От мыслей о том, что нас здесь может ждать какая-то хтонь такого уровня было сильно не по себе. Неназываемую боялись до усрачки все, кого я видел. Иными словами и не скажешь — все кто с ней встречался, опускали глаза в пол, вздрагивали и дальше по списку.

Наверное, у этого были веские причины.

Вспомнилась Дина. Она говорила правду, предупреждая о предателях, и она предлагала союз. В то, что она хочет сбежать со Стены — верю. Ещё она предлагала стать частью группы, чтобы Система повысила шанс повстречать бога Разума вместо богини Пустоты.

Как по мне — обмен шила на мыло, конечно. Вот был бы там кто-то просто злой и тупой, чтобы его заманить в ловушку и отделаться малой кровью и без превозмоганий. А то тут я прямо чую, какая-то гадость готовится.

Не могут эти картины быть здесь просто так.

— А кто нибудь с ней сталкивался? — спросил я.

— С хозяйкой пустоты? — переспросила Альма. — Нет, Миса лично никогда её не встречала. Моя мать просто была одержима ею какое-то время.

— Божественное чудовище, — сказала Селена. — Я видела её образы в мыслях людей. Она невероятно красива. Даже у меня дыхание перехватывало и хотелось ей служить, просто от одного её вида.

— Я была знакома с Лаской, её сосудом, — подтянулась к разговору Белая. — Обычная женщина, средней внешности, Ничего особенного. Эффект вознесения?

— Тео говорил, у него дома её называли Сехмет. — добавила Альма. — Кажется, это её старое имя, до того как она назвалась тем именем, которое её призывает.

Рейн снова застрял перед картиной. Я обернулся и увидел как он пристально смотрит на очередной портрет Гильгамеша. На этот раз в роли грозного судьи, нависшего над двумя перепуганными проходчиками.

— Аркфейн был одержимым пустотником и не ведал, что творил. Гильгамеш — это не ты, а всего лишь дурман в голове. Подумай, каким ты был до фрагмента левиафана. Память мы теряем при перерождении, но внутренний стержень остаётся. Ты всегда искал справедливости, просто в одной из множества жизней ты был обманут.

Рейн указал на крупную картину, висящую рядом. Сияющий шестикрылый ангел рядом с мужественным блондином с мощными мышцами, мужчиной-энирай с книгой, знакомым щуплым пареньком, которым был Леви. Незнакомая женщина со светлыми слегка вьющимися волосами и девушка, совсем ещё юная, как для Стены.

— Когда Чёрное Солнце пало, оно оставило шесть осколков. У нас с Эхмеей был активный ассимилятор хаоса, — начал перечислять Рейн. — Нашей стихией был свет, а с ним получилась астерналь, стихия лжи и фанатиков. Меас и Леви получили искажение пустотой, поэтому их ослепил страх. Лиаре и Мариэль досталась стихия бездны. Мы их сочли менее опасными. Самыми сильными были именно хаотические, как ядро монстра… боги, не верю, что так хорошо всё это сейчас помню.

— Не хочешь вспоминать — не глазей по сторонам, — посоветовал я. — А мне вот любопытно.

— Мне тоже, — признал Рейн. — На одной картине мне попался Неро. Так я себя называл в жизни до Гильгамеша и был последователем магии ветра. Хорошая была жизнь… Жаль, закончилась в «несуществующих землях».

— А вы кем ещё были? — спросил я у остальных идущих рядом со мной.

— Девушкой, другом… пустотной нежитью, адептом Тиши, — вздохнула Эстель.

— Вон, глянь, какие мы классные, — Мерлин кивнул на картину, где очень похожий на него парень с более короткой стрижкой кудрявых и более светлых, волос использовал магию хаоса в компании незнакомой девушки-воина и, видимо, Эстель, только здесь она была блондинкой, и, судя по лиловым глазам, пустотницей.

— Добро пожаловать в клуб, — мрачно улыбнулся я, хлопнув Эстель по плечу. На соседней картине тоже была она, но уже в другой компании, с несколькими тари перед лысым котом в сапогах и в эпичной шляпе. — Это тоже ты?

— Угу… первый урок Безупречного, куда меня затащил Син… видишь того мага в алой мантии?

Парень казался мне откуда-то знакомым. Может, он тоже когда-то встречался мне среди жизней в Стене?

