Звон стекла о дерево будит меня.

Я в гостиничном номере, который Роуэн забронировал для нас в Колорадо-Спрингс, где он велел мне поесть, поспать и ждать его в нашей постели, пока он встречается с заместителем начальника оперативного управления в командном центре. Из-за нервов я едва ли могла заставить себя хоть что-то проглотить, но он сказал что-то о возможных последствиях. А поскольку у нас не было времени обсуждать это в подробностях, я решила, что мне будет лучше сделать так, как он просил.

Кроме того... Кажется... Кажется, мне нравится делать то, что он говорит. Подчиняться его приказам и угождать ему, чтобы заслужить похвалу и ласку. Это похоже на игру, в которой мне нужно просто быть для него хорошей девочкой, и он даст мне все, что я захочу. Довольно просто.

В комнате горит свет, и я вижу, как Роуэн ставит на тумбочку стакан с чем-то, что выглядит дорогим.

Мое сердце начинает биться сильнее, но я не встаю. Вместо этого я позволяю ему самому подойти ко мне, просто потому, что, как мне кажется, если бы я попыталась, то не смогла бы сделать и шага навстречу. Прямо сейчас мои ноги меня не послушались бы.

Я сжимаю в кулаках простыни, чувствуя, как он снова оценивающе смотрит на меня. И это пугает ничуть не меньше, чем раньше в машине или в частном самолете. За исключением того, что здесь... мы действительно только вдвоем, и никто нас не ждет и не требует его времени.

— Ты поела, — констатирует он, бросая на пол свой китель и закатывая рукава рубашки, надетой под ним. — Ты поспала. И ждала меня в нашей постели, как я и просил.

— Да, — выдыхаю я.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты продолжала в том же духе. Слушай мои приказы. Думаешь, справишься?

Я киваю, пока моя киска пульсирует от желания и умоляет о прикосновении.

Словно пантера, крадущаяся в высокой траве, Роуэн медленно приближается ко мне, пока не нависает прямо надо мной. Он нашел меня — хищник нашел меня, и теперь от его смертоносных клыков никуда не деться. Он выглядит так, будто собирается меня сожрать, и я даже не пытаюсь лишить его добычи, которую он выследил.

Его взгляд блуждает по моему телу, темнея от когтей демонов, живущих внутри... словно теперь они выползают из него наружу, облизываясь в предвкушении лакомого кусочка.

— Тебе не следовало соглашаться ехать сюда, — рассеянно произносит он, проводя костяшками пальцев вверх по моим обнаженным ногам.

— Я хотела этого.

— Ты должна попросить меня отвезти тебя обратно. — Его пальцы касаются складочки между бедром и моей киской, выбивая из моих легких дрожащий выдох.

— Ты меня не пугаешь, — лгу я, издавая нервный, тихий смешок.

Пусть я знаю Роуэна только по новостным статьям, которые читала о нем, но он был лучшим другом Коула. И он утешал меня в тот день, когда сообщил о его смерти. Он не причинит мне вреда. Он не...

— Какая жалость. — Он вдавливает кончики пальцев в мою горячую киску сквозь тонкую ткань трусиков. Я приняла душ и надела новые, когда добралась до номера и увидела, что они приготовлены для меня на кровати. Я тихо стону, но тут же захлопываю рот. — Хотя я обещаю, что ты будешь кричать, когда я начну брать то, что принадлежит мне. Потому что теперь ты моя, не так ли, ангел?

— Н-на эту ночь, — шепчу я, чувствуя, как моя киска пропитывает влагой трусики ровно в том месте, где он меня трогает.

Он отрывает взгляд от моего тела и встречается с моими глазами, одаривая меня еще одним своим суровым взглядом, от которого у меня перехватывает дыхание:

— Нам придется это исправить.

— Что?

— Твою неуверенность в себе.

Я закрываю глаза; мое тело выгибается навстречу ему, нуждаясь в нем так же сильно, как в следующем глотке воздуха.

