Первые лучи рассвета пробиваются сквозь окна, бросая безмолвное сияние на мою спальню. Я просыпаюсь от того, что рука Роуэна находится между моих ног, вырисовывая мягкие, рассеянные круги вокруг моего клитора, словно это стало его новой любимой привычкой. Мое тело отзывается тихим стоном, и его обнаженная грудь вибрирует у меня за спиной.

— В один прекрасный день я не смогу удержаться и использую твою прелестную дырочку, пока ты спишь, — произносит он хриплым утренним голосом. — Когда дело касается тебя, я слаб. У меня нет никакого самообладания.

Этот образ делает со мной что-то невероятное — что-то, чего мне следовало бы бояться. Ведь мысль о том, что тобой воспользуется властный мужчина, пока ты без сознания, не должна заставлять твою киску течь. Не должна, и все же... я выгибаюсь, прижимаясь задницей к его уже твердому стояку, стремясь к нему. Почти забавно, как мой разум пытается оправдать всё это, хотя я прекрасно понимаю: принадлежать ему кажется таким же естественным, как дышать.

— И тебе доброе утро, — дразню я его как раз в тот момент, когда он проталкивает кончик пальца внутрь моей влажной киски. Он входит легко; скапливающееся у входа возбуждение издает мокрый, чавкающий звук, когда он размазывает его.

Прошлой ночью я уснула, кончая с его именем на губах. Я принимала его пальцы и язык так долго, как только могла, но в какой-то момент мое тело просто отключилось. Но даже тогда он не перестал доводить мои ноги до дрожи, а киску — до онемения, вырывая из меня оргазм за оргазмом. Мне пришлось умолять, умолять его перестать заставлять меня кончать, со слезами на глазах и всем прочим. Никогда в жизни я не испытывала ничего столь же опьяняющего — и мне нравилась каждая секунда.

— Который час? Тебе нужно уходить? — Я пытаюсь приподняться на локте, не желая казаться слишком навязчивой или создавать у него чувство, будто я мешаю ему выполнять свою работу.

Сильная рука обхватывает мои волосы, притягивая меня обратно к себе.

— Нужно, — вздыхает он. — Но не раньше, чем я оставлю тебе кое-что, чтобы ты обо мне помнила. Иди сюда.

Он притягивает мои бедра к себе на колени, а я сжимаю перед собой простыни, не зная, чего ожидать.

Откинув одеяло и обнажив мою задницу, он сжимает и оттягивает мою мягкую кожу, пока я не чувствую, как он становится еще тверже под моим весом. Прошлой ночью он не трахал меня в задницу. Я не знаю почему, и мне почти хотелось спросить его об этом, потому что я предвкушала это. Но теперь он прямо здесь, выкручивая пробку из меня, оставляя меня чувствовать себя опустошенной и возбужденной.

— Что ты собираешься делать?

— Не задавай вопросов, ответы на которые уже знаешь, — цокает он языком, и два его пальца заменяют пробку, проталкиваясь внутрь моей дырочки. Я напрягаюсь от вторжения — пока не больно, но я никогда раньше этого не делала. Я нервничаю. — Если ты будешь так делать, будет больно. Очень. Так что впусти меня, ангел.

Я киваю, мое дыхание прерывается, когда я позволяю ему заявить права на эту новую часть меня. Свободной рукой он гладит меня по волосам, а я закрываю глаза, сосредотачиваясь на пульсирующем ощущении, разливающемся по всему телу.

— Открой рот для меня, — говорит он, опуская руку с моих волос к моим губам, где меня уже ждут два его пальца. Я повинуюсь, и он проталкивает их глубоко в мой рот, где мой язык невольно начинает обвиваться вокруг них. — Так много частей тебя, на которые я еще не заявил свои права. Мне все время хочется не торопиться с тобой, но это нелегко. Я хочу получить тебя всю.

Я могу лишь стонать в ответ, пока его пальцы двигаются одновременно и в моем рту, и в заднице, играя на мне, как на сложном инструменте.

— Ты будешь такой тугой вокруг моего члена, ангел. Я несколько дней ни о чем другом думать не смогу. Посмотри, что ты со мной делаешь, — задумчиво произносит он. А я и не хочу, чтобы он думал о чем-то другом.

