Слово «призор» кажется устаревшим синонимом «надзора», однако на самом деле оно имело совсем другое, гораздо более опасное значение. В народе «призором» называли вредоносную магическую силу, возникающую от дурного, завистливого взгляда, — то, что мы могли бы назвать сглазом. Слово это могло означать как сам дурной взгляд, приносящий вред и несчастье, так и несчастье, ставшее его следствием: «Ребенок заболел, призор на него напал».

От порчи призор отличался тем, что был, если можно так сказать, точечным воздействием. Порчу насылали разными способами: через залом, подклад и так далее, — а призор всегда приходил в буквальном смысле «через глаза».

Человека, обладающего такой способностью, называли «призорщиком». Вот фрагмент молитвы святому великомученику Георгию, записанной этнографами в одной из деревень нынешней Волгоградской области: «…удари деревянным копьем волхвуна и волхвунью, колдуна и колдунью, призорщика и всякого злого человека…» Поэтому и защита от него была особой: требовалось разорвать визуальный контакт с тем, кто пытался навредить.

Само слово происходит от глагола «призирать» в значении «взглянуть, обратить взор». В деревнях могли сказать: «Корову призорили — молоко пропало» или «Ребенка призорили — не спит, плачет». Говорили также, что кто-то «призором вредит» или что болезнь «с призору приключилась». Существовал и особый глагол — «призорить», в значении «приносить несчастье, вредить кому-либо недобрым взглядом»: «Не смотри на нее, а то призоришь». В свою очередь, тот, на кого направляли такой взгляд, мог «призориться» — заболеть от сглаза. Также считалось, что призор вызывал конкретные недуги: сыпь, прыщи или красные пятна на лице, коросту на голове, а у детей — особую болезнь «щецкую сухотку» (или, как еще говорили, «щетскую»), которая приводила к истощению и иссушению тела.

Страх перед призором порождал множество поверий о том, кто умел насылать такую порчу. В псковских и смоленских деревнях верили, что призор особенно опасен от людей с «черными глазами», особенно на закате. Сибиряки считали же, что призор исходит не только от людей, но и от некоторых животных, например от чужой кошки или хищной птицы.

Как же защищались от дурного глаза? Везде по-разному. В воронежских и курских селах на детскую одежду пришивали яркие бусины или блестящие пуговицы: считалось, что они примут на себя «первый удар» опасного взгляда. В северных губерниях после встречи с подозрительным человеком надо было поплевать через левое плечо или постучать по дереву, чтобы «разбить» направленный призор. Также повсеместно обращались к знахарям, которые умели «от призору полечить» с помощью специальных заговоров. Для отвода сглаза использовали и более простые ритуалы. Например, вот еще из записей фольклорных экспедиций: на свадьбе дружка «берет с полу солому и пригоршни подбрасывает невесте под ноги в отвращение урожая и призоров».

В Полесье призором называли не только сам вредоносный взгляд, но и специальные защитные узоры, вышитые на одежде. Ромбы и решетки должны были «ослепить» дурной глаз и не дать ему проникнуть в человека. Широко бытовали и обережные слова-пожелания вроде: «Призор тебя возьми!» — что выражало не столько пожелание зла, сколько попытку отвести уже нацеленную на человека порчу.

В народном календаре существовали специальные дни, когда необходимо было проводить обряды для защиты от призора. Например, в некоторых смоленских деревнях в Чистый четверг перед Пасхой обязательно окуривали дом специальными травами, так как это должно было снять весь накопленный за год призор.

Интересно, что Церковь тоже, судя по всему, признавала существование этого явления, борясь с ним собственными средствами. Встречались специальные молитвенные прошения против «дурного глаза». У Даля можно встретить цитату из требника: «Соблюди (Господи) от насилия духов и от очес призора». Буквально можно перевести так: «Сохрани (Господи) от притеснения духов и глаз, которые насылают призор».