— Было нетрудно услышать это в твоем голосе, когда ты сказала, что приедешь. Думаешь, я позвал тебя ради того, чтобы по-быстрому перепихнуться? — тянет он, просовывая два пальца внутрь меня прямо сквозь трусики, лишая меня возможности почувствовать трение его кожи о мои стенки. Другой рукой он сжимает мои щеки, заставляя губы вытянуться вперед, а меня — снова открыть глаза. — Нет, нет, нет, ангел, — улыбается он.

Его пальцы двигаются внутри меня, словно ножницы, проникая все глубже и глубже, пока трусики не намокают настолько, что я практически чувствую, как подушечки его пальцев и костяшки скользят туда-сюда. Я раздвигаю бедра, пока он пристально смотрит на меня, не давая ни единого шанса скрыться от его пытливого взгляда.

Мое лицо вспыхивает от этого жеста. Это слишком интимно — слишком интимно для двух незнакомцев, которые сошлись всего на одну ночь, но его, похоже, это совершенно не волнует.

— Эта кожа. Этот запах, — стонет он. — Я годами пытался вспомнить каждую мельчайшую деталь того, как охуенно ты ощущалась в моих объятиях. Мой голод куда глубже, чем то, что ты готова предложить мне сегодня вечером. Я возьму тебя сейчас, и я возьму тебя завтра, а после этого я уже не смогу тебя отпустить, даже если бы попытался.

Не убирая руку из моей киски, Роуэн с раздувающимися ноздрями сверлит меня взглядом — обнаженную, уязвимую и полностью находящуюся в его власти. Все мое тело дрожит, когда он вытаскивает пальцы, оставляя меня опустошенной и жаждущей большего. Я хочу умолять его не останавливаться, но мне страшно... стыдно за то, что он может обо мне подумать, если я это сделаю.

— Кроме того... — Он цепляет пальцами края моих трусиков и медленно стягивает их к коленям. — Готов поспорить, эта восхитительная розовая киска была бы не прочь, чтобы ей поклонялись не один раз. Или я ошибаюсь?

— Пожалуйста. — Слово вырывается помимо моей воли, пока расплавленная потребность прожигает меня насквозь вместе с простынями подо мной. Я никогда не осознавала, какую огромную часть меня Роуэн забрал себе в тот день, когда обнимал меня. А прямо сейчас мне кажется, будто он присвоил меня целиком.

— Сначала выбери стоп-слово, ангел. Мне нужно быть с тобой осторожным.

Господи.

— Стоп-слово, — киваю я, прикусывая нижнюю губу. — Подойдет... подойдет слово «розовый»?

Я краснею, понимая, что это слово пришло мне на ум после его недавней фразы — о моей розовой киске, жаждущей поклонения.

Стон, вырвавшийся из его груди, дает понять, что выбранное слово его устраивает, и его внимание снова возвращается к моей киске.

— Скажи его в любой момент, когда захочешь, и мы тут же прекратим. Неважно, чем мы будем заниматься. Поняла?

Я киваю, хотя на самом деле не понимаю. Я никогда не захочу, чтобы он останавливался.

— Какая хорошая девочка. Такая милая и так жаждет мне угодить. Но мне кажется, чего-то не хватает. Знаешь, чего именно?

Я отрицательно качаю головой на подушке.

— Сними с меня ремень.

— Я-я? — хнычу я, сомневаясь, что мне хватит смелости сделать это.

Его рука ложится мне на макушку, нежно поглаживая волосы.

— Сними мой ремень, ангел. Не заставляй меня повторять дважды.

Я сглатываю и, приподнявшись выше к изголовью, дрожащими руками вытягиваю кожаный ремень из петель его брюк.

— А теперь оберни вокруг своей красивой шеи.

Сначала я колеблюсь, но пока не собираюсь произносить стоп-слово. Не раньше, чем по-настоящему попробую его на вкус — пока не узнаю, из чего он на самом деле сделан.

— Вот так. Давай я тебе помогу, — говорит он, и я ощущаю тепло его рук на своей чувствительной коже, пока он продевает ремень в пряжку, затягивая его на моей шее так туго, как только возможно. Мне уже тяжело дышать, но это чувство давления делает со мной что-то невероятное... оно заставляет мое тело ожить ради него.

— Роуэн... — выдавливаю я, широко распахнув глаза от нехватки воздуха, пока он с улыбкой смотрит на меня сверху вниз.

