Всё так или иначе сводилось к одному. Всё упиралось в силу и права доступа. Причём первое вполне способно перетекать во второе. Леви получил статус куратора благодаря этому…

Я вытащил из кармана на свет прозрачный шарик. Он напоминал каплю идеальной, кристально чистой воды и был как будто не из этого мира. Он казался слишком чистым для этой реальности, будто и не отсюда вовсе.

Впрочем, стихия созидания и не относилась к стандартным, известным Системе стихиям. Но из-за того, что она часто встречалась там, где был замешан духовный ресурс, в каждом секторе найдётся кто-то, кто знает байку об универсальной стихии, которая способна в лёгкую уделывать пустоту, мёртвую магию, которая считается на пару с радиацией самыми страшными проблемами Стены. Впрочем, даже с радиацией бороться мы уже научились через смену тел, так что можно было бы отдавать ей почётное первое место… если бы не стихия созидания.

Леви с её помощью обманул Систему, заставив считать себя куратором.

Работало это на чистой вере миллионов людей, которые, в общем-то, и влачили своё жалкое существование лишь ради этого. Всё прочее созданное левиафаном было лишь отводом глаз.

— Они как бы нарастают за выслугу лет, — произнёс Странник, беря шар в руку.

Мы сидели на пятнадцатом и смотрели на подготовку рейда к походу.

Свершилось это аж на восемь дней позже запланированного. И на самом деле, случилось бы ещё позже, если бы разведка не сообщила, что в двадцать третьем вновь собираются тёмные силы, возможно, готовясь в поход по наши души во славу Ивента. Такого мы допустить, конечно, не могли, и пришлось поспешить.

Всё это время мы готовились, но по большей части морально. На сбор всего необходимого для спуска ушло четыре дня, причём моего участия в этом много не требовалось, чем беззастенчиво пользовалась Тия и другие девушки.

К спокойной обстановке, царской еде, мирному духу десятого и долгим страстным ночам привыкаешь быстро, и с каждым днём работать хочется всё меньше и меньше.

Спокойная праздная жизнь… затягивает. Когда каждый день посвящён лишь отдыху, велик соблазн послать всё куда подальше и действительно основать своё королевство где-нибудь в другом секторе и жить в своё удовольствие. Даже прикидывал, что технически можно было бы построить новую базу на двадцатом этаже восемнадцатого сектора. Чтобы жить в глубине Стены генератор не нужен, монстры плюс-минус терпимые. Нужно только расспросить у Аси, кто там наместничает.

Однако это очень опасные мысли. Потом по мою голову придёт Фрау или ещё какая-нибудь нечисть, и однажды им повезёт. И здравствуй — всё заново.

— То есть, чем дольше левиафан правит, тем больше с него падает таких фрагментов? — спросил я у парня в маске.

— Да, именно так. Точный принцип работы не спрашивай — я прежде не держал в руках лут с левиафана и, признаться, никогда таким желанием и не горел.

— Почему, разве ты не хочешь стать богом?

— Не, я просто хочу домой, — легко ответил Странник.

— А если этот статус и есть путь домой?

— Тогда я бы подумал, как встроить его безопасно. Чего ты в общем-то и добиваешься, так что вперёд.

— Арктур, — послышался голос Белой. — Рейд готов, можем выступать.

Я кивнул и поднялся. Странник протянул мне фрагмент левиафана.

— Чёрное солнце дало, вроде бы, пять или шесть фрагментов. То есть, оно было в три раза сильней нашего Голубя.

— Не удивительно. Леви получил часть силы Чёрного Солнца и стал левиафаном-самозванцем здесь. А Солнце было изначальным левиафаном, созданным самой Системой на заре Стены. Полагаю, оно просуществовало там до самой гибели от рук Гильгамеша и его последователей.

— Жаль, Рейна уже не расспросить…

— Фрагменты левиафанов слишком могущественны для человеческого разума. Практически все, кто напрямую их встраивает — заканчивают так же. Без побочных свойств их могут встраивать только кто-то со статусом выше, то есть боги. Как поступила Миса. В будущем если усилить связь с божественностью, Лис или Нэсса могли бы попробовать. Но я бы всё равно не рекомендовал.

Мы продолжили разговор уже по пути. Я занял своё место во главе рейда рядом с Тией. Белая тоже осталась тут, наш разговор её тоже заинтересовал.

