Часть адреналина выветрилась к тому времени, как я вернулась в хижину, но руки все еще трясутся. Что, черт возьми, не так с той женщиной?

Я снова и снова прокручивала ее слова в голове, пытаясь понять, есть ли хоть какой-то шанс, что хоть что-то из этого может быть правдой. Потому что если это так...

Как только вылезаю из внедорожника, Габриэль тут как тут, принося с собой, как всегда, порыв ветра. Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней. Думаю, он сразу понимает, что дела идут не очень. Между его абсолютно черными глазами появляется складка.

— Что случилось? ‒ спрашивает он, и мне становится некомфортно, что я не встретила его более тепло. Уверена, что ему очень неловко ждать, пока я вернусь.

— Габриэль, мне нужно задать тебе вопрос.

Он просто кивает, а его тени беспокойно движутся вокруг него.

— До того, как эта женщина заперла тебя здесь, ты занимался с ней сексом?

На мгновение он не реагирует, просто смотрит на меня. А потом поднимает подбородок.

— Да, я спал с ней.

Это отвечает на многие мои вопросы о его сексуальном опыте, когда речь идет о человеческих женщинах, но не на все.

— Женщина... я не знаю... сделала что-то странное?

Кажется, он немного сжимается, как будто пытается стать меньше.

— Я не совсем понимаю, о чем ты. Странное?

Я начинаю задумываться об этой женщине. Что она сделала с Габриэлем, что он так отреагировал?

— Слушай, я встретила в городе человека, который сказал мне, что, если ты занимаешься сексом с кем-то, это может привязать тебя к нему навсегда. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Его глаза смотрят мимо меня, как будто он что-то обдумывает, а затем снова смотрит на меня.

— Но, если бы это было правдой, я был бы связан с ней, той, что привязала меня к этому месту.

Очевидно, я тоже об этом подумала.

— Она что-то сделала, может быть, до или после того, как вы двое переспали? Что-то необычное? — на этот раз, когда его глаза отрываются от меня, они опускаются в пол, и я вижу в них ту же печаль, что и раньше. — Прости, — говорю я ему. — Ненавижу спрашивать. Это явно…

— Все в порядке, — слова ворвались в мой разум, и затем он вздыхает. Я просто хочу снова увидеть его абсолютную радость. — Это агония. Мне трудно об этом говорить. Это... довольно трудное время. Ее звали Джули. Она была доброй и красивой. Я проходил мимо и остановился в лесу, когда она случайно оказалась снаружи, наблюдая за закатом. Она, казалось, не боялась меня. Было похоже, что она ждала меня. Сначала я не показывался. Я прятался, но потом она окликнула меня. Она сказала, что знает, что я там, и что мне не нужно прятаться. Так что... я не стал. Я вышел. Она пригласила меня сесть с ней. Она говорила со мной, как с реальным человеком. Признаю... это было опьяняюще.

— Ты настоящий человек, — говорю я, делая шаг к нему.

Он смотрит в мои глаза, и через него проходит легкий ореол.

— Мы говорили часами, а потом, в конце концов, мы закончили в ее постели. Я никогда раньше не был с человеком, только с другими Теневыми людьми, такими же, как я. Это было... потрясающе. Так, так мило.

Он замолкает на мгновение, его глаза смотрят куда-то вдаль, и я удивляюсь, когда во мне проносится вспышка ревности. Я не хочу думать о нем с какой-то другой женщиной, особенно с женщиной, которая причинила ему боль.

— Мы занимались любовью, и я чувствовал, как что-то изменилось. Это было как... я не знаю, это сложно объяснить. Это было, как будто я внезапно так сильно нуждался в ней, что я чувствовал, что умру без нее. Это было, как будто она была едой, и я был так голоден, что мог бы зачахнуть в любой момент. А потом она, ну, она привязала меня к кровати. Я не понимаю, как она это сделала, но когда она надела цепь на мои запястья, я не мог стать тенью. Я был полностью твердым, неспособным пошевелиться. А потом она ушла.

— О, Габриэль, — я беру его лицо в свои руки, потрясенная тем, что его пыл угас. Эта женщина, кем бы она ни была, ранила его, и ее предательство, очевидно, все еще держит его.

