Сегодня слова «урочить» или «сурочить» кажутся архаичными, вряд ли кто-то из нас употребляет их в повседневной жизни. Однако их все еще можно встретить в диалектах, где они сохранили исконное значение: «урочить» — «причинять вред, насылать порчу дурным взглядом или словом»: «Как поглядит — так урочит». Когда-то это понятие описывало один из самых мощных и опасных видов магического воздействия — сотворение зла через дурное слово или проклятие. Сама насланная болезнь или другая проблема назывались «урок».

Этимология уходит корнями в понятие судьбы — рока. Слово «рок» же в этом значении образовано от общеславянского глагола rekti — «говорить», и буквально означало «то, что предречено». Приставка «у-», в свою очередь, указывает на то, что действие завершено окончательно. Получается, что «урочить» буквально означает «навечно определить судьбу», «назначить рок», причем обычно в негативном ключе.

В некоторых местностях использовался другой близкий вариант — «сурочить». Тут значение «рока» усиливается через приставку «су-» (сравните, «сумрак», «суглинок»), которая может указывать на соединение, смешение со злом. «Сурочить» — значит не просто пожелать зла, а намеренно, сконцентрированно направить его на человека.

Урочением занимались не только какие-то колдуны. Навести такую порчу мог любой человек, который высказал проклятие в чей-то адрес, когда сильно разозлился. В народе таких людей, обладающих «дурным глазом», называли «урочниками» или «урочницами». В Полесье, скажем, верили, что беда может буквально «приклеиться» к человеку, если ее наслал даже не ворожец, а просто человек, пожелавший сглазить недруга. Сказал кто-то глазливый в сердцах: «Чтоб ты подавился!» или «Чтобы у тебя лошади пали!» — и это уже могли посчитать урочением, если желание было искренним.

Сильнее всего опасались ситуаций, когда урочили детей. Считалось, что незащищенная душа ребенка легко поддается опасному воздействию, поэтому их даже называли «урочными» или «урочливыми» («урошливыми»): «Дети урочны, а потому не нужно давать поболе на них смотреть». В некоторых деревнях до крещения младенца чужим людям не показывали, опасаясь урока. Сравните, кстати, с искаженно дошедшим до нас подобным обычаем, когда лица детей на фото в соцсетях прикрывают смайликами.

Для защиты детей от урока совершали обряды, например сыпали на головку ребенка соль, а для «лечения» использовали специальные «урочные» или «урочливые» травы: веронику, синюху, — а также читали «урочливые слова» — заговоры. Существовали и специальные обереги, которые носили на одежде, чтобы «отругать», отвести урочное слово.

Примечательно, что в отдельных регионах, например в костромских говорах, тот же глагол «сурочить» мог приобрести и обратное, лечебное значение — «снять заговором болезнь». В некоторых контекстах грань между «урочить» и «уроковать» (лечить заговорами) была очень тонкой. И знахарь, и колдун использовали силу слова, но с разной целью: один — чтобы наслать урочением болезни, другой — чтобы их прогнать. Последнее называлось «отчитыванием» или «отруганием», где опять же «волшебные слова» снова выступали главным инструментом, но уже для исцеления.