Хотелось бы, чтобы я взяла больше вина. А у меня была только одна бутылка, потому что вообще-то не очень-то пью. Но когда узнаю, что застряла в хижине с теневым существом — или кем он там является — на целую неделю, это призыв к вину.

Я пытаюсь вернуться к работе, но как я могу сосредоточиться на этой книге, когда знаю, что Габриэль где-то рядом? Я сказала ему уйти как можно дальше, но это не значит, что он не наблюдает за мной. Это не значит, что он не может видеть меня прямо сейчас.

Покалывание пробегает по позвоночнику, и я оборачиваюсь, глядя в окно позади себя на деревья за пределами собственности. Долго и упорно смотрю в тени, но не вижу его. Конечно, не вижу. Он может смешаться с тенями. Он — тень. И у него есть многолетний опыт делать себя невидимым для людей.

Даже мысль о слове «человек» заставляет меня содрогаться. От мысли, что в этом мире есть существа, которые не являются людьми, просто ходят среди нас, меня подташнивает. Что еще обитает в мире, если существуют Люди-тени? Призраки, монстры и жуткие твари?

Мне становится плохо, как только эта мысль приходит в голову. Габриэль не жуткая тварь. Он был исключительно мил со мной. Не то чтобы он пытался завладеть мной или убить, или что-то в этом роде.

Я несу пустую чашку на кухню, где замечаю цветы, стоящие посередине стола. Гиацинты. Раньше я их толком не рассматривала, но теперь вижу их полностью. Они оттенков бледно-голубого и нежно-фиолетового. Я подхожу к ним, проводя по ним кончиками пальцев.

«Вот так. Порадуй себя, красотка...»

Воспоминание о его голосе вертится у меня в голове. Он сказал, что каким-то образом заставил меня почувствовать себя хорошо своими мыслями. Значит ли это, что он не может прикоснуться ко мне?

Я закатываю глаза и отпускаю руку от цветов. Неважно. Я не собираюсь позволять ему прикасаться ко мне. Мне следует уйти. Я знаю, что должна. Мне следует собрать вещи и убраться отсюда.

Но я потратила столько денег на эту неделю в домике, а прошло всего два дня. Я хочу, чтобы мои деньги окупились. Может, это не так уж и плохо, когда рядом кто-то есть. Он не будет беспокоить меня, пока я прошу его не приставать. Я могу продолжать работать, а он может просто тусоваться на деревьях снаружи. Так? Или ему нужно есть? И ходить в туалет?

Я чувствую себя такой глупой. Ничего не знаю о таком существе, как он. Может, мне стоило задать ему больше вопросов, а не выгонять его. Это могло бы быть более продуктивным.

Я поднимаю глаза, направляясь к окну, где солнце садится по ту сторону стекла, свет меняется на что-то аквамариновое сквозь деревья. Если бы я хотела, чтобы он вернулся, как бы я дала ему знать? Услышит ли он меня, если я произнесу его имя? Что, если я просто подумаю об этом?

— Габриэль? — шепчу я, и холодок пробегает по телу с одной стороны на другую, словно кто-то провел рукой под моими волосами. Я задыхаюсь, кладу руку на стол и чувствую, как соски твердеют от этого ощущения.

Габриэль стоит в углу комнаты, его очертания резко выделяются на фоне естественных теней, отбрасываемых солнцем. Я чувствую на себе его взгляд и держусь совершенно неподвижно, даже не совсем понимая, зачем его позвала. Я понятия не имею, что делаю.

— Да, Калиста? — спрашивает он, и его голос почти мурлычет.

У меня сотня вопросов, но я не могу заставить себя задать ни один из них. Я даже не знаю почему. Они как будто застряли у меня в горле, как будто если открою рот и заговорю, то захлебнусь ими. Я делаю глубокий вдох, ощущая его плотное присутствие в углу, а затем говорю:

— Думаю, я лягу спать пораньше. Спокойной ночи.

По его лицу пробегает дрожь, но он просто говорит:

— Спокойной ночи, Калиста.

Я поворачиваюсь, чтобы выйти из кухни, но в последнюю минуту возвращаюсь.

— Спасибо за цветы.

Он весь мерцает и расплывается, словно кто-то бросил камень в пруд, и я сдерживаю улыбку, выбегая из кухни и направляясь по коридору в спальню.

* * *

Несколько часов спустя я все еще лежу без сна в постели, уставившись в потолок. Мне все кажется, что я вижу движение краем глаза, все время быстро оборачиваюсь, чтобы проверить, не видя ничего, кроме теней. Насколько хорошо Габриэль может смешаться с тенями? Смогу ли я сказать, что он там, несмотря ни на что, или он сможет сделать себя незаметным?

