Первое, что я чувствую — это жар. Роуэн прижимается ко мне сзади, его горячая плоть накрывает мои ягодицы и бедра. Его руки блуждают по моему телу, и я чувствую, как дрожу от его прикосновений. Мой сон такой яркий — похожий на те, что снились мне после нашей первой встречи.

Мое лицо вжато в кровать, матрас заглушает мои стоны, пока он скользит своим твердым членом вверх и вниз между моих ягодиц. Ощущение его массивной эрекции кажется настолько реальным, что я начинаю думать, будто это вовсе не сон.

Постепенно я начинаю всё отчетливее различать звуки, проникающие в мое сознание. Влажный звук моего возбуждения заполняет тишину, сплетаясь с тяжелым, чертовски сексуальным дыханием мужчины, которым я одержима.

Я просыпаюсь от того, что сильные руки прижимают меня к постели, а пальцы впиваются в мои бедра. Мое тело подается вверх и вниз, сминая простыни под обнаженной кожей, пока член Роуэна входит и выходит из моей киски сзади.

— Роу-у... — Его имя едва слетает с моих губ, когда все мои чувства возвращаются к жизни. Как долго он уже меня трахает? Который сейчас час?

— Тс-с, ангел. Я еще не закончил использовать твои прелестные дырочки.

Я хочу поцеловать его, почувствовать его в своем рту. Но когда я пытаюсь перевернуться на спину, то понимаю, что не могу пошевелиться. Мои запястья скрещены и связаны толстой веревкой над поясницей. Та же самая веревка тянется вниз по моей груди, задевая и без того твердые соски, затем спускается к талии, притягивая лодыжки к бедрам.

Мои ноги раздвинуты практически до предела, открывая меня — всю меня без остатка — Роуэну, который использует мою киску так, как ему хочется. Я тяжело дышу, мое тело дрожит, а клитор пульсирует от желания, пока все эти узлы трутся о мою кожу.

Я поворачиваю голову вправо, насколько это возможно, поднимая глаза, чтобы поймать взглядом волосы Роуэна цвета воронова крыла, которые раскачиваются с каждым его толчком. Я вздрагиваю с тихим вскриком, когда чувствую, как его большой палец надавливает на мою задницу, проникая в меня и там.

— Пожалуйста... — скулю я, сгорая от стыда из-за того, что подаюсь бедрами навстречу его члену в то же самое время, когда он вдалбливается в меня. Мои волосы оттягивают назад одним резким движением, и моя голова отрывается от матраса. Я закатываю глаза и ловлю его взгляд, сверлящий меня насквозь.

— Теперь уже нет смысла стесняться. Только не после того, как мой язык побывал глубоко в твоей сладкой пизде.

Моя киска сжимается вокруг его твердого члена, щеки пылают, пока его слова пробегают по моим нервным окончаниям, заставляя меня хныкать и облизывать губы. От того, как крепко он сжимает мои волосы, кожу головы начинает саднить, а в уголках глаз скапливаются свежие слезы. Не от боли, а от разливающегося по мне удовольствия, которое заставляет меня открывать новые грани своего тела и своих потребностей.

— Я делаю тебе больно?

Сначала я стону, а затем отвечаю:

— Да.

— Хорошо. Тогда, возможно, в следующий раз ты дважды подумаешь, прежде чем лгать мне.

Мне хочется сказать ему «нет» просто для того, чтобы посмотреть, что еще он со мной сделает. Но я не успеваю, потому что он наклоняется, чтобы лизнуть меня в шею; его язык медленно скользит по коже, оставляя за собой дорожку из мурашек.

— Я без проблем могу освободить всё утро, чтобы заявить права на каждую частичку твоего тела своими зубами и языком. Решать тебе.

— Мне? — тяжело дышу я; мой голос срывается, пока я продолжаю подпрыгивать вверх-вниз от того, как он трахает мою киску сзади. Я сейчас такая мокрая. Я так близка. Всё болит, и тем не менее я так близка к тому, чтобы кончить прямо на его член.

