— Кстати, ученик, а что это у тебя в рюкзаке так подозрительно позвякивает? Неужто тоже какой-нибудь сюрприз припас?

Такое «перекладывание ответственности» застало Ворна врасплох, заставив вспомнить о содержимом его рюкзака — двух ТТ с почти заполненными магазинами, о существовании которых он предпочитал не распространяться. Обработанные маслом и готовые к использованию. Однако, демонстрировать их сейчас было нецелесообразно, особенно Кириллу, который, скорее всего, попытается конфисковать эти полезные для изучения в Ордене старинные предметы. Взгляд на Борга подсказал Ворну, что тот тоже осознал правоту Профа. В сторону Кардинала Ворн поворачиваться не решался, опасаясь увидеть аналогичный понимающий и любопытный взгляд. Эти пистолеты подросток отыскал в торговом центре, всего их было три, но один он спрятал в подземелье Алтая, а два других взял с собой на случай крайней необходимости. На случай, прямо скажем, очень опасный. Он обдумывал возможность подарить один пистолет Боргу, зная о его умении обращаться с огнестрельным оружием, но не находил подходящего момента и места для столь конфиденциального разговора. Постоянное присутствие посторонних не позволяло обсудить то, что оба попаданца предпочитали держать в секрете.

— Гранаты отсутствуют, — произнес Ворн с максимально открытой улыбкой. — А вот шум в рюкзаке — это нехорошо, — добавил он, становясь серьезнее. — Сейчас все исправим.

Он не торопясь опустился на землю, снимая рюкзак с плеч. Заметил краем глаза настороженность в взгляде Кирилла, и медленно принялся открывать рюкзак. Внутри оказались поношенные плоскогубцы, свёрток с медикаментами, несколько пузырьков с неясной жидкостью и… неожиданно, настоящий напечатанный учебник по хирургии, из библиотеки профессора! Борг скептически фыркнул, в то время как Профессор заметно воодушевился, увидев знакомую книгу. Кажется, обстановка разрядилась.

— Неужели ты взял его с собой⁈ — воскликнул Профессор с радостью. — Прекрасно! В таком случае, на следующей остановке мы продолжим занятия! — он потирал руки в предвкушении.

Воспоминания постепенно возвращались к Профессору, и он с увлечением делился со спутниками эпизодами своей насыщенной жизни или устраивал познавательные беседы во время остановок. Любой вопрос, касающийся терапии болезней или повреждений, вызывал у Профа бурный поток знаний. Ворн взял учебник, поскольку боялся, что потеря памяти у ученого затянется, а желание освоить целительское искусство было велико. Вот и стащил. Ну, или взял почитать, ненадолго.

Приведя в порядок содержимое рюкзака и убедившись в отсутствии лишнего шума путем подпрыгивания, необычная группа путешественников двинулась дальше, углубляясь в чащу леса. День еще не закончился, но сквозь плотную крону могучих деревьев свет проникал слабо.

Земля под ногами оказалась влажной и скользкой, усыпанной гниющими листьями, будто в насмешку перекрашенными в зловещие оттенки багряного и коричневого. Воздух сгустился словно наваристый суп из отчаяния, пропитанный запахом прелой листвы и чего-то неуловимо мертвого. Даже самые оптимистичные члены группы притихли, ощущая, как лес медленно, но верно обнимает их своей ледяной хваткой.

Деревья-великаны, словно злобные тролли, переплели свои корявые руки-ветви над головами, создавая непроницаемый полог. Свет, пробиваясь сквозь него, казался болезненным и искаженным, рисуя на земле причудливые тени, похожие на танцующих демонов. Повсюду слышалось странное эхо, усиливающее каждый шорох и шепот до размеров зловещего хора. Казалось, сам лес дышал, наблюдая за путниками своими сотнями невидимых глаз. Мертвенная тишина окутывала это место, словно саван. Даже ветер, казалось, боялся проникать сквозь густую чащу переплетенных ветвей, и лишь редкие солнечные лучи пробивались сквозь мрачные кроны, рисуя призрачные узоры на усыпанной костями земле. Запах тления и гнили пропитал воздух, создавая тошнотворную атмосферу, от которой некуда было деться.