Полагаю, я думала, что меня будет трясти от того, что он где-то там, но я чувствую себя странно... в безопасности. Уверена, что он не собирается причинять мне вред, так что, может быть, он сможет держать подальше любого, кто мог бы это сделать. Окидываю взглядом окна на стене с другой стороны комнаты и начинаю чувствовать покалывание внизу живота, которое становится почти неловким.

Мой разум ушел... в интересные места. Я не могу не думать о том, что чувствовала прошлой ночью, когда проснулась от голоса Габриэля у своего уха. Это было похоже на то, что он был со мной в этой постели. Это было похоже на то, что он шептал мне, пока он касался меня. Может ли он коснуться меня?

Габриэль? Я думаю его имя, размышляя, приблизит ли это его так же, как это было, когда я произнес его имя вслух. Но в комнате тихо, спокойно, ни одна из теней не движется.

Движение снаружи привлекает мое внимание. Я едва могу различить его в темноте, но мне кажется, я вижу легкое мерцание среди деревьев. Пока смотрю, одна из теней в лесу начинает распространяться, этот черный дым, который, как я теперь знаю, каким-то образом связан с эмоциями Габриэля. Означает ли это, что он счастлив? Или взволнован?

Я закусываю губу, пересматривая свой план. Должно быть, я сошла с ума. Но, честно говоря, тот оргазм, который у меня был вчера вечером, был лучшим оргазмом за последнее время, и что ж, если Габриэль может сделать это только с помощью своего разума...? У Людей-теней есть члены? Теневой член?

Тень снаружи смещается, и мне кажется, что я могу различить его глаза, эти ониксовые шары, но, возможно, мне просто кажется, что я их вижу, поскольку я знаю, где они будут расположены по отношению к остальной части его тела. Сдвинув одеяло до колен, я приподнимаю рубашку ровно настолько, чтобы провести рукой по голому животу. Я вздыхаю, тут же чувствуя тепло между ног.

Мой последний парень сказал мне, что мне слишком нужен секс. Он сказал мне, что женщины не должны быть такими возбужденными все время, и тот факт, что я хочу этого каждый день, означает, что со мной что-то не так.

Но я не чувствую, что со мной что-то не так. Просто чувствую, что мое тело готово чувствовать все время. Даже не только сексуальные вещи. Это все. Холодный бриз, рябь на поверхности воды, жар потрескивающего огня. Я просто всегда была такой чувствительной, и это никогда не казалось чем-то плохим.

Задрав рубашку до шеи, я закусываю губу от ощущения открытого воздуха на сосках. Они твердеют, и я тянусь, чтобы ущипнуть один, дергая его пальцами и двигая бедрами от того, как это приятно. «Коснись меня», — говорю я Габриэлю в своей голове, но это явно не так, как эта штука работает, потому что тень за окном не движется. Он не подходит ко мне. Он не тянется своим разумом и не скользит по моей коже, как он делал прошлой ночью.

Но я не могу заставить себя открыть рот и попросить его об этом. Поэтому я решаю соблазнить его. Не отрывая взгляда от того места, где, как я думаю, находится его член, я стягиваю трусики с ног и отбрасываю их в сторону. С того места, где он стоит, я не думаю, что у него хороший обзор. Поэтому я двигаюсь, поворачиваясь достаточно, чтобы, когда я позволяю ногам раздвинуться, я знала, что у него есть идеальный вид моей киски.

Просто знать, что он смотрит, быть уверенной в этом на этот раз, делает меня мокрой. Я просовываю руку между ног и нахожу клитор, стону, когда начинаю его обводить.

Что-то накрывает меня, как облако. Оно оседает на моей коже, как капли дождя, но когда они приземляются, все, что я чувствую, — это счастье, порыв, желание. Это он. Каким-то образом я могу чувствовать все, что чувствует он.

И от этого я еще больше увлажняюсь.

Из меня вырывается какой-то внятный звук, похожий на вой, но даже я должна признать, что это его имя.

— Габриэль, — вырывается из меня пронзительным голосом.

Через секунду он уже рядом со мной, его силуэт резко выделяется на фоне других теней в комнате.

‒ Красивая девушка... ‒ шепчет он мне в голову, и мой рот открывается от вздоха. Это не шёпот. Его слова, они, как ласка, для моего ума.

— Пожалуйста, — наконец заставляю себя произнести вслух.

