Лилия

Ройал появился как раз в тот момент, когда я собиралась в душ, с пакетом в одной руке и переноской Мейбл в другой.

— Вот, немного новой одежды и туалетные принадлежности, — сказал он, протягивая мне пакет.

— Спасибо. Это так заботливо и мило с твоей стороны, — улыбнулась я, забирая вещи.

— Не меня благодари. — Он кивнул на приоткрытую дверь.

Быстро приняв душ, Райкер уже стоял снаружи, прислонившись к перилам балкона, его глаза сканировали парковку внизу.

— Он прислал мне твои размеры, которые, по его мнению, должны были подойти. Если бы это зависело от меня, ты бы сейчас была в камуфляже и берцах. — Он поставил переноску на кровать. — Этот пушистый комок слишком к тебе привязан.

— Извини, — сказала я, потирая шею сзади. — Я знаю, что в бегах она — лишний груз. Но я не могу ее бросить.

Выражение лица Ройала изменилось. Теперь на нем читалось нечто более мягкое и понимающее.

— Все нормально, — сказал он без тени сарказма.

Как только он вышел, чтобы присоединиться к брату на улице, я достала Мейбл и уткнулась лицом в ее шерсть. Она пахла машинным маслом и пыльными дорогами.

— Все будет хорошо, — прошептала я со слезами на глазах. Я устроила ее рядом с банкой кошачьего корма и лотком, а затем направилась в ванную.

В душе я позволила горячей воде смыть то, что казалось многодневным слоем грязи, пота и страха. Стоя под струями, я думала о Райкере. О том, как он выглядел с мокрыми от дождя волосами в том переулке, с глазами, полными обещаний, которые он не должен был давать. О том, как он поцеловал меня — словно я была последним, что он боялся потерять.

Выйдя из ванной, я обнаружила его у окна. Он смотрел сквозь жалюзи. Увидев меня, он повернулся, и по его лицу разлилось облегчение.

— Ройал поехал за припасами. Думаю, здесь мы в безопасности на пару дней.

Я продемонстрировала футболку и узкие джинсы из пакета.

— Ты знаешь мой стиль лучше меня самой. Спасибо.

Райкер присвистнул и подошел ближе, оглядывая меня — чистую, немного вымотанную, но все еще стоящую на ногах.

— Отличные джинсы, — сказал он низким, одобрительным голосом. Он коснулся моей щеки кончиками пальцев, задев место, где пуля оставила царапину. — Болит?

Я покачала головой, не доверяя своему голосу.

Он приподнял меня за подбородок и мягко поцеловал.

— Они больше не подойдут так близко, — сказал он, и я почти поверила.

«Они идут за тобой».

Слова стрелка эхом отдались в голове — холодные и безжалостные. Я поежилась, обхватив себя руками.

— Ты уверен, что мы здесь в безопасности? Кажется, что они всегда чертовски близко.

— Пока да. Но мы будем двигаться дальше, — ответил он. — Они нас не поймают.

Его уверенность была как спасательный круг. Я вцепилась в него обеими руками и держалась изо всех сил.

Не знаю, я ли потянулась к нему, или он ко мне, но наши губы встретились — мягко, отчаянно, мое дыхание сбилось в его рту. Он оперся рукой о стену позади моей головы, а другой обвил мою талию, притягивая к себе. Мои колени подогнулись, весь адреналин прошедшей недели сжался в этот один головокружительный момент.

Его руки нащупали край моей футболки и потянули вверх, оставляя за собой дорожку из мурашек и огня.

— Нам не стоит, — выдавила я, даже когда сама подняла руки, и он стянул ткань через мою голову.

Отказавшись от бюстгальтера и белья после душа, я ничего не надела под одежду. Его глаза потемнели от осознания, скользя по каждому дюйму обнаженной кожи.

— Знаю, — пробормотал он мне в ключицу, — но прямо сейчас мне плевать.

Его губы были повсюду: скользили по шее, плечам, груди. Я вздрогнула, когда он нашел местечко прямо под моим ухом и прикусил его — сначала нежно, а затем сильнее. Его язык скользнул по коже, успокаивая укус, пока мои руки тянулись к его рубашке, путаясь в пуговицах. Он отбросил мои пальцы и просто разорвал ее, так что пуговицы разлетелись в стороны.

Я рассмеялась ему в губы, и он поймал этот звук, проглотив его, глубоко и жадно. Наши тела прижались друг к другу — кожа к коже, жар к жару. Его руки сжали мои бедра, подталкивая назад, пока я не уперлась коленями в шаткую кровать мотеля. Мы рухнули на нее, задыхаясь, переплетаясь, и на мгновение это могло бы показаться забавным, если бы каждый нерв в моем теле не был натянут как струна. Я была напугана, я хотела его, и я нуждалась в нем — все одновременно.

