Лилия

На следующий день Ройал учил меня вскрывать замки на дверях соседних номеров мотеля. К нашему счастью, постояльцы внутри так и не проснулись, и мы беззвучно закрывали за собой каждую дверь. Когда Райкер узнал об этом, он выгнал нас на парковку.

— Этот навык может пригодиться, — сказал Ройал, демонстрируя отмычки на автомате с закусками. — Вдруг однажды тебе понадобятся быстрые наличные.

Он усмехнулся, глядя, как я вожусь с отмычками, и победно ухнул, когда я потянула дверцу на себя. Я встала, улыбаясь до ушей, и посмотрела наверх, туда, где с балкона нашего номера за нами наблюдал Райкер, с педантичной тщательностью чистя свой пистолет.

— Новичкам везет? — спросила я Ройала, переведя взгляд на него.

— Или ты просто талантлива, — ответил он. И не в первый раз я подумала, что они с Райкером куда больше похожи друг на друга, чем готовы признать.

Позже мы втроем пошли на ярмарку. Это была тренировка по слиянию с толпой. Но бродя между ларьками и палатками, стараясь вести себя нормально, я осознала нечто забытое, чего не чувствовала уже очень давно... Я веселилась.

Мейбл кралась за нами на импровизированном поводке из старой веревки, которую я нашла в шкафу. Она метнулась под тележку с корн-догами и пряталась там, пока Ройал не выудил ее оттуда.

— Кошкам тут не место, — проворчал он. — Я отнесу ее в номер.

На закате, когда ярмарка начала мерцать огнями, Ройал написал Райкеру, что останется в номере с Мейбл.

Мы катались на скрипучих каруселях, и я визжала, когда кабинка колеса обозрения раскачивалась на самом верху. Но в этом не было страха. Не того страха, от которого колотится сердце в попытках выжить. Это был сумасшедший, безрассудный восторг, заставлявший меня смеяться и сжимать руку Райкера так, словно мы были единственными людьми в мире.

Мы уже направлялись обратно в мотель, когда он их заметил.

Двое мужчин в черном. Под куртками угадывалось оружие. Без единого слова он потянул меня в сторону комнаты страха.

Райкер

Я втащил нас в пасть аттракциона — над дверным проемом был нарисован мультяшный вампир со всеми его клыками. Внутри у билетной кассы из фанеры ошивались подростки, грызя светящиеся палочки, словно конфеты.

— Это короткий путь, — сказал я ей достаточно громко, чтобы люди в черном услышали, если они шли за нами. Это была ложь. Правда заключалась в том, что я не хотел, чтобы они шли за нами по пятам, а дом с привидениями был идеальным местом, чтобы спрятать трупы, если все пойдет не так.

Я купил два билета у девушки с каменным лицом в плаще и на ходу выстроил план, пока мы входили в зону флуоресцентного красного ужаса.

Внутри дым-машина изрыгала химический туман, от которого першило в горле. С потолка свисали привидения из простыней, а из динамиков на повторе крутился звук хохочущих ведьм. Это должно было быть забавно, но я помнил, что где-то снаружи бродят двое парней, которые хотят нашей смерти. Теперь каждая тень была потенциальным укрытием, каждый визг — предупреждением.

Она шла за мной след в след, ее дыхание было поверхностным, хвостик метался при каждом толчке и крике. Лабиринт представлял собой мышиную нору из фанеры с крутыми поворотами и тупиками, пол пружинил под ногами. В комнате со стробоскопами я развернулся, вжал ее в угол и прошептал:

— Стой здесь. Если я не вернусь через две минуты, беги к выходу по этому коридору. Поняла?

Я не стал дожидаться ее кивка. Я жестко впился в ее губы поцелуем и оставил ее дрожащей в мерцающем свете стробоскопа, с приоткрытыми губами и широко раскрытыми глазами. Она была в ужасе. Я хотел остаться с ней, но не мог.

Я проскользнул обратно по лабиринту и нашел маску дьявола, надетую на манекен. С ее лица слезала краска, рога покосились. Я надел ее. Она была мерзкой, пахла потом и сахаром, но сойдет.

Используя туман как укрытие, я подловил двух парней как раз на входе: они шли близко друг к другу, оружие все еще было спрятано, но руки были наготове.

— Они пошли сюда, — сказал один с сильным французским акцентом.

Я посчитал шаги, выждал и скользнул влево. Я чувствовал запах их одеколона — резкого и дешевого, призванного скрыть запах пота, но он лишь вызывал рвотный рефлекс.

Я пропустил их, затем подкрался сзади. В этом адском полумраке у меня был элемент неожиданности. Я перехватил кусок трубы, который оторвал от декорации с Франкенштейном, и сократил дистанцию.

Первый парень даже не заметил меня. Второй успел обернуться, когда услышал тошнотворный хруст черепа своего дружка. Кровь напарника смешалась с выражением шока на его лице, когда он тяжело рухнул на пол после того, как я выбил ему колени. Затем я вонзил трубу ему в грудину. В его груди заклокотал предсмертный хрип, а затем он тоже затих. Я затащил оба тела за занавеску и бросился обратно через лабиринт. Мое сердце колотилось, как гребаный барабан.