— Скажи стоп-слово, и я сниму его прямо сейчас.

Это нелегко, но, успокоившись, мне удается вернуть контроль над дыханием даже под давлением ремня. Поэтому я просто мотаю головой, чувствуя, как моя киска истекает соками возбуждения, стекающими по бедрам.

— Нет? Тогда давай-ка вытащим тебя из постели. На колени.

Словно джинн, только что выпущенный из бутылки, я подчиняюсь своему новому хозяину: свешиваю ноги с края кровати и опускаюсь на пол, пока не упираюсь коленями в твердые доски.

Роуэн берет свободный конец ремня, висящего у меня на шее, и натягивает его, как поводок, отчего кожа впивается в тело чуть сильнее. Моя киска пульсирует от этого действия, и я опускаю взгляд, пытаясь скрыть румянец.

— Я иду на кухню, а ты будешь ползти за мной, пока я не подарю сладкое облегчение твоей изнывающей маленькой пиздочке. Это понятно?

— Д-да. Да, сэр, — бормочу я. Не знаю, почему я так к нему обратилась, но я больше не смею называть его по имени. Я ожидала многого от мужчины, который так долго преследовал меня в снах, но такого? Я никак не ожидала, что он будет настолько властным... настолько контролирующим ситуацию и уверенным в себе.

Он начинает идти, потянув за поводок ровно настолько, чтобы заставить мои колени двигаться. Я опускаюсь на руки и поднимаю глаза, глядя на заднюю часть его бедер в брюках, вышагивающих прямо передо мной. Я настолько мокрая, что чувствую, как обычный комнатный воздух ласкает мою киску сквозь промокшие насквозь трусики, будто здесь на десять градусов холоднее, чем есть на самом деле. Это приносит легкое облегчение, но мне нужно нечто гораздо большее, чем просто воздух, овевающий мой пульсирующий клитор.

Дорога до открытой кухни кажется бесконечностью. Но когда мы добираемся туда, Роуэн открывает дверцу морозилки и достает небольшой лоток для льда. Он переворачивает его, высыпая кубики на открытую ладонь, затем закрывает дверцу и поворачивается ко мне.

— Открой рот, — командует он, поднося кубик льда к моим губам.

Я высовываю язык, но он не торопится класть на него лед. Вместо этого он просто смотрит на меня несколько мгновений, и в его глазах вспыхивает все тот же голод.

— Такая охуительно красивая. Я бы мог вечно смотреть на тебя вот так.

Я улыбаюсь похвале, не убирая язык, пока во рту скапливается слюна. Мне хочется его закрыть, но я не думаю, что мне уже позволено.

— А теперь держи, — говорит он, кладя первый кубик льда мне в рот. Он холодный и мокрый; я уже чувствую, как он тает, а капли воды стекают по краям моего языка.

Роуэн отпускает импровизированный поводок, подводит указательный палец под мой подбородок и приподнимает его.

— Держи его во рту, пока ползешь к дивану. Тебе придется поторопиться, потому что если он растает до того, как я засуну его в твою киску, ты не оставишь мне иного выбора, кроме как отшлепать твою красивую задницу. Понимаешь?

— Дя, — неловко вырывается у меня сквозь приоткрытые губы.

— Хорошая девочка, — улыбается он и отпускает мой подбородок.

Я закрываю рот и спешу к дивану, который находится всего в нескольких футах от нас. Он хочет... отшлепать меня? Боже. Из чего сделан этот мужчина? И как ему удается заставлять мою киску пульсировать одними лишь словами?

Я забираюсь на диван, сажусь на пятки и снова выталкиваю кубик льда на язык. Чем дольше он находится во рту, тем быстрее растает, и к этому моменту я уже даже не уверена, сколько от него осталось.

Роуэн же, напротив, похоже, совершенно не торопится, собирая еще несколько кубиков льда, прежде чем наконец направиться ко мне.

Усевшись рядом, он хлопает себя по бедрам и говорит:

— Иди сюда. Дай мне свою киску.