Здесь и там виднелись останки тех, кто осмелился войти в этот лес, но не смог из него выбраться. Белые кости, обглоданные неведомыми тварями, валялись вперемешку с полуистлевшими лохмотьями одежды и ржавыми обломками оружия. Черепа с пустыми глазницами, казалось, безмолвно кричали о своей ужасной участи, а обломки ребер торчали из земли, словно надгробные плиты, отмечающие место гибели несчастных.

Среди человеческих костей попадались и останки животных — оленей, волков, медведей, — что свидетельствовало о том, что лес пожирал всех без разбора, не делая различий между хищником и жертвой. Казалось, сама земля пропитана кровью и страданиями, и каждое дерево, каждая травинка здесь были свидетелями чьей-то мучительной кончины.

Иногда, в тишине, можно было услышать тихий шепот, словно эхо давно ушедших голосов. Это были то ли звуки леса, то ли призраки прошлого, которые продолжали блуждать среди костей, напоминая о том, что ничто не забыто, ничто не прощено.

Вдруг Гобла споткнулся обо что-то под листвой. Нагнувшись, он с отвращением обнаружил полуистлевший сапог, а в нем… кости.

— Опаньки! Кажется, кто-то не дошел до финиша, — усмехнулся он, помахав перед собой останками ноги.

— Фу! Выкинь! — скривился Ворн. — Мерзость какая!

— Это тебе мерзость, а мрякулу твоему, глянь, нравится новая игрушка, — хихикнул Гобла, наблюдая, как Полкаша, выхватив из его рук кость, понес ее с собой.

— Дурдом, — вздохнул мальчик. — Все, Полкан, ко мне больше облизываться не подходи. Вон, Гоблу облизывай. Ему тоже мертвечатина по душе, как и тебе, — и, скорчив гримасу брезгливости, он вновь повторил: — Фу, блин!

Гобла, поправляя лямки своего рюкзака, усмехнулся.

— Кем бы ни был этот путник, — стараясь не говорить громко, шипел он, — сдох он не зря. Погляди, зверюга твой какой довольный, — хихикнул мужчина, шагая уже более осторожно.

Профессор, идущий следом за Гоблой и до этого погруженный в свои мысли, поморщился.

— Гобла, прошу тебя, прояви хоть немного уважения к… анатомическому материалу! Это ведь чья-то бедренная кость! Представляешь, сколько этот человек пережил, прежде чем стать частью… экосистемы!

Но Гобла, как обычно, плевать хотел на профессорские сентенции. Он подмигнул Ворну и, имитируя старческий голос, прошамкал:

— Да ладно, Профессор! Расслабьтесь! Человек один раз живет, а потом удобряет лес! Зато какая польза! Экология, понимаешь! Ишь ты, уважение! Ха! Уважение надо заслужить! А этот, видать, не заслужил, раз его туточки так бесславно и разложило! — и он залился мерзким, клокочущим смехом, от которого даже Полкаш на мгновение оторвался от своей костлявой добычи.

— Кончай балаган! — шепотом прорычал Борг, дополнив свое внушение Гобле легким подзатыльником. — Лучше бы останки осмотрели, — указал он на неприметный холмик и торчавший из него ржавый меч.

Борг обошел холмик, внимательно оглядывая все вокруг. Меч был воткнут в землю, словно указывая на что-то. Клинок заржавел, но еще сохранял зловещий блеск закаленной стали. Рукоять, когда-то украшенная, теперь облупилась и местами рассыпалась, обнажая костяк. Профессор приблизился, оттеснив Гоблу и Борга от «анатомического материала».

— Интересно, — пробормотал он, присев на корточки и бережно ощупывая землю вокруг холмика. — Похоже, здесь что-то есть. И меч… он явно не простой.

Ворн, тоже подошел ближе, заглядывая из-за плеча Профессора.

— А что с ним не так? — поинтересовался парень.