— А каким образом у Леви вообще появился лут созидания? От Чёрного Солнца он получил пустоту. Это её естественный враг.

— Первый лежит в основе, но «нарастает» то, что чаще всего применяется. Пустотники бывают двух типов. Психопаты, которым в радость издеваться над другими, идя на поводу у стихии, и те, кто пытаются сохранить адекватность, всячески ослабляя влияние стихии и не прибегая к её силам.

Я кивнул. Действительно, при всех своих недостатках, Леви-Голубь никогда не был садистом и не делал зло ради зла. Скорее, извращённая стихией и страхом паранойя заставляла его это делать, чтобы не стало ещё хуже. В сущности, великий куратор и левиафан, серый кардинал сектора был просто насмерть перепуганным бедолагой.

— Значит, он мог взять созидание и применять его, чтобы иметь противовес пустоте? Белка, расскажи о способности Принца. Чем была его магия слова?

Девушка задумалась.

— Это было совсем не так, как у Нэссы, — ответила она после паузы. — У силы Принца не было визуальных эффектов. Просто… люди верили ему. У него была очень сильная харизма. Он умел убеждать других и заражать своим огнём, умел вдохновлять… Окружающие часто видели в нём великого лидера, даже мессию…

— У меня сложилось впечатление, что он больше хитрил, чем был великим вожаком.

— Да, — кивнула Белая. — Это только впечатление, но оно очень сильное. На самом деле да, он был очень хитрым, умным… чем-то похож на тебя… Но у него не было такого стержня из уверенности в своей правоте и упрямства. Он ко всему относился легко, как к игре. В общем-то он и сам любил повторять, что это всё просто игра, и нужно получать от неё удовольствие.

— Ничего себе игры, — меня пробило на нервный смех.

— Ну, в этом был весь он, — она чуть улыбнулась. — Его стержень был в самомнении. Такой лёгкий нарциссизм, знаешь? Он никогда не сомневался в себе и считал себя самым умным, тем более что он и правда во многом был гением. Но в итоге это его и сгубило.

— Как он использовал созидание? Ты видела его логи встройки каких-нибудь навыков?

— Видела, но это тебе ни о чём не скажет. Класс мага слова для Системы не родной, она ведь почти не понимает принципы работы созидания. Потому описания были как у Хантера, так что по контексту трудно понять, что тот или иной навык действительно делает. А как это работает на практике, он никогда не рассказывал.

— Но как-то же ты поняла, что он пользуется своей силой?

— Я думаю, его сила и была в харизме. Люди ему верят, он им рассказывает что-то, и когда критическая масса верящих в его слова достигала нужной отметки, происходило чудо. Но не напрямую, а через набор случайностей.

— Напоминает магию хаоса, — заметила Тия.

— Тари называли это магией судьбы, — ответила Белка. — Как по мне, очень меткое сравнение. Обстоятельства, множество мелочей выстраивались так, что всё складывалось в его интересах. Поэтому я как бы не видела его магию, но я видела череду успешных действий. Причём он рисковал намного больше тебя. Как наш спуск на двадцатый, когда нас едва не положили некрочеширы и Аси. У Принца практически все планы были такими, на самой грани, когда шансы на успех минимальны.

— Значит, манипуляция вероятностями за счёт веры окружающих?

Я оглянулся вокруг в поисках Нэссы. Они с Хантером тоже согласились выйти в рейд за новым терминалом, за что я был очень им благодарен. В первую очередь предсказателю, чьи способности могут нам спасти жизнь в этом походе.

Сейчас парочка общалась друг с другом, не слушая наш разговор.

— Нэсса! — окликнул я её. — Расскажешь нам про созидание?

— Про что конкретно, Арк? — отозвалась девушка.

— Манипуляция вероятностями? Магия судьбы? Завязки на веру? Что-то из этого у тебя есть?

— У меня всего четыре навыка, — ответила Нэсса. — И те не особо полезны. Созидательный рост — это обычный манареген, но здесь его нужно было ставить отдельно. Магия созидания для изучения заклинаний… но ты хоть одно заклинание этой стихии встречал? Разве что стихийный контроль помогает ставить всякие щиты и перенаправлять энергию в другие навыки. Но это только против мёртвой магии. Остальное без толку.

— Звучит как бесполезная стихия только для защиты от пустоты.

— Могучий Мик классный, — ответила Нэсса. — Единственный реально крутой, им постоянно пользуюсь. Даёт большой бонус в бою против монстров, которые сильней меня.

