Я так долго искала тебя.

Мое признание ударило по ней как физическая пощечина.

— Мне так жаль, — прошептала она. — За все. За то, что притащила весь этот кошмар в твою жизнь.

— Он мертв? — спросила я, взглянув на неподвижное тело Вэнса.

Она мрачно кивнула.

— Да. Он больше не сможет причинить тебе боль.

На лестнице загрохотали ботинки — в подвал спустилась группа людей с оружием наготове. Они быстро оцепили помещение и проверили Вэнса, но признаков жизни не обнаружили.

— Для этого нам понадобятся саперы, — сказала Мия, осторожно передавая пульт одному из мужчин. — Он подключен к зарядам по всему участку. Возможно, там взрыватель с «кнопкой мертвеца».

Он кивнул, принимая устройство с натренированной осторожностью.

— Я разберусь. Уводите ее отсюда.

Мужчина, которого Мия назвала Коннором, помог мне подняться на ноги, поддерживая, так как колени грозили подогнуться.

— Идти сможешь? — мягко спросил он.

Я кивнула, хотя тело пошатывалось от последствий наркотика Вэнса.

— Думаю, да.

— Давай уведем тебя в безопасное место, — сказала Мия, подойдя с другой стороны. Вместе с Коннором они помогли мне подняться по лестнице.

Свежий воздух очистил разум от остатков наркотического дурмана. Над горизонтом забрезжил рассвет, и на глаза навернулись слезы. Я была жива.

И тут я увидела его.

Райкер вышел из теней у кромки леса. По мере приближения на его лице читалась смесь облегчения и настороженности.

— Территория под контролем, — доложил он, обведя меня взглядом с ног до головы. — Периметр чист, следов других противников нет.

— Спасибо, — сказала Мия. — Поможешь довести ее до машины? Она всё еще еле стоит на ногах — Вэнс накачал ее какой-то дрянью.

Райкер шагнул ко мне. Его профессиональная сдержанность растворилась, когда его рука обвила мою талию.

— Я держу. — Он понизил голос и, коснувшись губами моего уха, прошептал: — Я держу тебя.

Я перехватила взгляд, которым обменялись Мия и Коннор, и поняла, что не готова прямо сейчас объявлять сестре о наших романтических отношениях.

Я уткнулась лицом ему в шею и тихо сказала:

— Подыграй мне.

— Вы двое, кажется, знакомы... весьма неплохо, — заметила Мия, изогнув бровь.

Я рассмеялась:

— У нас... не совсем обычная история знакомства, — призналась я, бросив на него взгляд, чтобы убедиться, что он понял правила игры.

— Я нашла его истекающим кровью на своей пожарной лестнице около трех недель назад, — продолжила я, заправляя прядь волос за ухо. — Три часа ночи, проливной дождь, а он стоит там, чертыхается себе под нос и заливает кровью мои петунии.

Райкер прочистил горло, направляя меня к ближайшему внедорожнику.

— Я оступился, — хрипло бросил он. — Я вел наблюдение и...

— Он подглядывал за мной в окно, — улыбнулась я. — Оказывается, из моей квартиры открывалась «идеальная тактическая позиция» для той операции, которую он тогда проводил.

— Так и было, — настаивал Райкер. — Твое окно выходит прямо в твою квартиру. Как еще мне было наблюдать?

— Скрытность? И в каком месте это скрытно? — спросила Мия, пряча улыбку.

Ройал, шедший позади, усмехнулся.

— Скрытность вылетела в окно в ту же секунду, как он ее увидел.

Я опустила глаза, надеясь, что Ройал не выдаст нас с потрохами.

— Да уж, ну... должно быть, это было скучно.

На щеках Райкера проступил едва заметный румянец.

— Ничуть, — ответил он нарочито небрежным тоном. — Особенно когда объект наблюдения проводит субботы, читая стихи собакам в приюте.

— Ты это видел? — удивилась я.

— Это было... неожиданно, — признал Райкер, перехватывая меня поудобнее, пока мы шли к машинам. — Но зато смены наблюдения пролетали быстрее.

Ройал закатил глаза.

— Он вызывался на двойные смены, — пробормотал он Мии и Коннору. — Говорил, что это «ради непрерывности операции». Ага, конечно.

Наконец мы добрались до машины, и он открыл заднюю дверь. Но вместо того, чтобы позволить мне забраться самой, он подхватил меня на руки, пригнул голову и осторожно усадил на сиденье.

— Я думал, что потерял тебя, — сказал он, его губы скользнули по моим. — Ты больше никогда не исчезнешь из моего поля зрения.

Кто-то похлопал его по плечу, и он ударился головой о дверную раму.

— Да?

Там стояла женщина и улыбалась.

— Я агент Уинтерс. Мне нужно поговорить с Лилией.

— Конечно, — сказал он, отступая в сторону.

Но взгляд его глаз обещал, что он не уйдет далеко.