Его пальцы покидают мой рот, и он рывком за волосы усаживает меня, даже не вынимая пальцев из моей задницы. Теперь они проникают еще глубже. Я скулю, чувствуя каждый изгиб его костяшек глубоко внутри.

— Не двигайся, пока я сам тебя не подвину. Поняла?

— Поняла, — сглатываю я, пока мое сердце бьется в хаотичном ритме.

Он первым встает с кровати, а затем тянет меня за собой. У меня нет иного выбора, кроме как последовать за ним, поскольку он не убирает пальцы из моей дырочки. Свободной рукой он открывает тумбочку и достает смазку, которую я купила даже не две недели назад.

— Откуда ты знал, что она у меня есть? — Мои щеки горят от стыда.

Но он не отвечает. Вместо этого он тянет меня за собой, приближаясь к столу на другом конце комнаты, где, как он и обещал, собирался нагнуть меня.

Он собирается выебать меня в задницу. Прямо как и обещал.

— Роуэн, — умоляюще произношу я, когда внезапно подкрадывается страх. Будет больно, что бы я ни делала или не делала.

— Я не остановлюсь, ангел. Как только я войду в тебя, есть только одна вещь, которая заставит меня прекратить трахать твою прелестную дырочку. Знаешь, что это?

Я быстро киваю, чувствуя, как его ладонь давит мне на спину, перегибая через холодный стол, за которым я работаю.

— Мое стоп-слово.

— Верно. Не проси меня остановиться. Не выкрикивай мое имя. Ни то, ни другое тебя не спасет. Только твое стоп-слово. Поняла?

— Д-да.

Щелчок открываемой крышки прорезает тишину, и следующее, что я чувствую, — это холодная смазка, льющаяся сзади на мою задницу и киску. Я вздрагиваю, а затем чувствую теплую руку Роуэна, которая размазывает ее, вытащив пальцы.

Он бросает смазку куда-то на стол, а затем обеими руками раздвигает мне бедра.

— Какая хорошая девочка. Хотел бы я, чтобы ты видела, какая ты сейчас красивая: раздвинула ноги и ждешь мой член в своей заднице.

Моя киска покалывает от его слов, хотя мне настолько неловко, что хочется сквозь землю провалиться. Держу пари, он видит каждую складочку и недостаток моего тела. Он не может говорить серьезно — сейчас я какая угодно, но только не красивая.

Его член подбирается все ближе и ближе, пока я не чувствую, как он проталкивает лишь головку внутрь моей тугой дырочки. Жгучее ощущение вырывает у меня болезненные всхлипы. Он слишком большой. Он слишком большой, и я ни за что не смогу его принять.

— Сможешь, — говорит он мне низким и контролируемым голосом. — Расслабься ради меня. Ты сможешь это вынести.

Мои мышцы сжимаются, а затем расслабляются. Он продвигается дальше, дюйм за дюймом, пока по моим щекам начинают катиться слезы. Мое стоп-слово уже наготове, вертится на кончике языка, но я пока его не произношу. Мое тело сотрясается от беззвучных рыданий.

— Больно. Так больно, Роуэн.

— Знаю, ангел. Дыши ради меня. Ты отлично справляешься.

Я пытаюсь делать то, что он говорит, но трудно сосредоточиться на чем-то, кроме боли. Пока Роуэн не просовывает руку между моих ног, надавливая на клитор. Я бормочу что-то невнятное, а моя задница внезапно сжимается вокруг него.

— Вот так. Блядь, какая же ты тугая. Еще совсем чуть-чуть.

Я стону и скулю, когда он в последний раз проталкивается в меня, а затем чувствую, как его пальцы впиваются мне в бедра. Без всякого предупреждения Роуэн приподнимает меня и сдвигает верхнюю часть моего тела немного вправо, опуская мою киску на угол стола.

— О боже мой, — вскрикиваю я; мой клитор пульсирует от удовольствия, когда холодное дерево оказывает на него именно то давление, которое нужно.

— Я хочу смотреть, как ты трешь свою маленькую киску об этот стол. Сделаешь это для меня, ангел?

Ему не приходится просить дважды. Я начинаю тереться о холодный материал, покачивая бедрами взад-вперед, отчего член Роуэна одновременно входит и выходит из моей задницы. Я делаю это медленно, чтобы не причинить себе боль. Это похоже на подключение к механизму, которым могу управлять только я.