— Папа? — неожиданно воскликнула Альма и подошла ближе к картине. — Это же «бешеный кот»? А мама здесь есть?

Она едва не лезла сама в картину, но, похоже, так и не нашла, кого искала.

— Это твой отец? — заинтересовался и Рейн.

— Отец Мисы, — помрачнела Альма.

— Чем-то похож на Арка, — заметил мастер стихий. — Теперь понятно, почему ты его зовёшь братом.

— Не, вы совсем не похожи, — вмешался Мерлин. — Плохо помню этого Сина-кота, но он, вроде, с какой-то бабой носился, пустотницей, а ты у нас идейный проходчик Стены.

— Они очень похожи своей волей двигаться к цели, не смотря ни на что, — возразила Альма. — И не «какая-то баба», а моя мама!

— Начинаю понимать, что Стена нас свела в одну команду явно не просто так, — усмехнулся я. Затем обратился к Страннику. — А что у тебя?

Он как раз застыл перед картиной чуть в стороне от нас. Услышав вопрос, он некоторое время медлил, словно думал, стоит ли делиться чем-то глубоко личным, но затем ответил:

— А мой мир выглядел вот так, — сказал он с заметной тоской, не отводя взгляд от картины.

Я проследил за его взглядом. Место на картине было уютным: красивые дома с изящной архитектурой, высотой в три-пять этажей, шпили и купола из голубого камня, площадь, на которой собралось множество людей перед крупной постройкой, напоминающей храм. В центре находилась статуя головы волка, отливающая фиолетовым цветом.

Люди испуганно смотрели в небо, которое затягивала радужная пелена со множеством молний, а вниз вместо дождя падали странные чёрные сферы.

Я понимал, что Странник — один из людей на площади, но как он выглядел без маски, я не знал.

— Что это?

— Скрежет, — ответил Странник. — Сакральный момент моей жизни. Явление, природу и суть которого никто так и не понял. В тот день я и другие мои коллеги обрели силу амарантина.

Он замедлил шаг и остановился. Я не видел его взгляд, но щемящее чувство тоски по дому взаперти в чужом мире было почти физически ощутимым, потому я поспешил перевести взгляд на рогатую целительницу.

— Я вспомнила прошлую жизнь Альмы, — ответила она. — Третий человек в крупном клане в срединных секторах. Меня звали Альмалексия. Легендарный снайпер. Это была хорошая жизнь. Я рада, что вспомнила о ней больше.

— А Алихаю с Мисой? — спросил я.

— Нет. Ничего об этом.

— Интересно… — момент показался мне любопытным. — Может, Система игнорирует всех, кто не проходчик?

Рейн пожал плечами. Альма задумалась и кивнула:

— Может быть.

Я оглянулся в поисках подходящей цели и увидел Лифу, которая о чём-то общалась с Тео, идя рядом с молчаливой Серой, зависающей на каждой картине.

Махнув друзьям, я чуть задержался и подошёл к ним.

— … так что да, предок у нас может быть и общий, но мы совсем разные. И крысами никогда не были, в отличии от некоторых, — закончила эльфийка и вопросительно посмотрела на меня. — Да, командир?

— Как вам галерея? Смотрю, вы не глазеете по сторонам, как все.

— А зачем? У меня сестра увлекалась живописью. Закапает эло и бежит рисовать золотыми красками… Эротика у неё особенно чувственно получалась… а потом на её колонию напали деирдре. Впрочем, это не моя сестра… наверное, я должна сменить имя, чтобы избавиться от ненастоящего прошлого.

— Возьми. У тари была похожая традиция, — кивнул Тео. — Когда они понимали, что изменились слишком сильно, то меняли имя, чтобы подчеркнуть, что они уже не те, что были когда-то.

— А тебе галерея тоже не зашла? — спросил я.

— Когда мы с Альтаиром брали главный храм Эхмеи в моём мире, там полно было такого творчества. Или чьи-то гениталии, или он сам красуется мышцами, хренов нарциссичный мудак. Прямо дежавю, там тоже были такие залы-галереи. Только более пафосно, с золотом, фруктами и полуголыми наложницами.

— Кого-нибудь знакомого на картинах видел?