— Угу. Я хочу, чтобы ты вбила себе в голову: ты не должна мне лгать. Что ты не должна бояться расстроить меня своей честностью. Тебе это не позволено. Потому что если ты это сделаешь...

Его член пульсирует внутри меня, изливая сперму между моими стенками и заполняя меня. Он хочет видеть меня, когда заявляет на меня права таким образом. Он хочет, чтобы я не могла отвести взгляд от его глаз.

Моя голова падает на мягкую подушку, когда он меня отпускает; волосы лезут в рот и глаза, прилипая к лицу из-за легкой испарины, покрывшей мою кожу. Звонкий шлепок обжигает мою задницу, и Роуэн проталкивает два пальца в мою киску, загоняя обратно вытекающую сперму.

Свободная рука Роуэна вдавливает мою шею глубже в подушку; вены проступают под его загорелой кожей, когда его пальцы смыкаются на моем горле.

—...то я просто напомню тебе еще раз. — Толчок. — И еще раз. — Толчок. — И еще раз. И, думаю, тебе вряд ли захочется узнать, какими именно способами.

— Если я захочу солгать, — выдыхаю я, чувствуя, как ко мне подкрадывается оргазм. — Я солгу. — Я ухмыляюсь, растягивая губы по простыне.

— Вот как? — говорит он, после чего раздается мрачный смешок, настолько низкий, что он отдается вибрацией в моем теле, заставляя внутренности трепетать от желания. — Тогда давай прямо сейчас исправим твое блядское поведение. Потому что тебе следовало бы быть умнее, Дав... тебе следовало бы быть намного умнее, чем провоцировать меня подобным образом.

Ему хватает еще одного толчка, чтобы я намертво сжала его пальцы своими мышцами, оседлав свою разрядку. Мои ноги неконтролируемо дергаются и бьются в конвульсиях, словно землетрясение сотрясает всю вселенную вместе со мной. Мои стенки пульсируют вокруг его пальцев в отчаянной попытке запереть его внутри. Сперма, которую он втолкнул в меня, смешивается с моими соками, превращаясь во влажное месиво внутри моей насквозь промокшей киски, а он продолжает жестко трахать меня пальцами, словно ему абсолютно плевать на то, что я только что кончила изо всех сил.

— О боже мой, — вскрикиваю я, пока моя киска полностью немеет.

Я вскрикиваю, когда он переворачивает меня на спину; теперь мои руки и бедра служат мне опорой, пока я раскинулась перед ним, словно морская звезда. Он тянется, чтобы развязать один из узлов над моим животом, и у меня создается впечатление, что на данный момент всё закончено. Но едва заметно приподнятый уголок его губ выдает его — он даже и не думал заканчивать.

Роуэн тянет веревку вниз между моих ног, завязывая еще один узел, чтобы зафиксировать ее между губами моей киски и ягодицами. Я выкрикиваю его имя, когда грубая веревка начинает тереться о мое самое чувствительное место, вытягивая из него болезненные нити удовольствия. Мои пальцы на ногах поджимаются от этого нового ощущения, и я начинаю тереться киской о туго натянутую веревку.

Мои губы приоткрываются со стоном, и пальцы Роуэна застают меня врасплох, когда проталкиваются мне в рот, до самой глотки. Я давлюсь ими, но он держит их там неподвижно, пока я пытаюсь успокоиться.

— Дыши носом. Расслабь челюсть.

Я не отрываю взгляда от его глаз; моя грудь вздымается и опускается, пока я изо всех сил стараюсь следовать его инструкциям. Точно так же, как меня никогда раньше не трахали в задницу, я никогда никому не делала минет. Зная, насколько он большой, я боюсь, что не смогу его принять. Но он раз за разом продолжает доказывать мне обратное. Если не помещается — он заставит поместиться.

Что-то сладковато-соленое растекается по моему языку, когда я наконец расслабляюсь, и я понимаю, что это наша сперма, оставшаяся после того, как его пальцы побывали в моей киске. Непроизвольно я смыкаю губы вокруг его пальцев и начинаю сосать; мои мягкие губы контрастируют с грубым вторжением.