Угол становится скользким от выделений, обильно покрывающих его; мои складки широко раскрыты, позволяя клитору скользить вверх и вниз. Моя киска сжимается, и задница делает то же самое — вот только там есть твердый стояк Роуэна, вокруг которого можно сжиматься.

Я запрокидываю голову назад, открыв рот и зажмурив глаза. Роуэн что-то шепчет мне на ухо, но я не слышу. Я полностью растворяюсь в этом чувстве — чувстве того, как он заполняет меня там, где еще никто никогда меня не трогал. И я продолжаю гнаться за ним, выжимая каждую последнюю каплю удовольствия, пока мои бедра не перестают двигаться сами по себе.

Из груди Роуэна вырывается рык, и он наматывает мои волосы на кулак, притягивая мою голову к себе, пока начинает трахать мою задницу так, как ему нужно. Жестко и безжалостно; боль смешивается с отголосками моего оргазма, заставляя меня кричать.

Как раз в тот момент, когда мне кажется, что я больше не выдержу, Роуэн кусает меня за плечо, заменяя одну боль другой. Этот укус оставит след.

— Так. Охуительно. Идеально, — выдыхает он, поглощенный погоней за собственной разрядкой. Мои руки тянутся в стороны, желая за что-нибудь ухватиться, чтобы удержать равновесие. Но единственное, до чего я могу дотянуться, — это края стола, которые не особо помогают.

Удар. Удар. Удар.

Стол бьется о стену, пока он трахает меня, и все, что я могу делать, — это держаться изо всех сил. Мои ресницы трепещут и закрываются, и внезапно я чувствую головокружение. Я знаю это чувство. Мое тело снова отключается. Но прямо перед тем, как я успеваю произнести свое стоп-слово, Роуэн останавливается, и теплая липкая жидкость наполняет мою задницу; он дергает меня за волосы, пока я не врезаюсь в его твердую грудь.

Я смотрю, как Роуэн пьет черный кофе, держа одну руку в кармане костюма. Он полностью одет и готов уйти. И я от этого не в восторге. Жаль, что я не согласилась переехать к нему. Я не знаю, когда увижу его снова.

— Иди сюда, — хрипло зовет он, и мое тело мгновенно притягивается к нему. Его язык проталкивается сквозь мои губы, приоткрывая их. На вкус он как кофе и моя имбирно-мятная зубная паста, и я улыбаюсь сквозь поцелуй. — Я буду скучать по тебе, ангел. Не знаю, когда мы сможем увидеться в следующий раз, но я использую любую возможность. Сейчас у меня сумасшедший график.

— Не волнуйся, — говорю я, прикусывая губу. — Я понимаю. К тому же, мне тоже нужно работать.

Он кивает, оставляя еще один поцелуй у меня на макушке, прежде чем достать что-то из нагрудного кармана.

— Приходи когда захочешь. Даже если меня там не будет, — говорит он, раскрывая мою ладонь, чтобы вложить в нее ключ. — Охрана пропустит тебя, в какое бы время ты ни пришла.

— Но если тебя там не будет...

— Я буду знать, что ты приходила. Этого будет недостаточно, но хоть что-то.

— Верно, — улыбаюсь я. Он улыбается в ответ.

— До скорой встречи, ангел.

С этими словами тепло его тела покидает меня, и я злюсь на себя за то, какой, блядь, нуждающейся в нем я себя чувствую. В конце концов, у нас обоих есть свои жизни, к которым нужно возвращаться. Я слышу, как за ним открывается и закрывается дверь, оставляя меня совершенно одну в квартире; всё, что у меня осталось — это его запах, пропитавший меня, и его сперма, которая все еще вытекает из моей саднящей задницы.

Медленно отмерев на том месте, где он меня обнимал, я иду в душ, чтобы собраться на день. В шесть утра обычно слишком рано для того, чтобы ехать в офис. Но мисс Прэтт сегодня уже там. И она написала мне, что, судя по всему, с делом что-то пошло не так, и нам нужно покопаться в дополнительных файлах.

Я намыливаю волосы шампунем, смываю его и, высушившись, наношу макияж. Затем натягиваю черные брюки с завышенной талией и накидываю кремовую рубашку. К тому моменту, когда я готова выходить, на часах шесть сорок пять — всё еще довольно рано. Именно поэтому я никак не ожидала увидеть то, что вижу сейчас перед своим жилым комплексом.