Он навис надо мной, заглядывая мне в глаза.

— Ты уверена?

— Боже, да, — выдохнула я, притягивая его к себе.

Он жадно поцеловал меня, прижимаясь бедрами, пока я не выгнулась ему навстречу. Тонкие джинсы ничуть не скрывали трения. Он скользнул рукой между моих бедер, его умелые пальцы нащупали мой клитор сквозь деним. Я ахнула и дернулась, и он ответил на этот звук низким рыком, кусая мое плечо, пока я тянулась к его ремню.

Мои пальцы дрожали от нетерпения, когда я расстегивала его пряжку одной рукой. Он сбросил джинсы и боксеры, я выпуталась из своих, и вот мы оказались кожа к коже, между нами — ничего, кроме пота, жара и голода.

Мои пальцы скользили по его торсу, запоминая его тепло. Он отвечал тем же: его ладони гладили округлости моей груди, вызывая тихий стон, когда он обвел соски, а затем большими пальцами заставил их затвердеть. Я выгнулась навстречу его прикосновениям, застонав, когда он обхватил один из них губами. Мягкое потягивание его рта сводило меня с ума.

Затем уверенным движением он скользнул рукой вниз, между моих бедер. Его пальцы нашли меня — безумно влажную от желания — и начали двигаться в мягком, дразнящем ритме, от которого я вжалась затылком в подушки, прикусив губу.

Я обвила ногами его талию, пока он играл с моим клитором, а затем начал входить — медленно и уверенно. С терпением, о котором я и не подозревала, словно он хотел запомнить каждую секунду, каждый мой вздох и дрожь. Дешевые простыни мотеля скомкались в моих кулаках, когда он распутал мои ноги со своей талии и осторожно раздвинул их шире и поднял выше. Он замер, глядя на мое набухшее лоно, скользкое от желания, и я никогда в жизни не чувствовала себя такой обнаженной и уязвимой, как в тот момент.

— Перед тем как мы продолжим, мне нужно знать, насколько глубоко ты хочешь, чтобы я вошел, — сказал он почтительно, словно я должна была устанавливать правила. Во рту пересохло, но я все равно выдавила слова.

— Настолько глубоко, насколько захочешь ты, — выдохнула я.

Он усмехнулся.

— Хороший ответ, — произнес он и толкнулся внутрь.

Сначала медленно. Его большие пальцы впились в мои бедра, его член наполнил меня, растягивая так, что это было настолько чертовски приятно, что я забыла смущаться от того, как я стонала для него. Не тихо, не мило — просто первобытно, жадно, беспомощно. Он двигался с той же осторожной медлительностью, наращивая ритм, против которого у меня не было защиты. С каждым толчком мое тело выгибалось, руки упирались в изголовье, словно это могло как-то сделать меня еще ближе к нему. Все это время с моих губ срывалось его имя. Он брал меня с такой неистовостью, словно хотел выбить из меня весь страх, заставить поверить, что сможет уберечь меня, даже если на меня охотится вся страна.

Вскоре наслаждение начало нарастать, интенсивное и всепоглощающее, пока мне не показалось, что я разорвусь на части. И когда оно накрыло меня, я распалась на кусочки. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину, кончая так сильно, что меня трясло — потому что я не хотела, чтобы это заканчивалось. Он держал меня, не сбиваясь с ритма, проходя каждую волну вместе со мной, даже когда мое тело замерло во времени от его мощных толчков. Когда он сорвался, я прошла эту волну вместе с ним — он уткнулся лицом мне в шею и кончил с отчаянным стоном, все его тело напряглось, а затем обмякло.

Несколько минут мы просто лежали, переплетясь конечностями, покрытые потом. Наконец, он скатился в сторону и притянул меня к себе, прижавшись губами к моим волосам.

— Ты в порядке? — прошептал он.

Я позволила этому вопросу осесть в моих костях, чувствуя затухающую пульсацию между ног и зарождающиеся синяки на бедрах там, где его руки крепко держали меня.

Остальной мир — Мэтисон, оружие, сестра, которую я едва помнила — все это будет ждать нас утром. Но сейчас, в этом захудалом мотеле, впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности в его объятиях.

Я повернулась и поцеловала его в челюсть, медленно и с благодарностью.

— Не знаю как, но рядом с тобой я чувствую себя смелой, — сказала я.

Он молча погладил меня по спине, словно обдумывая мои слова.

— Мы будем бежать, — пробормотал он. — Пока нам больше не придется этого делать.

— Обещаешь?

Он снова поцеловал меня, мягко, словно передавая секрет.

— Обещаю.