Ее там не было. Белый коридор был пуст, если не считать резинового зомби, болтающегося на тросе. Желудок ухнул вниз — я никак не ожидал, что она уйдет.

Я побежал. Прорвался через последнюю декорацию и выскочил на парковку как раз вовремя, чтобы увидеть, как она метнулась за мусорный бак. Казалось, у нее паническая атака: она обхватила себя руками, словно хотела спрятаться в собственном теле.

Я чуть было не окликнул ее. Но адреналин и темнота заставили меня помедлить. Я почувствовал... кое-что еще. Острые грани ночи, острые грани ее страха — то, какой живой она была, как близко она подошла к краю.

Я крался к ней. Медленно. Делая так, чтобы мои шаги были слышны, чтобы она знала, что я иду. Она вжалась спиной в бак, и когда я свернул за угол, она вскрикнула, готовая драться или бежать.

Я поймал ее в ловушку своих рук и жадно прижался ртом к ее губам прямо через маску. Я услышал ее вздох и почувствовал, как быстро и бешено бьется ее сердце о мою грудь. Она узнала меня — я понял это по тому, как ее руки нащупали мою рубашку и вцепились в нее, отчаянно, зло, испуганно. Она ответила на поцелуй жестче, чем когда-либо, кусая край маски, стягивая ее вверх, чтобы наши губы встретились кожа к коже.

Она наотмашь ударила меня по лицу, а затем притянула ближе. Целуя, кусая, разрывая на мне одежду, на себе, пока ее спина не оказалась прижатой к холодному металлу, а я не вошел в нее. В этом не было ничего нежного, ничего милого — только первобытное, дикое облегчение от того, что мы все еще живы. Мы скомкали друг друга; дыхание было рваным, маска свалилась с моего лица, ее смех и слезы слились воедино.

Потом мы обнимали друг друга на асфальте, пока мир вокруг нас кружился в дешевых цветных огнях. Она уткнулась лицом мне в грудь и дрожала. Я прижался губами к ее волосам и ничего не сказал, потому что понимал: сейчас важно не то, что мы скажем, а то, что мы снова обогнали темноту.

∞∞∞

Как только мы переступили порог номера, я схватил вещевой мешок и начал запихивать в него наши пожитки.

— Какого хера происходит? — спросил Ройал с кровати, где он лежал рядом со спящей Мейбл. — Выглядишь так, будто только что кого-то убил, чувак.

Я издал горький смешок и застегнул сумку.

— Потому что так и есть. Они нас нашли. Двое. Валяются мертвыми в доме с привидениями, — сказал я, закидывая консервы в пластиковый пакет. — Надо сваливать, пока их не нашли.

— Да ты, блядь, издеваешься. Как? — спросил Ройал, вскакивая с кровати.

— Понятия не имею, — сказал я. Мои руки дрожали, но я позволил себе эту слабость только когда Ройал не смотрел. — Мы уходим. Сейчас же.

Я взглянул туда, где Лилия прижимала к себе кошку и что-то шептала ей со слезами на глазах.

Взгляд Ройала метнулся к ней, затем снова ко мне.

— Она в порядке?

— Будет в порядке. — Я не стал вдаваться в подробности. Почва уходила из-под ног, и мы все это чувствовали. Я посмотрел на брата и добавил: — Пару слов на улице.

Я закрыл за нами дверь.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. Мейбл не может поехать с нами. Отвези ее к подруге Лилии в Ванкувер. Ее зовут Сара. Сделаешь это для меня?

Он кивнул.

— Конечно. Она знает, что я приеду?

— Да. Лилия звонила ей с ярмарки по таксофону. Ты достал туристическое снаряжение, как я просил?

Ройал посмотрел на меня, как будто у меня выросла вторая голова.

— Да. Вынес целый отдел, даже фонари. — Он пожал плечами. — В багажнике тачки, которую я угнал. Маленький «Приус».

Из всех машин он угнал именно «Приус».

— Гибрид, я надеюсь?

— Ага, сам бак залил, — сказал он, протягивая связку ключей.

— Хорошо. Потому что там, куда мы едем, нет электричества. — Я говорил тихо, помня о том, какие тонкие тут стены и что Лилия, вероятно, слышит каждое слово. — Эти парни не отстанут. Нам нужно исчезнуть по-настоящему. В горы, где нет дорог. Я увожу Лилию из зоны покрытия.

— Никакой сотовой связи, — нахмурился он. — Я не буду знать, где вы.

Я покачал головой.

— Нет, не будешь. И мы не будем, в этом весь смысл. Отвези Мейбл в Ванкувер, потом заляг на дно и жди моего звонка.

Ройал смотрел на меня. И он выглядел напуганным — за меня.

— Если ты сдохнешь, я сам тебя убью, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Я усмехнулся впервые за несколько часов.

— И в мыслях не было.