— Эхмею пару раз… ублюдка Меаса, чтоб его черти держали в этой вашей Стене до самого её разрушения.

— И всё?

— Мне достаточно, — поморщился Тео. — Когда-то мы с Кирай считали его своим учителем… А он просто использовал нас в своих опытах.

Парень крепче прижал к себе растерянную Серую, которая не отрываясь смотрела на портрет очень похожей на неё девушки с живыми, насыщенными, утраченными смотрителем Обсерватории эмоциями.

Я кивнул и поспешил к своим в голову растянувшегося рейда.

Теория подтверждалась. Поэтому в первый раз картины нас не заинтересовали. Там было прошлое трёх тел с двадцать первого, но для нас оно ничего не значит — просто жизнь случайных людей.

Приближался предпоследний зал.

Концентрация воспоминаний нарастала. Я старался не смотреть на картины лишний раз, но всё равно взгляд то и дело скользил по стенам и, слава строителям, что «мои» прошлые воплощения здесь были разбавлены прошлым всех обладателей духовного ресурса в рейде.

Меарк Бледный. Мрачный черноволосый нав, некромант и, похоже, некрохимеролог. Я вспомнил кадр, когда так же стоял перед дверью без стены, не решаясь войти. Помню, как медленно протягивал тонкую белую руку со следами нанесённых шрамированием магических формул. Вспомнил жажду знаний такой силы, что рядом с ней всё меркло. Женщины, дружба, богатство — всё отступало на второй план.

Помню, как за спиной стояла армия моих некрохимер, морфов и мёртвых элементалей. Армия ещё сильней, чем пришла со мной сейчас.

Но что было дальше? Что случилось, когда я открыл эту дверь?

Ещё шаг. Я замер. Передо мной был весёлый молодой парень, который кругами прыгал короткими порталами со шлейфом по зелёной локации вокруг слаймов.

Встряхнул головой. Да, эта картина была живой, движущейся. А часть рамы — расслаивалась, будто битая графика в играх.

— Я один вижу, что эта картинка живая? — спросил я, надеясь удостовериться, что с моей психикой всё в порядке.

— Угу, живая, — подтвердил Мерлин. — Это что за воплощение такое? Помнишь?

Отрицательно покачал головой.

— Только то, что в этой жизни называл себя Волком… и эмоции радости. Не знаю, что это была за локация, но у меня здесь буквально эйфория.

— Других движущихся портретов мы пока не видели, — заметил Рейн.

Нас прервал резкий вскрик. Я обернулся и увидел с грохотом падающую на пол Аси. Нападения не было, девушка просто… рыдала?

Так… пора с этим что-то делать. Мы такими темпами к концу этой галереи сами попросим ту девку нас добить.

— Вставай, Аселла! — требовательно сказала Альма и протянула руку подруге. — Вставай, наказующий Мисы Триединой! Ты больше не «дочь ведьмы». Вспомни нынешнюю себя сейчас!

Та покачала головой и медленно начала подниматься с пола.

А я вдруг увидел за девушками ещё одну разыгравшуюся драму. Перед стеной стоял Наги, касаясь металлической рукой скелета крупного портрета с жизнерадостным парнем с каштановыми волосами и в очках.

Железный скелет будто рыдал, хотя едва ли он в нынешнем облике был способен на столь сильные чувства. Скорее, их напрямую перегонял в него портрет из его прошлой жизни.

К чёрту, — решил я.

— Мерлин, потрать, наверное, немного маны всё-таки, будь добр — сказал я.

— Жалко, — заметил он. — Я во всех жизнях был такой классный. Сейчас, походу, у меня самая мирная жизнь, хе-хе…

— Потом оплачу всем желающим сеанс регрессивного гипноза у Фреда, — отмахнулся я. — Но чую, если не вмешаться, это плохо закончится.

— Если войти сюда одному, сойдёшь с ума ещё в первых комнатах, — поддержал меня Тео. — Давно надо было это сделать. Я помогу, Мерлин.

Судя по рыдающей Серой рядом с ним, он моему решению был очень рад.

А мне было действительно жаль так делать. Любопытство внутри меня просто билось загнанным на убой зверьком, требуя найти какое-то немедленное решение. Билось надеждой, что та же Сайна вполне могла бы сделать запись с дронов, например.