Он не встречается со мной взглядом.

— Я не понимаю этого, но думаю, что, когда она ушла, связь каким-то образом разорвалась, как будто она была испорчена, и вместо этого я оказался привязанным к дому. Это единственный способ, которым я знаю, как это объяснить. Если честно, я не думал, что секс имеет к этому какое-то отношение. Я думаю, она наложила на меня какое-то заклятие.

Я не могу этого исключить, но есть только один способ узнать наверняка.

— Если мы займемся сексом, есть шанс, что мы сможем разорвать твою связь с хижиной.

Он снова смотрит на меня с этим своим смущенным выражением. Его руки поднимаются, чтобы обхватить мою талию, и внезапно его тени тянутся вокруг меня, покрывая нас обоих, как какой-то полуночный пузырь.

— Но тогда мы будем связаны друг с другом. Тебе придется прожить свою жизнь со мной привязанным к тебе. Я не могу просить тебя об этом.

— Ты не просишь меня. Я предлагаю. Это единственный способ освободить тебя. Конечно, если ты этого хочешь. Я не хочу, чтобы ты был привязан ко мне против своей воли, как не хочу, чтобы ты был привязан к хижине, когда ты этого не хочешь.

Снова по нему пробегает легкий трепет.

— Не думаю, что я бы возражал против того, чтобы быть связанным с тобой. Я хотел бы пойти туда, куда идешь ты.

Я пожимаю плечами, пытаясь скрыть удовольствие, которое чувствую внизу живота от его слов.

— Может, это не так уж и плохо, когда за мной все время следует кто-то, кто может заставить меня кончить одним лишь своим умом.

Лукавая улыбка расплывается на его губах.

— Я могу заставить тебя кончить не только своим умом.

Тепло разливается по всему моему телу до самых пальцев ног, и я переплетаю пальцы с его, тяну его к хижине.

— Пойдем.

Он не сопротивляется. Как только дверь за нами закрывается, я поворачиваюсь к Габриэлю и прижимаю его к себе. Поднявшись на цыпочки, я нахожу его рот своим. Как и этим утром, одно лишь прикосновение моих губ, кажется, приводит его в неистовство. Он берет мое лицо в руки и целует глубоко, проникая языком в мой рот.

Утешает то, что это не его первый раз. В последний раз, когда я занималась сексом с девственником, я сама была невинна. И, на самом деле, в такой ситуации я тот, кто понятия не имеет, что они делают. Не то чтобы меня когда-либо трогал Теневой человек.

Когда я обнимаю Габриэля, его тени растягиваются вокруг нас, как и раньше, окутывая темнотой, словно нам нужно уединение, здесь, в этой пустой хижине. Я чувствую, как он твердеет между нами, и я начинаю отчаянно желать увидеть это, подержать, почувствовать его внутри себя.

Я отстраняюсь, глядя в его черные глаза. Не могу поверить, что кто-то может бояться его. Глядя в его глаза, чувствую только... безопасность.

— Могу ли я прикоснуться к тебе? — спрашиваю я.

У него на лице появляется такое выражение, словно я только что удивила его каким-то подарком, а затем он кивает.

— Да.

Я протягиваю руку между нами, приближаясь в темноте к его члену, и ахаю, когда соприкасаюсь с ним. Краска заливает мои щеки, когда я провожу рукой по всей его длине.

— Я могу сделать его больше, — говорит он, — если он недостаточно большой, чтобы тебе понравиться.

Я собираюсь возразить, сказать ему, что он намного больше, чем нужно, но тут он становится длиннее, и понимаю, что тени собираются на кончике, затвердевая и добавляя длины.

— Погоди, приятель, — говорю я с нервным смешком. — Меня вполне устраивало то, что было раньше.

— По моему опыту, женщинам нравятся довольно большие пенисы.

Я сдерживаю смех и делаю его члену длинные поглаживания от основания до головки.

— Ты идеален таким, какой ты есть.

Легкое мерцание проходит сквозь него, а затем он вталкивает меня в хижину, ведя к дивану. И осторожно опускает меня на него, а затем падает на колени передо мной.

