Ушла я в этот раз раньше, еще даже не стало светать. И пусть меня провожали недовольными взглядами, плевать. Я считаю, что и так сделала всё, что в моих силах. Поехала зачем-то сюда, отдать долг человеку, который в последнее время таким уже и не был. Должна терпеть всё это, в том числе постоянные угрозы, что оставят меня здесь. Да пусть только попробуют. Понимаю, что меня искать никто не будет, но я всё же могу сообщить на работу, подругам в конце концов. Не имеют права держать силой, дикие люди какие-то.

Пришла в свою комнату и, не раздеваясь, повалилась на кровать, пряча лицо в подушках. Спать хотелось невыносимо. Глаза покраснели, в них будто песка насыпали. Хорошо, что уже сегодня день похорон, хотя бы этот кошмар закончится. Надеюсь, что забуду всё это как дурной сон и не стану вспоминать.

Однако даже во сне мне не было покоя. Приснился Тимур. Не такой, каким он стал, а как тогда, в первое время нашего знакомства. Он был совсем другим. Высоким, красивым. Волосы светло-русые, глаза синие, хорошо одет, опрятно и дорого. Я тогда училась в художественном институте, куда поступила почти чудом, с таким-то конкурсом на место. Но мне повезло, наш детский дом попал под какую-то программу, что финансировало государство. Продвигали талантливых ребятишек.

Я уже ходила в художественную школу, поэтому директор выдвинула мою кандидатуру и еще нескольких ребят. Витька пошел в математический, Галя на иняз, Люба на финансы, ну и я в художественный на дизайнера. Если бы не эта программа, я бы в жизни не попала в такой институт, где учились одни мажоры из богатых семей.

Тимур приехал к своему другу, который заканчивал вместе со мной предпоследний курс, и я неожиданно оказалась в их компании. Мы пару раз выезжали на натуру, рисовать весенний лес, озеро, распускающиеся цветы. Тогда я не особо придавала значение ухаживаниям богатенького мальчика. Мне уже было известно, что на таких, как я, не женятся, особенно такие, как Тимур. Но потом всё оказалось совершенно другим.

Первое время я видела Тимура вечно весёлого, на красивой дорогой машине. Он возил меня в рестораны, водил в кино, покупал какую-то мелочь, которая для него ничего не стоила, а для меня была чуть ли не богатством. Помню, как я отчитала его за огромный букет белых роз, что он принёс.

— С ума сошёл! — возмутилась я, стоя в дверях комнаты в общежитии. — Это же такие деньги! Если хочешь что-то мне купить, то купи краски или бумагу, вот что мне нужно, а это всё… Красиво, но я практичная девушка.

— Ах, практичная, — смеялся Тимур, лохматя рукой свой затылок. — Ладно, будут тебе краски и бумага. Пошли гулять?

И мы гуляли, смеялись, целовались. Тимур сердился, что я не подпускаю его к себе ближе, но я не особо верила, что наши отношения продлятся долго. Поэтому не хотела терять себя как девушка, терять свою ценность. Да, такая дурочка была.

— Мне что, жениться на тебе, что ли? — ворчал он, когда я вырывалась из его слишком горячих объятий.

— Женись или не подхожу? — улыбалась я.

Мне бы тогда ещё заметить, что Тимур часто выпивает, что странно блестят глаза при встрече, а запаха алкоголя нет. Но я влюбилась, да. Тимур красиво ухаживал, красиво говорил, а предложение мне сделал в новогоднюю ночь, под бой курантов на Красной площади. Очень романтично, до слёз. И я согласилась… А после свадьбы Тимура как подменили.

Я переехала к нему в квартиру, новостройка в Куркино. Довольно уютная, с панорамными окнами на реку. Большая, светлая. Огромная кухня, где я мечтала готовить пироги, которые еще только собиралась научиться делать. Полгода относительно счастливых, без каких-то особых происшествий. Я была счастлива, летала где-то в облаках. Была влюблена и видела лишь то, что хотела или то, что мне показывал Тимур.

А потом началось… Первый раз он пришел ночью, совершенно невменяемый. Я прождала мужа до двух, а потом уснула в кресле в гостиной с книгой в руках, откуда меня силой выдернули и швырнули на пол.

— Бл***! — кричал Тимур, пиная меня ногами. — Ты такая же, как все! Ты!

Я закрывала как могла лицо, съёжившись на полу в позе зародыша. Удары не сказать, что сильные, так как Тимура изрядно шатало и он был без обуви, но все же было больно. Но еще сильнее был страх. Потому что это был не Тимур, а взбесившееся животное, существо, которое совершенно не реагировало на мои крики, стоны.

Все прекратилось внезапно, как и началось. Тимур просто обессиленно упал на диван и отключился. Я еще какое-то время лежала на полу, не двигаясь и всхлипывая, но потом осторожно встала, направляясь к двери. Собрала свои вещи и ушла. Переночевала у подруги с детского дома, которая прекрасно знала моего мужа и тоже была удивлена не меньше меня.

— Вот в жизни бы не подумала, что он такой, — говорила Света, когда мы сидели с ней на кухне и пили чай.

— Он дикий был, совершенно, — всхлипывала я. — Сумасшедший.

— Да с чего бы? Ты говоришь, не пьяный?

— В том-то и дело, что нет!

А на следующий день я его простила, поверила Тимуру, что ему кто-то подсыпал непонятное вещество в стакан.

— Прости, котенок! — чуть ли не плакал он, встречая меня с работы. — Ян приехал, мы зашли в какой-то клуб посидеть. Выпили по бокалу виски, а дальше я ничего не помню, совершенно.

— А где твой старший брат был? — злилась я.

— Ян? Наверное, уехал домой.

— И что, он бросил тебя в таком состоянии? Дай-ка мне телефон твоего брата, я с ним сама поговорю!

— Ну что ты, малыш! Ян он такой строгий, пошлет тебя куда подальше, обидит.

— Обещай мне, что больше никогда не пойдешь с ним в клуб и не будешь принимать ничего такого вне дома! — обнимаю Тимура, чувствуя, что он мой единственный родной человек в этом мире.

— Конечно, больше никогда, обещаю! — клянется он, прижимая меня к себе. — Я люблю тебя, котенок! Только ты меня не бросай, слышишь!

— Не брошу, но и ты не будь дурачком. В таких местах что угодно могут всучить.

— Никогда!

А через четыре месяца все повторилось. И снова приезжал Ян. Снова мой муж с ним встречался, а вернулся домой зверем.

Но сегодня я видела Тимура во сне. Такого, как раньше, милого, с улыбкой в глазах. Он сидел у моих ног, перебирал какие-то камушки на берегу быстрой горной реки. Солнечные лучики словно застряли у Тимура в волосах. Поднял ко мне лицо, прищурившись от солнечного света, посмотрел, заулыбался.

— Вспомнишь обо мне когда-нибудь? — спросил меня. — Хотя я напомню тебе.

— Как? — трогаю его теплые под солнцем волосы, убирая с лица.

— Скоро узнаешь.

И все, я проснулась покрытая липким и холодным потом от страха. Вроде бы сон такой, счастливый, радостный, но слова жуткие. Особенно в данной ситуации.

— Не хочу ничего знать, — шепчу, снова падая на кровать и кутаясь в одеяло.

Меня потрясывает, знобит.

— Покойся с миром, Тимур, оставь меня. Я не хочу больше тебя вспоминать.