Женщины вокруг меня продолжали выполнять свои обычные дела: кто-то шептал молитвы, кто-то просто сидел в тишине, все еще недоумевая от моего присутствия. Они смотрели на меня с любопытством и настороженностью, словно я была пришельцем, вторгшимся в их мир. Это начинало действовать на нервы.

Каждый раз, когда я возвращалась в свою комнату, чувства накатывали на меня волной. Я смотрела в окно на горные вершины, отражающие утреннее солнце, и думала о том, что через пару дней вернусь в Москву. Я надеялась, что смогу оставить все это позади, как сон, который заканчивается с рассветом.

Днем, когда мужчины собирались рядом с гробом, я оставалась в своей комнате. По дому стоял шум: женщины разговаривали громко, обсуждали все на свете, а я оставалась в стороне, будто была в другой реальности. По коридору постоянно кто-то ходил, во дворе тоже было шумно. Выйти из дома я не пыталась. Не хотела устраивать представление для местных. Будто они никогда не видели здесь чужого человека, только своих. Люди прибывали целыми семьями. Я только удивлялась, где они все размещаются. От этого внутри меня нарастала тоска, и я уже считала чуть ли не часы, когда смогу уехать отсюда.

К вечеру я последний раз спустилась к своему мужу. Усталость с каждым часом лишь усиливалась. Днем не особо удавалось поспать из-за криков на улице и шума в доме. И я буквально валилась с ног, все больше напоминая своим внешним видом скорбящую вдову.

Ко мне в комнату доставили вещи для похорон: черное кружевное платье с высоким воротником, полностью закрытое. Длинное до пят и рукавами, что прикрывали немного даже пальцы. Платок, черные колготки, белье. Я смотрела на себя в зеркало, представляя на своем месте черную ворону, вот на кого я была похожа. Все вещи подошли по размеру и были очень хорошего качества, я бы даже сказала, чуть ли не дизайнерскими. Ян дал понять, что не экономит на вдове своего брата. Что же, его право, мне все равно.

Я как обычно села на место у изголовья и молча смотрела на лицо своего мужа, когда неожиданно рядом села женщина, которую я до этого не видела. Вначале я даже не поняла, зачем она это сделала, и удивленно посмотрела на нее.

— Я Нана, — с легкой улыбкой произнесла женщина. — Не пугайся, меня попросили кое-что сообщить тебе насчет завтрашнего дня.

Я всматривалась в ее лицо и затем поняла, кто это. Слишком похожи оказались шоколадного цвета глаза и длинные ресницы.

— Вы мать Яна, — кивнула ей, успокаиваясь.

Почему-то из всех именно Нана казалась мне самой реальной и человечной, хотя и была неотличима по виду от остальных женщин. Всем, кроме красоты.

— Да и у меня есть право сидеть рядом с тобой, — мягко улыбнулась черноволосая красавица.

За черным платком и такого же цвета платьем скрывалась довольно хорошая фигура, а лицо поражало благородными чертами. Такие я видела раньше в учебниках по литературе. Красавица горных хребтов Кавказа. Нос с едва заметной горбинкой, красивые полные губы, глаза как у сына. Очень красивая женщина, даже в своем возрасте. Представляю, какой она была в молодости. Черные волосы, как у Яна, были почти спрятаны под платок, но пара кудрявых прядок выбралась наружу.

— Приятно познакомиться, — нисколько не кривила я душой. Это была единственная женщина, которая осмелилась со мной говорить. — Почему вам можно сидеть со мной рядом?

— Я старшая из жен, — пожала плечами Нана. — Вторая жена была мать Тимура. Я воспитывала мальчика с пятилетнего возраста, когда его мать покинула этот дом.

— Умерла? — я ничего не знала про мать своего мужа. Тимур пресекал все вопросы о ней. Просто говорил, что ее нет.

— Сбежала. Поэтому о ней запрещено говорить. Их брак с моим мужем был незаконным, поэтому Тимур не считался наследником.

— Мать Тимура не была замужем за отцом Яна? — удивилась я.

— Нет, ее привезли силой, и она долго сопротивлялась моему мужу, но все же смирилась. Как все думали, но оказалось, что не до конца. После того как родила мальчика, свои обязанности перед моим мужем выполнила, и он переключился на более молодую женщину.

— Почему он не отпустил мать Тимура?

— Зачем? — удивилась Нана. — Да и куда женщина уйдет от ребенка?

— Но она ушла…

— Ушла, да. Поэтому ее считают падшей женщиной. Никакая мать не оставит своего ребенка.

— И она была русская… — скорее подтвердила я свои предположения, чем спросила.

— Да. Мой муж оступился, когда привел в дом женщину не нашего круга, за что и не может простить себя до сих пор.

— Себя, может быть, а вот Тимура даже и не пытался, — сердито отвечаю ей, но тут же одёргиваю себя. — Извините, я не вправе обвинять вашу семью в отношении младшего сына.

— Отец Тимура давно смирился с этим. Тем более поведение младшего сына показало, что в нем течет дурная кровь. Тимур стал плохим человеком. Предал наш род, погряз в удовольствиях. Поэтому и тебя тут никто не примет. Ты слишком похожа на мать Тимура. Светлые волосы, голубые глаза. Тебе не будет здесь счастья, и никто не возьмет больше замуж.

— Да ни за что! Я и не собиралась здесь оставаться, — фыркаю в ответ. — Можно подумать, я рассматривала такой вариант. Завтра после похорон я сразу уеду, и больше вы меня не увидите.

— Разве? — удивленно смотрит на меня Нана. — Не думаю, что мой муж тебя отпустит.

— Я свободный человек и разрешения вашего мужа не спрашиваю.

— Только отец Яна решает, кому здесь оставаться, а кому нет. Насчет тебя уже дали указания. Ты будешь жить в старом вдовьем доме, других вариантов нет.