— Блядь, — ругается Роуэн и начинает трахать мой рот. — Тебе нравится, когда трахают твой рот, ангел? Это заставляет тебя течь?

Я бы не знала, что ему ответить, даже если бы могла. Я ведь получаю от этого удовольствие, так ведь? Мне нравится, когда он заполняет меня, и мне плевать, какую дырочку он для этого выберет. Что бы он ни трогал, ни кусал или ни шлепал, я становлюсь одержима этим.

Меня разворачивают, и теперь моя голова свешивается с края кровати, а твердый член Роуэна дюйм за дюймом приближается к моему рту.

— Тогда открой его пошире. Я дам тебе шанс заслужить прощение.

Он убирает пальцы, и я пытаюсь жадно набрать в легкие воздуха, но Роуэн проталкивается между моих губ быстрее, чем я успеваю моргнуть. Он большой и твердый, и когда он достигает моей гортани, я снова начинаю давиться. Звук получается громким и грязным, заставляя его с улыбкой посмотреть на меня сверху вниз. Затем он останавливается, позволяя мне подстроиться под него; он запрокидывает голову и медленно закрывает глаза, гонясь за собственным кайфом.

— Думаешь, ты милая, — смеется он.

Толчок.

— Лжешь мне... бросаешь мне вызов, как будто не знаешь, из чего я сделан.

Толчок.

— Посмотри на себя сейчас, ангел. Плачешь с полным ртом члена — моего члена. Пускаешь на него слюни, как грязная, грязная девка. Уже не такие милые, да?

Удерживая мой подбородок одной рукой, а макушку — другой, он грубо и жестко трахает мой рот, рыча и стоня, пока я делаю в точности то, что он описал — плачу, пускаю слюни и истекаю соками возбуждения от веревки, впивающейся в мою киску.

Словно по команде, Роуэн дергает за нее, и я вскрикиваю, когда боль и удовольствие становятся только острее. Мои запястья к этому моменту уже онемели, как и лодыжки. Кровь к ним, вероятно, уже совсем не поступает, пока я лежу здесь вниз головой и давлюсь его членом.

— Будешь мне еще лгать?

Я выдыхаю сдавленное «нет», но не уверена, что он меня понимает.

— Я тебя не слышу, Дав. Мой член все еще глубоко в твоем теплом рту.

Свежие слезы катятся по моим щекам, смешиваясь со слюной, стекающей по подбородку. Я смотрю на него снизу вверх умоляющим взглядом и повторяю это слово снова, и снова, и снова, словно мантру.

Я не буду лгать. Я больше никогда не буду лгать.

Его мрачный смех заполняет комнату, а затем я чувствую, как его теплое семя изливается мне в глотку. Я смотрю на него, пока глотаю; выражение его лица первобытное, и он явно готов на еще один раунд.

— Не буду, — произношу я, просто чтобы убедиться, что он меня понял; мой голос звучит хрипло и сухо. — Я не буду лгать. Мне так жаль, — всхлипываю я.

— Я знаю, ангел, — воркует он, развязывая веревку, зажатую между губами моей киски, и поглаживая мой красный и опухший клитор своим длинным пальцем, притупляя боль. Я дрожу под его прикосновениями, слизывая его следы со своих губ и проглатывая их тоже. — А теперь давай заставим эту киску кончить в последний раз. Да?

— Мне... больно. Запястья болят.

— Знаю. Я освобожу тебя, как только ты снова кончишь. Еще разок, ангел. Подаришь мне еще один раз? — Он спрашивает, хотя уже знает ответ. Моя киска выгибается вверх, гонясь за его пальцем в желании, чтобы он надавил на клитор еще сильнее.

— Вот так. — Он проводит пальцем по моему клитору, вырисовывая вокруг него мягкие круги, пока другой рукой сжимает мой сосок. — Какая хорошая девочка. Отпусти себя, ангел.

Его пальцы спускаются ко входу в киску, размазывая мою влагу обратно вокруг клитора. Я пульсирую повсюду, мои ноги дрожат, а грудь вздымается от поверхностного дыхания.