— Если судить по форме лезвия и сохранившимся частям эфеса, это мог быть меч… стража, — задумчиво проговорил Профессор. — В записях отца я видел похожие изображения. Стражи оберегали мир от нежити и злых духов. От всего сверхъестественного, проникающего в наш мир из царства мертвых. Но это всего лишь догадка… Если честно, я не верю во всю эту мистику. Любую магию можно объяснить с научной точки зрения. Необходимо изучить останки.

Борг, нахмурившись, извлек меч из земли. С усилием. Клинок будто сросся с почвой, оказывая сопротивление. Он вытер лезвие пучком мха, и на нем проявились еле заметные символы — руны. Борг тихо присвистнул.

— Проф, погляди-ка! — позвал Борг. — Тут руны.

Профессор подскочил, будто его ударило током. Он жадно вцепился взглядом в клинок, нервно ощупывая его.

— Не может быть… — прошептал он. — Это же… руны… те самые! Значит, это действительно меч стража! И, судя по их сохранности… этому захоронению всего-то несколько лет, ну, может, десяток!

Гобла, которому все это представление порядком наскучило, широко зевнул.

— И что с того? — пробормотал он. — Ну, старый меч. Какая нам от этого польза?

Проф бросил на Гоблу гневный взгляд.

— Ты хоть понимаешь, что несешь? — прорычал он. — Это артефакт! Часть истории! Его необходимо забрать и исследовать!

Ворн с восторгом смотрел на меч в руках Борга. Он видел, как от клинка исходит едва различимое свечение, словно клинок дышит. Но, кажется, кроме него, это мерцание больше никто не замечает. Или замечают?

— Борг, а можно мне его подержать? — робко попросил мальчик.

Борг, помедлив, протянул меч Ворну. Парень принял его дрожащими руками. Лезвие оказалось на удивление легким, словно сделанным из пуха. Ворн почувствовал, как по его телу пробегает волна тепла, а в голове возникают странные, неясные видения — сражения.

— Вы это видите? — спросил он, осторожно проводя пальцами по мерцающим рунам.

— Что мы должны видеть? — подошел Кирилл и тоже взглянул на клинок.

— Руны, — прошептал парень с придыханием. — Они светятся.

— Может, это просто блики света, — предположил Гобла. — Лично я ничего не вижу. Хотя тут даже отражаться нечему, он же совсем ржавый.

Внезапно из глубины леса донесся протяжный вой. Полкаш зарычал и прижался к ноге Ворна, шерсть его встала дыбом.

— Что это было? — испуганно спросил Гобла, оглядываясь по сторонам.

— Не знаю, — ответил Ворн, нахмурившись. — Но мне это не нравится. Кажется, мы разбудили кое-что… не очень хорошее.

Не успел никто ничего сказать, как земля под ногами задрожала. Из холма, над которым они стояли, вырвался столб черного дыма, наполнив воздух смрадом и гарью. Ворн отшатнулся, выронив меч. Клинок с глухим стуком упал на землю. Из дыма начали вырисовываться контуры фигуры — высокой, костлявой, облаченной в истлевшие доспехи. В пустых глазницах горели зловещие огоньки.

— Нежить! — завопил Гобла, отскакивая в сторону.

— Бежим! — закричал Проф.

Но было уже поздно. Нежить издала леденящий душу вопль. Медленно, словно привыкая к своему телу, мертвец сделал пару шагов и остановился, оглядывая людей. Части тела у мертвяка отсутствовали и их заменял плотный черный сгусток дыма, в том числе и ту самую ногу, которую утащил мрякул.

Полкаш зарычал, ощетинился и заслонил Ворна. Зверь явно чувствовал опасность, исходящую от восставшей нежити. Его глаза горели яростным жёлтым огнём, контрастируя с тусклым светом, исходящим от мертвеца.

Борг отреагировал моментально. Он оттолкнул парнишку в сторону, выхватил из-за спины свои собственные мечи и встал между нежитью и остальными. Сталь клинков засверкала в тусклом свете, отражая пляшущие огоньки в глазах мертвеца. Вслед за ним ощетинились оружием и все остальные, взяв восставшего мертвяка в смертельное кольцо. Рукоять кукри грела ладони подростка, по лезвию его верного клинка пробежали всполохи жёлтого света. Нежить отреагировала на мальчишку и вытянув вперед костлявые руки, ринулась к нему, проходя сквозь обрушившиеся на нее удары мечей и топора как приведение.