Он не спрашивает меня, чего я хочу. Ему не нужно. То, что он делает со своим разумом, касается меня, посылая ударную волну от сосков вниз к клитору. Боже, я не знаю, как он это делает, но это, как будто он касается меня везде, поджигая изнутри. Давление скручивается вокруг клитора, и я впиваюсь пальцами ног в матрас, тело выгибается над кроватью.

‒ Так хорошо?

— Да, — практически кричу я, вся неуверенность улетела вместе с ветром. — Да, вот так, ты так хорошо справляешься, — я не знаю, откуда берутся эти слова, но они вырываются из меня.

Когда я поворачиваю к нему лицо, я вижу мерцание его, словно иголки звездного света на фоне темноты. То, что я сказала, явно сделало его счастливым. Его желание почти осязаемо.

— Это то, что тебе нравится? — спрашиваю я, осознавая почти болезненное удовольствие между моих ног так же, как и его наслаждение, волнами переливающееся по мне.

Он кивает, его глаза прикованы к моим.

‒ Я хорошо справляюсь?

То, как он спрашивает, его голос дрожит от волнения, заставляет меня ухмыляться в потолок. Нужно ли хвалить Габриэля? Если да, то я определенно могу сделать так, чтобы это произошло для него.

— Такой хороший мальчик, — шепчу я, и он загорается. Ну, насколько может загореться Человек-тень. Он сверкает всеми цветами радуги.

‒ Могу ли я... Могу ли я прикоснуться к тебе? ‒ спрашивает он, задыхаясь, что даже не имеет смысла, потому что он у меня в голове. Могут ли мысли потерять дыхание?

Между моих ног, я капаю, клитор гудит, как будто каждая унция крови пульсирует там. Если он сможет коснуться меня, это станет еще интенсивнее?

— Да, — шепчу я, неуверенность скручивается комком в животе. Что я делаю? Это человек, которого я даже не знаю, и он даже не человек! Он буквально живая тень, и я позволю ему доставить мне удовольствие?

Его рука змеей вытягивается, черная, как уголь, и скользит между моих ног, накрывая мои. Я задыхаюсь, потрясенная тем, насколько он кажется твердым. Часть меня думала, что он может пройти сквозь меня, как призрак, но этого не произошло. Он теплый, как человек, и его мягкие пальцы касаются моих, как человека. Я убираю руку с пути, и когда его пальцы находят мой клитор, я откидываю голову назад и стону. Я хватаюсь за его руку и качаю бедрами по его руке. Это так приятно, чувствовать чьи-то руки на себе после столь долгого времени.

Схватив его за запястье, я прижимаю его немного ниже, пока два его пальца не погружаются в меня, а основание его ладони не упирается в клитор.

‒ Правильно ли я делаю?

Мои глаза распахиваются, встречаясь с его взглядом в темноте. На его лице проступает румянец. Он... краснеет? И тут меня осеняет. Он никогда раньше этого не делал? Может, просто не с кем-то, кто не похож на него. Занимаются ли Люди-тени сексом друг с другом? Они должны, верно? Внезапно я уже не так уверена.

Я киваю и улыбаюсь ему, пытаясь подбодрить.

— Давай быстрее, — говорю я ему. — Сильнее.

От него исходит волна черного дыма, а затем его другая рука ложится мне на живот. Он прижимается ко мне. Он держит меня внизу. Рука между моих ног начинает яростно, сильно и быстро двигаться, и я кричу. Я обхватываю рукой запястье, удерживающее меня внизу. Я не хочу терять ощущение прикосновения. И я не думаю, что он хочет, чтобы я его потеряла.

— Ты так хорошо справляешься, — выдавливаю я. — Продолжай. Не останавливайся. Будь хорошим мальчиком и заставь меня кончить.

Его глаза сверкают, а затем, к моему удивлению, что-то теплое и влажное плещется по моему животу. Мой взгляд метнулся к серой жидкости на моей коже. Он только что…?

Видя его освобождение на мне, наблюдая, как его рука держит меня, пока другая качается между моих ног. Это слишком. Я кончаю, борюсь с его хваткой, чтобы извиваться под его рукой. Ох, черт, ох, черт, это так хорошо.

Тело обмякло, и пока я лежала там, Габриэль медленно убрал от меня руки. Я быстро повернула голову, желая мельком увидеть его член, теперь, когда я знаю, что он у него определенно есть и он определенно его использует, но все, что я вижу, — это кружащиеся тени.

Я подумываю попросить его показать мне, но чувствую себя измотанной и бессильной, поэтому вместо этого сворачиваюсь калачиком под одеялом и закрываю глаза.

И где-то в глубине сознания слышу его голос:

‒ Спи. Я буду присматривать за тобой.