Дом красивый, мне нравится. Отделка в старинном стиле, высокие потолки, красное дерево. Виктория Алексеевна встречает меня у входа в строгом темно-синем платье, на ногах черные замшевые туфли-лодочки. Прическа идеальная, как и макияж. Словно только что вернулась с приема, только бриллиантов не так много, лишь серьги в ушах с жемчугом, да кольцо сверкает на пальце.

— Я очень рада, что ты согласилась приехать, — подходит ко мне мать Тимура, обнимает, целует в миллиметре от щеки. — Проходи в гостиную.

Иду за ней, сняв пальто и вручив горничной.

— Чай черный, зеленый или кофе? — внимательно рассматривает меня мама Тимура. Разглядывает, бросая взгляд на живот, который еще не виден. Мы сидим в прекрасно оформленной гостиной, романтическая классика, если так можно назвать. Бежевые стены под цвет сливочного масла, имитация колонн, хрустальные вазы и керамические изделия. Картины в крупных рамах, на которых изображены пасторальные и морские пейзажи, портреты, большое зеркало в резной оправе, статуэтки и декоративная посуда. В центре многоуровневая хрустальная люстра. Я словно во дворце, но королева тут одна, и это явно не я.

— Зеленый, если можно, — вежливо отвечаю ей. — Виктория Алексеевна, можно сразу к делу? Я немного устала после работы. Хочу домой.

— Понимаю, — вежливо улыбается мать покойного мужа. — Я хотела спросить тебя про беременность, как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке, — отзываюсь, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Может, не так ужасна встреча с матерью Тимура, как я себе представляла. — Беременность, как ни странно, проходит без особых проблем. По крайней мере пока.

Виктория Алексеевна наклоняет голову, изучает меня с какой-то настойчивостью, что вызывает во мне легкое беспокойство.

— Это хорошо. Я хочу знать, что ты и ребенок в безопасности. Я прекрасно понимаю, что ты сейчас переживаешь. Потерять любимого человека всегда сложно.

— Спасибо, — отвечаю я, встречая смело ее взгляд. — Как вы себя чувствуете? Ваша потеря намного больше моей. Сын — это родной человек, сочувствую вашему горю.

— Я держусь, — Виктория Алексеевна немного помедлила с ответом, а затем продолжила. — Ты же знаешь, что я не часто появлялась в жизни Тимура. Поэтому мы с тобой были незнакомы. Тимур не хотел, чтобы кто-то связывал его со мной. Это все его бывшая семья, отец, тетки… Именно из-за них я практически лишилась в свое время сына.

Злость в ее словах как будто ударила по мне. Я не собиралась жаловаться на свою судьбу, но было очевидно, что разговор углубляется в болезненные темы.

— Но Тимур всегда хотел, чтобы ты была счастлива, — добавила Виктория, вытирая слезу, появившуюся на ее щеке.

— Надеюсь, что это так, — тихо произнесла я. — Жаль, что вы так мало времени провели с ним, со своим сыном.

Мама Тимура чуть улыбнулась, хотя ее глаза все еще были полны печали.

— Я знаю, что для многих людей наши будущие с тобой отношения покажутся странными и даже непонятными. Но я хочу быть рядом, помогать тебе… и ребенку.

— Зачем? — вырвалось у меня. — Вы видите во мне просто мать вашего внука. Я вам не нужна.

Виктория Алексеевна внимательно посмотрела на меня и кивнула.

— Согласна, в какой-то мере ты права. Но, Кира, ты мать моего внука или внучки, и, естественно, тебе решать, будем ли мы общаться или нет. Но я надеюсь, что в тебе больше благоразумия, чем было в моем сыне.

Я открыла рот, чтобы что-то возразить, но не смогла подобрать подходящие слова. Неужели мать Тимура знала про его зависимость и ничем не помогла?! А если нет? Мои следующие слова должны быть максимально осторожными. Пусть Тимура уже нет, но я не хочу, чтобы Виктория Алексеевна знала эту позорную часть жизни своего сына.

— Естественно, я не собираюсь лишать своего ребенка бабушки, — ответила, стараясь не особо вдаваться в эту тему. — Но мне кажется, наш разговор немного преждевременный.

Виктория как будто на мгновение задумалась, а потом, собравшись с силами, ответила:

— Я хочу быть частью жизни моего внука. Хочу, чтобы ты не чувствовала себя одинокой. Мне кажется, у нас есть возможность создать нечто большее, чем только формальные отношения.

— Я не против, — сказала, облегчённо выдыхая. — Но думаю, что мы поговорим об этом после рождения ребенка.

Нам принесли чай, и Виктория Алексеевна разлила его по белым чашкам, пододвинула ко мне вазочку с печеньем и конфетами.

— Недавно испекли, свежее, — добавила она. — Угощайся.

Я кивнула, откусывая от тонкого песочного печенья по кусочку и запивая великолепным чаем. Как я и думала, разговор касался не только ребенка, но и затронул Яна.

— Будет ли бестактно задать тебе один вопрос? — улыбнулась мать Тимура. — Ты живешь в доме Яна, брата моего сына, работаешь с ним… Вас что-то связывает?

— Если вы хотите узнать, любовники мы или нет, то я отвечу: нет, Ян лишь помогает мне прийти в себя после смерти мужа. Ваш сын ушел при трагичных обстоятельствах и внезапно.

Это было не так просто, как я думала. Я почувствовала, как тяжеловесный груз, который несла на плечах, давит ещё сильнее. Виктория Алексеевна смотрела на меня, словно пытаясь понять каждое произнесённое слово.

— Понимаю, у нас обеих нелёгкий период, — сказала она, поправляя кружку с чаем. — Но, возможно, ты не совсем правдиво говоришь о своих чувствах к Яну. Вы живёте вместе, вас видят на приёмах, ещё не закончился траур…

Я вздохнула, чувствуя, как щемит в груди. Мой ответ был искренним, но всё же есть аспект, который я не могла игнорировать. Она права, Ян был рядом почти постоянно. Он заботился обо мне, поддерживал, и со стороны это выглядело неуместно.

— Ян действительно поддерживает меня, — согласилась я. — Но это не значит, что у нас с ним что-то большее. Я не готова к новым отношениям.

Виктория кивнула, и я заметила, как на её лице промелькнуло сомнение.

— Понимаю, что время требует своего, и каждый проходит этот путь по-своему. Но иногда, когда люди теряют кого-то близкого, они могут найти утешение в другом. Это нормально.

— Но не для меня, — не выдержала я. — Повторю, сейчас я не готова начинать что-то новое.

— Это вполне разумно, — мягко ответила Виктория. — Но, возможно, стоит подумать о том, что может вырасти из доверительных отношений. И тем самым ты даёшь тень на память Тимура. Вы живёте вдвоём под одной крышей, как ещё можно понимать данное обстоятельство? Люди будут думать, что ты забыла мужа, предпочитая ему брата. Это просто некрасиво, Кира.