— Беги! — крикнул Борг, не сводя глаз с парнишки и понимая, что их оружие тут бесполезно.

Но Ворн не двинулся с места. Он смотрел в глаза медленно приближающейся смерти, и когда мертвяк оскалился, предвкушая добычу, ловко увернулся, нанося один, но точный удар своим клинком. Нежить дико заорала и, казалось, даже уменьшилась в размере. Некоторые части тела, заменяемые черным дымом, испарились. Скелет стал более прозрачным и не совсем целым.

Борг, что-то поняв, подобрал ржавый меч и бросился на помощь Ворну. Теперь уже двое против одного, у нежити не оставалось шансов. Объединенными усилиями Борг и Ворн смогли одолеть ее. Тело нежити рассыпалось в прах, оставив после себя лишь кучку истлевшей ткани и обломки костей.

— И что это только что было? — Гобла, с опаской ворошил остатки праха мечом, поддев на кончик огрызок ткани и с брезгливостью рассматривая его. — Такого я еще в жизни не видел. Что ты там говорил, Проф, Стражи?

— Угу, — кивнул Профессор. — Они самые, — и помолчав, добавил: — Сам в шоке.

Кирилл подошел к Боргу и молча взял у него ржавый меч. Теперь он рассматривал его с большим интересом и вниманием.

— Пока пусть будет у тебя, — Кирилл протянул меч обратно Боргу. — Позже я заберу его в хранилище Ордена.

— С чего это вдруг⁈ — возмутился Ворн. — Его вообще-то Гобла и Борг нашли.

— Не обсуждается, — холодно произнес кардинал. — Всё, двигаемся дальше.

Ворн с недобрым прищуром проводил кардинала взглядом. Гобла, Борг и Проф переглянулись. Проф возмущенно покачал головой.

— Ладно… — тихо произнес он, глядя, как удаляется Кирилл. — Идем, господа авантюристы, иначе ускачет сейчас этот святейший мутант, ищи его потом в этих дебрях.

Гобла ухмыльнулся и ободряюще хлопнул подростка по плечу.

— Не ссы, лягуха. Болото наше будет, — подмигнул хуман мальчишке и потопал догонять Кирилла. Остальные тоже двинулись следом.

Еще часа два они пробирались сквозь мрачные заросли. За это время они обошли небольшое, но коварное болотце, столкнулись с хищной лианой, мрякул поймал саблезубую белку и странного обезьяноподобного монстра, размером с макаку. Белку Палкан быстро скушал, а вот «макаку» есть не стал. Сказал, что она воняет. Эстет, блин. Ещё им встретился огромный гриб, высотой не менее трех мметров и диаметром шляпки метров шесть, если не больше. Под таким грибочком можно было спокойно укрыться от дождя всей их команде. Ворну вспомнился старый детский мультик. Он смутно помнил его, но вот картинка, где под грибочком от дождя прятались муха, зайчик, лисичка и, кажется, медведь, ясно встала перед глазами. Мальчик улыбнулся.

— Чего улыбаешься, малец? — поинтересовался Гобла.

— Да так, ничего, — отмахнулся парень. — Смешной гриб. Огромный такой…

— Угу, — хмыкнул Гобла. — Смешной. И, наверное, очень голодный. Встань под него, и он тебя — хоп! — и сожрёт!

Ворн живо представил эту картину и передёрнул плечами. Хуман, довольный удачной шуткой, расхохотался.

Внезапно Кирилл, шедший впереди, остановился как вкопанный, вытянув руку.

— Тссс… Тихо! — прошептал он, прислушиваясь. — Слышите?