— Я хочу доставить тебе удовольствие, — говорит он в моей голове. Его голос там всегда кажется интимным, но сейчас, когда вся моя кровь пульсирует между ног, это практически ласка. Я закусываю губу, когда он начинает тянуть за пояс моих брюк. Но даже своими ловкими пальцами он не может их спустить из-за узла на поясе.

Я хихикаю и отталкиваю его руки.

— Позволь мне.

Он садится на пятки и смотрит, как я сначала снимаю рубашку, а потом бюстгальтер. Он уже видел меня голой, так что это не совсем разоблачение, но, когда прохладный воздух касается моей груди и соски твердеют, он втягивает воздух. Его тени ползут из его тела и скользят по моему животу, покрывая грудь этим странным туманом.

Я чувствую, что он поглощает меня, а он даже не касается меня руками.

— Штаны, — говорит он, и я рассеянно встаю, чтобы спустить штаны и нижнее белье к ногам и вылезти из них. Как только они убираются с пути, Габриэль слегка толкает меня. Или, может быть, это тени толкают меня. Это все он, или тени существуют отдельно от него?

В этот момент я не знаю, есть ли у меня хоть какое-то дело до того, как он будет меня трогать.

Габриэль двигается вперед на коленях, и вид того, как он ползет ко мне, заставляет меня еще сильнее пульсировать между ног. Он раздвигает мои ноги, и когда воздух касается того места, где я так сильно намокла, я вздрагиваю.

— В первую ночь, когда ты была здесь, я учуял тебя, — говорит Габриэль, мельком взглянув на меня, а затем снова опустился между моих ног. — Ты была за тем столом, делала с собой восхитительные вещи, и я чувствовал запах твоего возбуждения снаружи хижины. Вот почему я пришел. Вот почему я смотрел, хотя и знал, что не должен был этого делать.

Он не ждет моего ответа. Он удерживает мой взгляд, а затем наклоняется вперед и проводит языком по моей влажной, горячей сердцевине. Я откидываю голову назад, задыхаясь. Инстинктивно тянусь вниз, чтобы взять его голову руками, и я в шоке, когда натыкаюсь на рога.

Мои глаза распахиваются, и я смотрю вниз между ног. Вокруг него так много тени, что я не замечала их раньше, но теперь я вижу их под этим углом, два рога, которые изгибаются вокруг его затылка.

Как будто он понял, что я потеряла фокус, Габриэль просовывает свой язык внутрь меня, и мне приходится схватиться за его рога, чтобы удержаться. Он пирует мной, и все, что я могу сделать, это наслаждаться этим, закрыв глаза и позволяя ему исследовать каждый дюйм меня. Я внезапно чувствую себя нелепо за то, что подумала, что это может быть его первый раз. Он явно знает, что делает.

Я нахожусь на самом краю, одной рукой обхватив рог, а другой вцепившись в ткань дивана, когда открываю глаза и ахаю.

Комната черная. Тени Габриэля полностью окутали нас, заслонив все, кроме нас. Они движутся над нами, как туман, и я чувствую каждую отдельную частицу на своей чувствительной коже.

И здесь, в защитном пузыре его тени, я чувствую себя в безопасности. Когда смотрю на Габриэля, наши глаза встречаются, я падаю через край, выкрикивая свое освобождение, пока он неустанно лижет, сосет и боготворит мою киску.

Когда мой оргазм спадает, и прикосновения становятся слишком сильными, я толкаю его рог, пока он не отпускает. Мы оба тяжело дышим, и даже когда он отстраняется, чтобы сесть на корточки, Габриэль гладит себя. Я хочу, чтобы он был внутри меня. Сейчас.

Словно прочитав мои мысли, он наклоняется вперед, его руки тянутся к моим бедрам, чтобы снова раздвинуть их.

Мир вращается, и он внезапно оказывается сидящим подо мной на диване, а я оседлала его, и мы оба все еще защищены его темным покровом. Я никогда не была полностью с ним, когда он абсолютно возбужден. Его член толкается в мою задницу, и я закусываю губу.

— Пожалуйста, используй меня, — шепчет он мне. — Используй меня для своего удовольствия.