— На фронтире это каждый второй монстр.

— Созидание не может давать бонус к урону, у него вообще нет атакующих свойств, — вставил Странник.

— Так он меня бафает, а не урон, — улыбнулась Нэсса. — Чем сильнее враг, тем сильней буду и я в плане возможностей тела. Способности, жаль, не балансирует, а монстры сильны в основном свойствами.

— А новый навык? Озарение, кажется? — припомнил я.

— Как твоя мудрость природы с безжалостностью Альмы и защитой разума. Полезная штука, но у других стихий есть аналоги.

Я перевёл взгляд на Белую.

— Что-то совсем другое.

— Класс играет большую роль, — сказала она. — Принц был магом слова, а не тёмным паладином.

— Леви был сказочником. Потому промывал мозги через комиксы и прочий контент на тридцатом. А мне, получается, дадут что-то на архидруида. Или эссенциарха.

Оба варианта были не очень, но отдавать фрагмент кому-то другому я не собирался. Однако, если я хочу повторить трюк Леви с рангом куратора, мне нужно нечто близкое к его возможностям.

Леви воскрешал своих последователей по щелчку пальца, значит, в принципе это возможно. Ревизор у нас появится только, если мы как-то сумеем отловить Фрау во время её очередной подлянки и не позволим сбежать. Сильного проходчика поймать очень непросто. Координатор — следующая ступень за аудитором. Как этот ранг получают — понятия не имею. А вот путь к несуществующему куратору как минимум точно возможен.

В крайнем случае можно попробовать состряпать для Тии новое тело из погибшего расходника, ещё не успевшего получить статус, поставить фрагмент созидания в него, затем попытаться отыграть роль Принца для нужного класса, и новым куратором станет Тия. Но это оставим на крайний случай.

Рейд пересекал сектор от центра в сторону двадцать третьего сектора. Среди техноцита всё чаще зияли проплешины, но монстры на дорогу ещё не выходили. Я в очередной раз себе напомнил о том, что этим вопросом необходимо будет заняться в скором времени.

Вскоре вдалеке показался разделяющий сектора барьер. Однотипный выжженный тоннель уже начал надоедать после долгого перехода.

У края сектора нас ждал сюрприз. Я издали увидел группу проходчиков и тяжёлую боевую технику. Совсем как это было на границах пятнадцатого и шестнадцатого сектора.

О том, что впереди люди, сообщила Эстель, услышав их задолго до того, как мы смогли их увидеть. Я сразу же растительной эмпатией связался с зеленью, которую распространил по всей Дороге в секторе, и увидел тех, кто стоял на границе.

— Это свои, — сообщил я с удивлением.

Большая часть рейда на границе была мне незнакома, но я узнал проходчика Зарю из Гильдии, а затем Конного Клуба. У него был тот же класс, что у нашего Лиса, практик пути.

Проходчики здесь были явно давно и надолго. У перехода стояли массивные боевые машины и турели. Но направлено всё это было в сторону двадцать третьего.

Мы открыто пошли вперёд, чтобы нас заметили издали и не приняли за чудовищ.

— Доброго времени, братья-проходчики! — приветствовал я собравшихся впереди людей.

Нас заметили и встречали. Но не враждебно — большая часть проходчиков осталось в машинах или сторожили барьер.

— Арктур! Рад тебя видеть, дружище! — улыбнулся высокий темноволосый проходчик в голубом узорном кимоно с большой двуручной катаной за спиной. — Какими судьбами здесь? Ты вроде бы спускался вниз, да так и пропал надолго.

— Да, обстоятельства завели в другой сектор. Недавно вернулись, — улыбнулся я ему в ответ.

Мы крепко пожали друг другу руки.

— Зачем вы здесь? Смотрю, надолго. Пахнет у вас тут вкусно, — нос щекотал запах супа, который сейчас кипел в большом казанке над огнём слева от Дороги.

— Сразу видно, долго вас не было. Кто-то должен сектор прикрывать, а то лезет всякое.

— С двадцать третьего? А барьер?

— С начала нового Ивента он как открылся, так и не закрывается. Приходится вот, сторожить.

— И что, часто лезут?

— Да не то чтобы, — отмахнулся Заря. — Все монстры там очень тупые, лезут, только если случайно рядом окажутся и почуют свежие души. Большинство — цепи мёртвой магии. Проклятые, скверноботы, моргфреймы, войды, умертвия, хтонии… Все неразумных форм. Что-то с разумной жизнью там туго.