Блядь. Я хнычу от предвкушения и стыда, усаживаясь к нему на колени; эта поза настолько интимна, что мои щеки заливает румянец. Я никогда раньше не обнимала его и не чувствовала гору мышц под его рубашкой, за исключением той единственной минуты пять лет назад. Мне хочется прижаться к нему, хочется, чтобы мои руки блуждали по всему его телу, но, похоже, права голоса мне пока не давали. К тому же, лед, блядь, стремительно тает.

Я откидываюсь на спинку дивана, устроив бедра у него на коленях. Его рука тянет за белое кружевное белье, которое он мне купил, и разрывает его по шву, обнажая мою набухшую киску.

— Вот так. А теперь открой рот и верни мне лед.

От него уже мало что осталось. Но я высовываю язык, и он забирает его, отчего тепло его пальцев контрастирует с холодом моих губ. Без всякого предупреждения он прикладывает лед прямо к моему клитору, надавливая на него пальцем, пока я выгибаю спину со стоном на выдохе.

— Тихо, — командует он, позволяя льдинке соскользнуть вниз, а затем проталкивая ее внутрь моей киски. — Я еще даже не приблизился к концу, а ты отвлекаешь меня своими милыми стонами.

Что он со мной делает? Что этот мужчина со мной делает — а-а-ах.

Я буквально стекаю на диван, закусывая губу, чтобы не закричать.

Моя киска заглатывает кубик, и я чувствую, как он тает в жаре моих стенок. Он скользит по ним, заставляя меня двигать бедрами вверх-вниз. Внутрь проникает еще один кубик; палец Роуэна размазывает по мне вперемешку мои соки и талую воду. Они легко входят внутрь, охлаждая меня, но это практически никак не влияет на то, насколько до предела я возбуждена.

— Пожалуйста, пожалуйста, просто... — умоляю я, но остаток фразы обрывается. Почему он до сих пор не трахнет меня? Зачем он так надо мной издевается?

— Хочешь большего, ангел?

— Да, да, я...

— Боюсь, ты этого еще не заслужила. Пока что ты будешь довольствоваться тем, что я тебе даю.

Я закрываю глаза, и он раздвигает складки моей истекающей соками киски, проникая пальцами так глубоко, как только может, пока они не касаются остатков льда в моем лоне. Как только я чувствую его внутри, из меня вырывается такой громкий стон, что мне приходится закусить губу, чтобы заставить себя замолчать.

Я приоткрываю глаза, когда он сжимает мой сосок между пальцами. Я выгибаюсь, извиваюсь и стону-скулю, пока его ловкие пальцы с легкостью скользят внутри меня туда-сюда.

— Вот так. Моя хорошая девочка, — шепчет он, пока его вторая рука перемещается с моей груди на шею, натягивая ремень и перекрывая мне кислород. — Не кончай пока, ангел. Потерпи еще немного, — говорит он, не вынимая пальцев из моего лона, пока я судорожно пытаюсь дышать сквозь накатывающий оргазм.

Боль на шее ничуть не помогает — она усиливает удовольствие в десять раз, и я уже близка к тому, чтобы кончить прямо ему на руку и бедра.

— Дыши ради меня. Держись, — произносит он, наконец ослабляя хватку на ремне.

— Господи... — стону я, делая огромные глотки воздуха, пока моя киска сжимается вокруг его пальцев, умоляя о разрядке. — Я не могу. Не могу...

— Роуэн, — говорит он, просовывая еще один палец в мою задницу. — Это единственное имя, которое ты будешь выкрикивать, когда я буду тебя трахать.

Мой оргазм взрывается, словно цунами, посылая ударные волны по всему моему пылающему телу. В то же самое время рука Роуэна начинает двигаться быстрее, одновременно в моей киске и заднице, заставляя меня полностью потерять контроль над собой. Я кончаю прямо ему на бедро, плотно сжимая его пальцы своими мышцами, а на моем лбу выступает испарина от интенсивности происходящего.

— Так охуительно. Так красиво, — хвалит он, пока я бьюсь в судорогах под его руками.

— Роуэн... — тихо скулю я.

— Ты отлично справилась, ангел.

— Прости. Я не могла больше терпеть.

Но он не злится. Не разочарован. И ни капли не утратил интереса. Вместо этого он улыбается и снова начинает массировать мой перевозбужденный клитор большим пальцем:

— У нас есть целая ночь, чтобы над этим поработать.