Все замерли, напрягая слух. Сначала им почудилось, что это просто шум ветра в ветвях деревьев, но затем звук стал отчетливее, превращаясь в тихий, но настойчивый плач. Плач ребенка? Или… чего-то еще? Лес словно наполнился этой душераздирающей мелодией, вызывающей озноб и желание бежать без оглядки. Но любопытство, как известно, сгубило не только кошку, но и весьма приличных авантюристов. И наши герои, несомненно, относились ко вторым.

Профессор, хоть и ворчал про неуважение к бренным останкам, тоже замер, навострив свои и без того немаленькие уши. Ворн, профессиональный искатель неприятностей, сглотнул слюну. Плач в лесу, да еще такой душераздирающий, обычно предвещал не шашлыки на поляне, а что-то гораздо более… зубастое. Гобла, этот ходячий генератор хаоса, затих, прислушался.

— Там, — указал он направо от их направления пути. — Ребенок плачет.

Ворн тоже услышал. Но откуда тут мог взяться, судя по душевому реву, двух-трехгодовалый малыш?

— Может, это ловушка? — предположил мальчик, сжимая рукоять кукри. Но тревожного тепла от ножа не почувствовал и немного расслабился.

— Идем дальше, — тихо скомандовал Кирилл. — Это не наша проблема.

Гобла остановился как вкопанный.

— Там. Ребенок. Плачет, — чеканил он жестко каждое слово, указывая пальцем в сторону звука. — Ребенок, Кирилл!

Кардинал же в ответ молча буравил взглядом набыченного хумана, который явно не собирался подчиняться его приказу.

— Ворн прав, это может быть ловушка, — попытался он вразумить упрямо смотрящего на него молодого мужчину, у которого дома остались маленькие сын и дочка.

— Я сам схожу. Если не вернусь, иди без меня, — бросил Гобла и осторожно двинулся вперед, раздвигая колючие ветви.

Кирилл вздохнул.

— Рассредоточиться, — прошипел он недовольно, кивнув в сторону звука. — Двигаемся тихо. Смотрим в оба.

Звук становился все громче и пронзительнее, словно кто-то специально выкручивал ручку громкости на максимум. Аромат сырой земли и гниющей листвы смешался с чем-то сладковатым и тошнотворным, заставляя желудок сжиматься, а интуиция вопила сиреной об опасности.

И вот наконец за очередной кучей трухлявых пней они увидели источник звука. В небольшой низине, у корней огромного поваленного дерева сидело… нечто. Нечто маленькое, скрюченное, покрытое слизью и тряпьем. Нечто, издающее звуки, похожие на плач, хотя это скорее напоминало жалобный вой умирающего кота, которому наступили на хвост. Вокруг этого «нечто» вилась дымка, а воздух словно трепетал от напряжения.

Гобла тихо выматерился и сплюнул в сторону. Профессор наоборот оживился, пожирая любопытным взглядом это нечто. Полкан осторожно приблизился к дымке, принюхиваясь. Заметив мрякула, существо перестало плакать. Повисла напряженная тишина, разбавляемая звуками леса.

Ворн внимательно рассматривал странное создание, сканируя пространство на предмет опасности. Уродец поднял на мальчика глаза, и в них плескалась такая вселенская тоска, что даже сердце самого черствого сухаря растаяло бы, как мороженое на экваторе.

Он поднялся на свои тоненькие, дрожащие ножки и, выпрямившись во весь свой жалкий рост, издал… Нет, не рычание. Не визг. Не проклятие. Он… Икнул!

И тут Ворна окатило волной печали и тоски просто вселенского масштаба. Боже, да он просто захлебывался в рыданиях! Мальчика осенило. Это не монстр. Это просто очень несчастный крошка, который хочет к маме.

Решив, что хуже уже не будет, мальчик медленно опустился на корточки.

— Эй, малыш, — сказал он, стараясь говорить как можно мягче. — Что случилось? Может, мы можем тебе помочь?

Уродец, услышав его слова, поднял на него заплаканные глазенки. И тут произошло нечто еще более невероятное. Он заговорил! Вернее, попытался. Из его слизистой глотки вырвалось что-то нечленораздельное, похожее на бульканье тонущего водолаза. Но в этом бульканье все чётко услышали одно единственное слово… «Еда…»