— Кончи для меня.

Я вскрикиваю, крепко зажмурившись, когда моя киска в последний раз сжимает его палец, пульсируя более короткой — но всё еще очень интенсивной — разрядкой. Я постепенно прихожу в себя, чувствуя, как всё мое тело одновременно ноет и расслабляется. Я чувствую себя потной и грязной с ног до головы. Но когда я открываю глаза, Роуэн всё так же смотрит на меня, как на самую красивую женщину, которую когда-либо видел этот мир.

После того как Роуэн убаюкал меня в своих объятиях и позволил выплакаться ему в изгиб шеи, пока купал меня, он помог мне одеться в это красивое дымчато-розовое платье, которое купил для меня в качестве сюрприза. Это шелковое платье-комбинация с драпированным вырезом, разрезом сбоку, открывающим ноги, и открытой спиной. Оно идеально облегает мое тело, подчеркивая именно то, что нужно.

— Готова? — спрашивает он, поглаживая мою руку большим пальцем.

Мы вот-вот встретимся с президентом и первой леди Соединенных Штатов. И как только мы выйдем из машины, нам придется проскользнуть мимо всех фотографов и журналистов, которые каким-то образом пронюхали о нашей сегодняшней встрече.

— Я вообще-то очень нервничаю. Поверить не могу, что мы это делаем.

— Не стоит. Они такие же люди, как мы с тобой. На самом деле, у нас, вероятно, гораздо больше общего, чем ты думаешь.

— Например?

Он ухмыляется:

— Сама увидишь.

— Подожди! — Я касаюсь его руки до того, как он успевает открыть дверцу машины. — Я хотела тебя кое о чем спросить. Насчет Зейна...

Брови Роуэна взлетают вверх, когда он пригвождает меня своим взглядом.

— И что с ним?

— Просто это была не его вина. Так что, пожалуйста, не будь с ним слишком строг. Я заставила его пообещать не рассказывать тебе об инциденте в моем доме, который, слава богу, оказался пустяком.

— Не беспокойся об этом. Я его уже уволил.

— Ты... ты что сделал?

Чувство вины тяжелым грузом ложится на мою грудь, заставляя меня нахмуриться.

— Ему был отдан приказ. И он намеренно его нарушил. Поэтому я его уволил. А теперь...

— Нет! Я же сказала, что это моя вина, а не его! Это совершенно излишне. Пожалуйста, Роуэн...

Я качаю головой; разочарование бурлит в животе, требуя выхода, требуя наброситься на него. Что, если у Зейна есть семья, о которой нужно заботиться? Что, если он всю жизнь пахал ради этой работы? И Роуэн вот так просто берет и всё отбирает...

— Это не твоя вина, что взрослый мужчина, знавший о последствиях неповиновения, сознательно пошел против прямого приказа. На кону безопасность женщины, которую я люблю, и я не собираюсь идти на компромиссы, зная, сколько всего может пойти не так в мое отсутствие. Так что да, даже если всё оказалось пустяком, он должен был, блядь, доложить мне о случившемся. Я всегда должен быть в курсе.

Женщины, которую он... любит?

Будь он проклят со своим подвешенным языком. Бабочки уже оживают у меня в животе, и на него становится чертовски трудно злиться. Но я не думаю, что это правильно. Увольнять Зейна было совершенно ни к чему. В моей квартире ничего не произошло. Там никого не было. Ведь так?

— Сейчас я открою дверь. И мы выйдем на улицу. Я возьму тебя за руку и проведу сквозь толпу. Договорились, ангел?

— Договорились, — говорю я, стараясь, чтобы мой тон звучал нейтрально, хотя я не могу не заметить его едва уловимую ухмылку, прежде чем он выходит из машины. Его рука возвращается в салон, раскрытая и приглашающая, ожидая, когда я выйду к нему.

Каким же мудаком он сейчас себя ведет. Он наслаждается этим. Он хочет, чтобы я ему перечила. Почти так, словно с нетерпением ждет повода снова меня наказать. Что ж, если он хочет играть в такие игры, я только за. И к черту последствия.