— Я не думаю... не думаю, что смогу сделать это снова.

— О, еще как сможешь. Ты будешь кончать на мой язык и руки столько, сколько потребуется, чтобы утолить мою жажду на эту ночь. А завтра мы начнем все сначала. И снова. И снова. Пока ты не превратишься в умоляющее месиво, покрытое спермой и слюнями, выпрашивающее мой член.

После того как мы вместе принимаем душ, и он заставляет меня кончить больше раз, чем я могу сосчитать, моя спина прижата к груди Роуэна, пока он баюкает меня в постели.

Я ничего не чувствую: моя киска онемела, соски перевозбуждены, а в заднице такое ощущение, будто он уже выебал ее всем, что у него есть. Я вздрагиваю от осознания того, что он еще даже по-настоящему не начинал.

Простыни больше не пахнут только мной, как тогда, когда я ждала его раньше — теперь они пахнут нами. И от этого факта на моем лице невольно расплывается смущенная улыбка.

Он настоящий. И все это по-настоящему.

Как и стояк, упирающийся мне в задницу со спины.

Роуэн гладит меня по волосам, вдыхая мой аромат и с рычанием утыкаясь в мою покрывшуюся мурашками кожу.

— Поверить не могу, что ты наконец-то моя. Мне было так одиноко, Дав. Так чертовски тяжело думать о тебе, зная, что я не могу тебя заполучить.

— Я знаю, — бормочу я. — Я так долго думала о тебе, Роуэн...

— И когда же ты перестала?

— Что?

— Ты сказала это в прошедшем времени. Так когда же ты перестала думать обо мне?

Ох. Я делаю паузу, собираясь с мыслями, пока он крепче прижимает меня к своей обнаженной груди.

— Я думала... думала, что это безумие. Думать о тебе в таком ключе. Ты был фантазией, которую я сама себе выдумала. Я должна была тебя отпустить, Роуэн, я и подумать не могла, что ты...

— Я рад, что не опоздал, ангел. Это единственное, что меня волнует.

— Не думаю, что я когда-нибудь по-настоящему отказывалась от тебя. Ты всегда был там, на задворках моего сознания. Тебе оставалось только появиться... — улыбаюсь я.

Он целует меня в макушку, и у меня слабеют ноги.

Но когда между нами повисает тишина, меня начинают терзать мои собственные мысли.

Что теперь будет? Будет ли он просто вызывать меня, чтобы потрахать, когда ему заблагорассудится, пока я буду жить своей обычной жизнью? Захочет ли он увидеть меня снова после этой ночи? Сомнения закрадываются в душу, и мое тело напрягается в его объятиях.

— Мне, эм... мне нужно будет уйти, — говорю я. — Рано утром.

— Нет, не нужно.

— Нужно, — настаиваю я. — Это связано с моей работой. В понедельник я должна быть в суде, и завтра мне еще нужно кое-что подготовить...

— Отмени, — говорит он как о чем-то само собой разумеющемся.

Я поворачиваюсь и смотрю на заспанное, чертовски сексуальное лицо самого важного человека в стране на данный момент.

— Не могу, — смеюсь я, медленно обретая уверенность. — Мисс Прэтт меня убьет. И тогда ты больше не сможешь делать со мной то, что делал сегодня ночью.

Он фыркает, улыбаясь с закрытыми глазами:

— Ты недооцениваешь меня, ангел. Быть абсолютно ебнутым на голову — это обязательное условие для получения высшего воинского звания.

— Ну да, конечно, — смеюсь я.

— Кто судья, ведущий ваше дело в понедельник?

— Это дело мисс Прэтт, и я не могу тебе сказать. Ты сам только что признался, что ебнутый. Что ты собираешься сделать? Убить эту женщину?

Еще одна улыбка и поцелуй, который на этот раз достается моему носу.

— Отвечай.

— Судья Лидия Дэвис.

— Хорошо. — Он поворачивается к тумбочке за своим телефоном, шурша простынями.

— Что ты делаешь?.. — спрашиваю я, обеспокоенно нахмурившись.