Я беру его лицо в руки, наслаждаясь мерцанием, которое движется по нему, освещая мое зрение на секунду. Его руки находят мои бедра, крепко сжимая, как будто он не может сдержаться.

— Это то, чего ты хочешь? — спрашиваю я его. — Хочешь быть моей маленькой игрушкой?

Он дрожит против меня.

— Да. Да, пожалуйста. Я умоляю тебя.

О, он умоляет, и я в шоке от того, насколько мокрой я от этого становлюсь.

Я провожу пальцем по краю его нижней губы, а затем погружаю в его рот. Он тут же смыкается вокруг меня, его влажный язык обводит мой палец.

— Хорошие маленькие игрушки не двигаются, пока не позволят их хозяева.

Он стонет вокруг моего пальца, и я пользуюсь возможностью поднять бедра, а затем опуститься на его член. Его рот открывается, и моя рука падает на бок. О, боже, так хорошо ощущать его внутри себя. Я не могу поверить, что он даже на секунду подумал, что ему нужно быть больше, чем он уже есть. Его член такой большой, что почти больно, проталкивать все глубже и глубже.

Но потом что-то внутри меня меняется. Он не становится длиннее, но он становится толще, и мне кажется, что его форма... меняется. Я задыхаюсь, когда на его члене образуется шишка, которая сильно надавливает и трётся о мою точку G.

Из меня вырывается грубый, отчаянный звук, и я впиваюсь ногтями в его плечи. Это так приятно, что мои ноги дрожат.

— О, черт, да, — моя голова откидывается назад, тело полностью сосредоточено на том месте, где он трется об меня каждым движением наших бедер.

Когда он громко стонет, я открываю глаза, чтобы сосредоточиться. Он откинул голову назад, и я улыбаюсь, наблюдая за ним. Я едва могу разглядеть его в темноте, что окружает нас, его тело и лицо сливаются с тенями, но мерцание, пронизывающее его, и хаотичный водоворот черного дыма говорят мне, что он наслаждается этим.

Я нахожу его руку и прижимаю ее к своей груди, удовлетворенная, когда он инстинктивно обвивается вокруг меня.

— Пожалуйста, обхвати меня, — говорю я ему. Его глаза распахиваются, словно он вообще забыл, что я здесь. Он был настолько потерян в своих ощущениях.

— Да, — говорит он, надавливая большим пальцем на сосок, а другой рукой нащупывая клитор.

Я дрожу, резко наваливаясь на него. Любая надежда, что это могло быть чем-то сладким и нежным, ушла. И я этого не хочу. Кажется, он тоже этого не хочет, если устойчивым свидетельством тому служат стоны, вырывающиеся из его рта при каждом моем движении.

— Тебе нравится? — спрашивает он, но я слишком отвлечена всем этим: глубиной его члена внутри меня, подпрыгиванием собственных грудей, когда скачу на нем, опьяняющим ощущением его наготы, прижатой к моей. Я откидываюсь на корточки, прижимая ладони к его коленям. Должно быть, эта перемена действительно приятна, потому что он начинает издавать низкий, скулящий звук.

— Не кончай, — говорю я ему, уверенная, что он на грани. — Не смей кончать, пока я не кончу.

Он кивает, и я двигаюсь на нем быстрее, преследуя свой оргазм, все время осознавая, что он едва удерживает свой собственный. Я выдерживаю его взгляд, борясь с инстинктом отвести взгляд во время чего-то столь уязвимого, но когда его рука перемещается, опускаясь прямо на область моего сердца, и он смотрит на меня так, будто я сделана из звездного света, я разбиваюсь вдребезги.

Я кричу во весь голос, оргазм тянет меня в разные стороны, а темный туман вокруг меня ласкает мою сверхчувствительную кожу.

Когда я прихожу в себя, падаю на Габриэля и обнаруживаю, что он дрожит. Я смотрю на его острый выступ челюсти и улыбаюсь.

— Теперь ты можешь кончить, детка.

Он стонет громко и долго, руками обхватывая полушария моей задницы. Он швыряет меня на себя, его крик заглушается моей шеей. И когда все заканчивается, и я полностью бескостная на его груди, чувствую себя более умиротворенной, чем когда-либо в своей жизни.