Я открываю дверь, и десятки фотографов и журналистов направляют на меня свои камеры и микрофоны. Вспышки слепят глаза, а люди перекрикивают друг друга, и все они чего-то от меня хотят.

Какого. Черта.

— Каково это — встречаться с командиром Роуэном Кингом? — спрашивает кто-то.

— Я...

— Чувствует ли он себя виноватым в смерти Коула Финнегана? — спрашивает кто-то еще, заставляя меня нахмуриться.

— Он...

— Дав! Сюда! — Женщина привлекает мое внимание. — Правда ли, что атаки CCSI куда серьезнее, чем нас пытаются заставить поверить?

Мой телефон вибрирует в сумочке, но я не решаюсь достать его, чтобы посмотреть. Я чувствую себя так, словно в мою личную жизнь бесцеремонно вторглись, просто оттого, что эти люди стоят передо мной. Перед моим домом. Ко мне бросается мужчина, и я в страхе отступаю назад, хотя по какой-то причине он выглядит так, будто хочет мне помочь.

— Сюда, пожалуйста, мисс Финнеган, — говорит он, хватая меня за плечо и ведя сквозь толпу людей, отталкивая их с пути.

— Ой, простите, — извиняюсь я, когда натыкаюсь на кого-то.

Мужчина открывает для меня черный внедорожник, и из-за того, что я совершенно сбита с толку, я спешу забраться внутрь. Задницу тут же пронзает боль, из-за чего сидеть становится неудобно. Даже сейчас, посреди этого хаоса, боль напоминает мне о Роуэне. Я понимаю, что именно этого он и добивался.

Мужчина закрывает за мной дверь, и, хотя гул стихает, теперь я чувствую, как подкрадывается страх. Кто он такой? Он может быть кем угодно, а я просто села в его машину так, будто знаю его. Блядь.

— С вами всё в порядке? — спрашивает он меня, садясь на водительское место.

Я киваю:

— Да, думаю, да. Простите, а вы кто?

— Зейн Хан. Я работаю на командира. Я и моя команда будем сопровождать вас повсюду, куда бы вам ни потребовалось, — говорит он, увозя нас подальше от папарацци. — Когда вы будете дома, мы будем дежурить вокруг вашей квартиры. Но не волнуйтесь, мы будем держаться на расстоянии. Вы даже не заметите нашего присутствия.

— Ох.

Когда Роуэн сказал мне, что расставит своих людей вокруг моей квартиры, я не ожидала, что это произойдет за считанные часы. Небольшое предупреждение было бы не лишним. Однако, достав телефон из сумочки, я вижу, что полученное сообщение от него. Когда он вообще успел вбить свой номер в мой телефон?

«Поезжай с Зейном, он отвезет тебя, куда нужно», — гласит сообщение.

«Что это за толпа папарацци???? — пишу я в ответ. — Это безумие. Это была всего лишь одна фотография!»

«Сама виновата. Если бы ты не была такой чертовски красивой...» — Он обрывает мысль, и я закатываю глаза, несмотря на улыбку.

«Предупреждение было бы кстати. Я думала, Зейн собирается меня похитить».

«Ты думала, я позволю тебе столкнуться с этой толпой в одиночку? Я рядом, ангел. Можешь расслабиться».

«Хотела бы я. Но прямо сейчас мне довольно проблематично сидеть».

«Блядь, ангел. Не заставляй меня разворачивать этот самолет».

«Ты в самолете?? Куда ты летишь?»

По какой-то причине он больше не отвечает. Я стараюсь не накручивать себя по этому поводу. Если он в самолете, ему, вероятно, пришлось отключить телефон. Надеюсь.

Зейн отвозит меня в офис, и большую часть дня я провожу за изучением показаний, пытаясь найти хоть что-то полезное для мисс Прэтт, что она могла бы использовать в нашем деле. В обеденный перерыв я иду за кофе и сэндвичами для нас обеих, и у меня возникает постоянное желание оглянуться через плечо, чтобы проверить, не идет ли за мной кто-нибудь.

Зейн сказал мне, что он и остальные будут наблюдать за мной из тени. Но даже зная это, по какой-то причине я не могу отделаться от ощущения, что мои новые телохранители — не единственные, кто заинтересован в том, чтобы следить за каждым моим шагом.