— Роуэн!

— Тихо, ангел. Я работаю.

Я с шоком и трепетом наблюдаю, как Роуэн набирает номер на телефоне, хмуря брови и жмурясь, чтобы привыкнуть к свету экрана.

— Да, здравствуйте. Это командир Роуэн Кинг. Прошу прощения, что беспокою вас в такой час...

— Роуэн, — кричу я шепотом, но он подносит палец ко рту, постукивая по губам, и бросает на меня строгий взгляд.

— В понедельник слушается дело у судьи Дэвис... Лидии Дэвис. Да, мне нужно его отложить. На... — Он смотрит на меня. — На пятницу?

Я смотрю на него пустым взглядом. Я просто поверить ему не могу!

— Нет, вообще-то это не сработает, — продолжает он. — Не могли бы вы... Да? Идеально. Благодарю. Доброй ночи.

— Роуэн! — Я сажусь в постели; гнев, стыд и, кажется, какое-то смутное трепещущее чувство проносятся во мне одновременно. — Ты не можешь просто так это сделать. Это злоупотребление властью!

— Нет смысла обладать властью, если нельзя время от времени ею злоупотреблять. — Он кладет телефон обратно на тумбочку. — Ты спишь со мной сегодня ночью. И завтра. И в следующую ночь. Точка.

— Роуэн...

— В чем дело, ангел?

На другой тумбочке звякает мой телефон, и я наклоняюсь, чтобы смахнуть уведомление на экране, пока Роуэн хватает меня за голую задницу. В ответ я прикусываю губу, но радуюсь, что сейчас он этого не видит. Я злюсь на него, и мне нужно, чтобы он это понял.

— Это мисс Прэтт. Она только что написала... — Я качаю головой. — Наше дело перенесли на следующий вторник.

— Идеально. Обожаю, когда дела в этой стране делаются быстро, — ухмыляется он.

— Роуэн! Ты не можешь вот так поступать. Люди готовились к этому процессу. Это неправильно...

— Миллиардер и корпорация-конкурент? Умоляю, — фыркает он. — У них и так достаточно денег. Подождут до следующего вторника, пока я трахну свою девочку еще хотя бы пару раз.

— А что потом? — хмурюсь я. — Я вернусь домой, а ты будешь вызывать меня каждый раз, когда тебе снова этого захочется?

Не время и не место для этого.

Блядь, Дав, ты все портишь.

Глупая, глупая, глупая.

Но лицо Роуэна не дрогнуло. И не напряглось. Вот почему я совершенно не ожидаю, что он повернется ко мне, схватит за горло и сожмет его так сильно, что из легких выйдет весь воздух.

— Я говорил тебе, что мы собираемся это исправить, но не думал, что нам придется начинать посреди ночи. Твоя неуверенность в себе должна исчезнуть, Дав. Потому что мой хороший маленький ангел совершенен, и я не позволю ей так унижать себя. Кивни, если поняла.

Я киваю. Я, блядь, киваю, а бабочки оживают у меня в животе и в моей киске.

— Хорошо. А теперь. — Он сжимает руку сильнее, а я тянусь вниз, чтобы коснуться своего уже пульсирующего клитора. — Ну-ну-ну. Убери руку от своей пизды. Ты не прикоснешься к ней снова, пока я не разрешу. А прямо сейчас ты будешь спать, как хорошая девочка, которой, как я знаю, ты и являешься. А утром, если я буду в щедром настроении, то, возможно, немного поиграю с твоей задницей, прежде чем позволю тебе кончить. Ты. Меня. Поняла?

Я сильно и быстро киваю. Его рука все еще сжимает мою шею, а легкие готовы взорваться от нехватки кислорода. Он ухмыляется и отпускает меня; я судорожно глотаю огромные порции воздуха так, словно никогда в жизни до этого не дышала.

Он снова прижимает меня к груди, положив подбородок мне на макушку.

— Спи крепко, ангел, — произносит он, пока я часто моргаю, пытаясь осознать, что, черт возьми, только что произошло.

И в этот момент я понимаю... Роуэн Кинг вовсе не мой герой, как могла бы подумать юная я.

Он мой монстр. И теперь я служу под его командованием.