— Отсюда по двадцать шестой сектор разумных монстров практически нет, там же был Хостер, — пояснил я. — Он всё, способное к сложному мышлению, истреблял под корень. Разве что внизу что-то осталось.

— Понятно. А вы здесь какими судьбами? Я думал, вы сменщики. Ещё удивился, что так рано. Нам ещё двое суток здесь стоять.

— А техноцит наш или с той стороны не помогает?

— Здесь его уже перебили давно, — усмехнулся Заря. — Там же монстры где-то на восемь этажей сильнее, чем тут, так что местную живность чужаки легко гоняют.

— Это инициатива архитопов? — спросила Белая.

— Да, пять дней назад был совет альянса. Решили, что каждая фракция от десяти человек в составе должна по очереди защищать переход. Иначе, если не сторожить переход, твари расплодятся тут, и сложность сразу подскочит, и у нас будет полно новых цепей.

— И что, даже Свора согласилась?

Заря рассмеялся.

— Ха! Скажешь тоже, Арктур. Кто ж им доверит такое? Представь Медведя, сторожащего сектор от пустотных цепей. Нет, это только для тех, кто входит в альянс топов и может поставить нормальный рейд. В общем, те, кто понимают, зачем это делается. Кстати, вас, по идее, тоже касается. Хотя вы и так… Лифт построили.

— Если надо — будем дежурить, — согласился я. — Хотя лучше подумать, как устранить проблему в корне.

— Убить всех пустотных тварей в двадцать третьем? — усмехнулся Заря.

— Хах, разве что если у тебя есть личный Хостер, — рассмеялся я в ответ. — Не, скорее барьер укрепить как-то. И оборону лучше организовать автоматическую, роботы и турели. Их пустотники не чувствуют и меньше будут лезть сюда в принципе.

— Ну, это тебе к Альянсу, обсудите. А пока лучше так, чем повышение сложности от тварей с двадцать третьего. Там такое водится, что наши проклятые потом кажутся безобидными.

— Безобидных пустотников не бывает, — заявила Белая.

— Так зачем вы тут, если не к нам на смену? — спросил Заря.

— В двадцать третий идём, как видишь. Так что некоторое время вся нечисть будет у нас на хвосте.

— Это хорошо, хоть одну ночь поспим по людски. Любят они ночные прорывы устраивать. Но вы там смотрите осторожней. Для вас монстры конечно уже не смертельные, но это всё ещё сильные пустотники. На пятнадцатом, как у нас за двадцатым.

Я не стал говорить, что мы собираемся за тридцатый. Звучало это слишком безумно. Но у нас был серьёзный аргумент в виде ассимилированного лангольера. Правда, были и другие подводные камни такого спуска, и изучать их нам придётся уже на своём опыте.

— А далеко собираетесь? — словно прочитав мои мысли, спросил Заря.

— Пока на двадцатый, а там посмотрим, — уклончиво ответил я.

Первым делом нужно было изучить бывшие владения Мракрии, а ныне, получается, земли Тахиона, унаследовавшего Стальную Дубраву и власть над техноцитом.

— Хотите глянуть на землю там? — понял практик. — Хорошая мысль. Не забудьте потом поделиться информацией. Мы периодически тоже совершаем вылазки.

— О, это интересно, — разговор сразу стал приобретать для меня ещё больше смысла. — И что там?

— Да то же, что и сюда лезет. Больше всего там умертвий и скверноботов. Это магическая нежить с пустотой и одержимые мёртвой магией машины. Реже войды, это что-то вроде нематериальных сущностей. Ну а морги и хтонии это джек пот. Сложный противник. Если вы на двадцатый, то, скорее всего, повидаете минимум половину списка. Сектор разнообразен по части цепей мёртвой магии. Думаю, даже что-то новое встретите.

— Спасибо за предупреждение. Постараемся соблюдать осторожность.

— Рад помочь. Если ещё есть какие вопросы — спрашивай. Если за два дня вернётесь, возьми с собой что-нибудь памятное оттуда. И буду рад послушать историю о вашем пути.

На этой ноте мы распрощались, и рейд Ордена двинулся дальше, сквозь незарастающую дыру в барьере в сторону чёрного зева Дороги в двадцать третьем секторе.