Я оглянулся по сторонам, пытаясь уловить что-то ещё в последний момент. Увидел крупный портрет ещё одной версии себя, с массивным длинным луком. Вспомнил тот кайф, который испытывал каждый раз, когда слышал его треск от натяжения.

Пронеслись лица товарищей в группе, с которой тогда ходил в качестве стрелка-сенсора. И встала в памяти дверь посреди пустоты.

Чёрный Арам, так звали меня в той жизни. И тогда я тоже доходил до тридцать девятого. Тоже был здесь. Это была уже вторая вспомненная жизнь, где я входил в эту дверь и не возвращался. Третья, если считать эту.

И от понимания этого факта в сердце начинали разгораться сомнения.

Кто такой истинный враг? Не веду ли я свой рейд на верную смерть? Или эти картины здесь именно для того, чтобы я так подумал и развернулся обратно? Что, если эти воспоминания — ложь, внушённая этим местом? Кто сказал, что это действительно мои прошлые воплощения, а не вымысел?

Предпоследний зал охватили аспидное пламя Мерлина и чёрный огонь Тео. К ним присоединились Кель и Ариддарх, видимо решив, что приказ касался всех магов со стихией огня.

Последний зал.

Уже без картин. Только камни и клумбы, где теперь располагались мои растения, были прикручены турели Сайны, горели ионоцветы и летали облака миазмов лишайника. Вдоль стен — ряды нежити, поднятой Мордредом и Крайном.

— Мы готовы, — выдавил я из себя и обернулся к рейду. — Всем принять зелья укрепления духа! Час на перерыв, чтобы все пришли в себя и приготовились к бою. Затем принимаем зелья и поехали.

Мне ответили горящие глаза проходчиков, излучающие готовность.

Рейд занимал задуманные заранее позиции. Альма накладывала пламя Асгора. Софья ходила с тележкой, полной боевых зелий. Народ постепенно приходил в себя. Воздействие на разум не подтвердилось. Всего лишь картины, как и говорила Аси. Просто картины с воспоминаниями.

Я встал перед дверью. Мы окружили её на случай, если так удастся потом ударить врагу в тыл.

Стоял и смотрел на дверь, будто пытался её узнать. Перед глазами был бледный некромант, который пришёл с армией мёртвых и проиграл. А за ним лучник, который шёл за другим лидером, но закончил свой путь так же, как тот некромант.

— Ты избранный, Арктур, — я почувствовал, как Тия берёт меня за руку.

— Да, мы уже кучу фильтров так прошли, — поддержала её обычно сомневающаяся Сайна.

— На шаг ближе к свободе, — улыбнулась Селена.

— Я больше, чем был Гильгамеш. Мы пройдём Стену, Арк, и вытащим нас всех из этой дыры, — уверенно сказал Рейн.

— Кстати, если меня убьют, будет большой бабах, — добавил Мерлин с усмешкой. — Я мстительный!

— Жаль, что Принц не может этого видеть, — вдохновенно улыбалась Белая.

— Поехали, — повторил я и протянул руку к двери.

Ладонь коснулась холодного металла ручки. Потянул на себя, готовясь в любой момент перескочить в тело заранее созданной копии, если меня убьёт на месте какой-то ловушкой, незамеченной Эстель и Странником.

— Хочешь знать, кто твой истинный враг? - пронёсся леденящий шёпот у меня в голове.

По телу пробежали мурашки. Конечности будто онемели, а я словно просто со стороны наблюдал, как дверь со скрипом отходит в сторону под моей рукой.

— Хочешь знать, кому ты обязан всем худшим, что было в твоей жалкой жизни, ничтожество?

Тия ничего не говорила о голосах в голове.

Неужели истинный враг просто играл с нами всё это время?

Или нет.

Что, если испытание уже началось и шло полным ходом?

Что, если мы были отсканированы этими картинами?

Поздно.

— Я — тот, кого вы больше всего боитесь. Тот, с кем ни один из вас не способен совладать. Я — все возможности, что ты упустил. Жизнь, которую ты не прожил. Я — твой истинный враг, Арктур.

Дверь распахнулась, и передо мной предстал тот, кого я хотел бы увидеть в самую последнюю очередь.

— Я — это ты сам, — прошептал Аркфейн тихим вкрадчивым голосом и улыбнулся.