Смотрю на Викторию Алексеевну и, несмотря на всю серьезность ее слов, хочу их отрицать, но не могу. Она по-своему права. Людям не расскажешь, как обстоят дела у нас с Яном на самом деле и почему я живу в его доме, а не в доме покойного мужа.

— Так сложились обстоятельства, что я должна временно пожить у Яна, — вздохнув, объясняю матери Тимура. — Но в скором времени вопрос решится, я надеюсь, и сразу уеду домой. С Яном нас ничего не связывает.

— Разве? Может, тебе просто удобно так думать? — Виктория Алексеевна тянется к журнальному столику и берет оттуда газету. — Здесь написано, что вы были на благотворительном приеме и Ян не отпускал тебя от себя. Не думай, что я имею что-то против, но люди говорят…

— Это касается только нас с Яном и никого больше, — даже не прошу передать газету мне. — Извините, но я устала. Спасибо за чай, мне нужно ехать домой.

— Подожди, Кира, — успокаивает меня Виктория Алексеевна, сжимая руку. — Прости, если я лезу не в свое дело. Сама понимаешь, я волнуюсь за тебя и будущего внука.

— Ничего, это ваше право, но я сама решаю, как мне жить. — твердо отвечаю ей и по лицу вижу, что не нравится. Но я и не собиралась угождать матери Тимура. Мы с ней чужие люди.

— Верно, но… — снова начинает она, а я прерываю:

— Когда-то и вы были в похожей ситуации и приняли решение, которое изменило вашу судьбу. Поэтому оставим все как есть.

— Так ты знаешь мою историю, — поджимает губы Виктория Алексеевна.

— В общих чертах, и я вам сочувствую. Но что было, уже не вернуть. Мне очень жаль, что ваша судьба сложилась именно так. Оставить ребенка, спасая себя…

— Осуждаешь меня, Кира?

— Не знаю, — честно отвечаю ей, пожимая плечами. — Будь я на вашем месте, неизвестно, как бы все сложилось. Нам не дано знать наших сил и возможностей.

— Ян из семьи диктаторов, и ты сама понимаешь, что из этого следует. — тихо произнесла мать Тимура.

— Ваш сын тоже. Был из этой семьи.

— Вот именно. Мой мальчик остался в этой семье, которая его и сгубила, — сердито произнесла она. — А Ян ничем не помог.

Я промолчала. На самом деле я не знала, что думать о Яне. Он был не только братом моего покойного мужа, но и человеком, который поддерживал меня в трудные минуты, хоть и по-своему. Однако от слов Виктории в голове всё больше путались мысли.

Принесли новый чай, закуски, наш разговор продолжался, касаясь не только событий прошлых лет, но и малюсеньких радостей, таких как будущее появление ребенка. Виктория делилась воспоминаниями о Тимуре, о том, каким он был маленьким растяпой и как переживал из-за мелочей, как любил своих близких. Это было трогательно и в то же время печально.

— Я очень жалею, что не смогла взять его с собой. Я так много пропустила и так любила своего мальчика, — с грустью в глазах говорила Виктория. — Но с ним я бы не добилась всего, что имею сейчас. А когда пришло время, и я могла помочь Тимуру, он ушел от нас.

— Почему вы не встречались с ним раньше? — поинтересовалась я. — За все время, что я жила с ним, мой муж даже не сказал, что у него есть мать и это вы.

— Мой муж был категорически против общения с ребенком из этой семьи. Политика такое дело, что любой компромат может испортить всю репутацию. Никто не должен был знать, что у меня есть ребенок вне брака и я его как бы бросила. Это было условием моего мужа.

— А что сейчас?

— Сейчас Тимура нет, и я в любой момент могу опровергнуть все факты, если кто-то их мне предъявит. Просто посмеюсь наглецу в лицо.

— А как же будущий внук? Вы собираетесь участвовать в его жизни или я ошибаюсь?

— Почему же? — отвела взгляд Виктория. — Ребенок — это отдельная история.

— А мне кажется, у вас не получится скрыть появление внука или внучки в вашей жизни.

— Предоставь это мне, — улыбнулась мать Тимура. — Ты же не собираешься давать интервью и говорить всю правду?

— Зачем мне это? — фыркнула я. — Мне хватает внимания прессы из-за наследства будущего ребенка.

— Кстати, я хочу, чтобы мой внук или внучка помнили, чьи они дети, — сказала Виктория с нежностью. — Надеюсь, когда он вырастет, мы сможем рассказать ему или ей о Тимуре.

— Обязательно, — кивнула я, чувствуя, как поднимается внутри что-то теплое. — Я постараюсь, чтобы ребенок знал об отце. Тимур был хорошим человеком.

Тут я немного соврала, но и не собиралась рассказывать правду, каким стал мой муж незадолго до смерти.

Мы продолжали говорить о детских вещах, о том, как лучше подготовиться к появлению малыша, и вскоре я заметила, что между нами образовалась какая-то близость. Как бывает между женщинами, которые ждут появление родного им человека.

— Знаешь, Кира, — сказала Виктория. — Я не хочу, чтобы между нами стояло недопонимание. Я готова помочь, если ты в этом нуждаешься. Будь то советы, поддержка или просто разговор.

— Спасибо, иногда это бывает нужно. — с неохотой ответила я, понимая, что эта женщина на самом деле хочет быть рядом с моим ребенком.

— Но есть одно но… — произнесла Виктория Алексеевна. — Понимаю, что смерть моего сына сильно повлияла на тебя. Ты еще молода, красива, можешь начать жизнь с начала…

— О чем вы говорите? — нахмурилась я.

— Просто хочу тебе кое-что предложить, только пойми меня правильно. Вы прожили с Тимуром недолго, и ребенок лишь печальное напоминание о прошлом. Я могла бы забрать у тебя ребенка, за хорошую сумму, естественно. Ты начнешь жизнь заново, не будешь ни в чем нуждаться, а твой ребенок будет в хороших руках. Ты сможешь еще родить детей, создать семью. Я как бабушка позабочусь о твоем ребенке, дам хорошее образование, воспитаю. Подумай над этим.

— Над чем? — мне кажется, я ее не так поняла или наоборот поняла. — Вы хотите купить у меня нерожденного ребенка?! Я должна отдать его вам, когда он появится на свет?!