Ворн все еще держал клинок наготове, но в его глазах читалось явное замешательство. В этом мире даже самый душевный человек знал, как реагировать на просьбу о еде от существа, похожего на неудачный эксперимент генетика-садиста. И мальчик был прав — его друзья в тот же миг ощерились оружием, готовые покромсать малыша в капустный салат.

— Тише. Тише… — поднял он руку в останавливающем жесте. — Малыш просто голоден, — мальчик медленно стянул рюкзак со спины, так же медленно, не сводя зрительного контакта с «малыша», раскрыл его и, вытянув из недр небольшой сверток, положил его на землю.

Монстрик, внимательно следивший за каждым движением человека, принюхался.

— Это еда, — как можно благодушнее говорил он, разворачивая тряпицу. — Вкусно. Ням-ням, — мальчик, нащупав под рукой палку, нанизал на нее свой бутерброд и осторожно, стараясь не совершать резких движений, протянул его существу.

Уродец потянулся к протянутой еде своими тонкими ручками. Схватив подношение, он с жадностью запихал все в рот целиком, проглотил и заулыбался во весь беззубый рот. Протянул грязную ручонку и жестом показал: «Ещё». Ворн нанизал еще один бутер на палку. Дымка, стелящаяся вокруг существа, истаивала, пока полностью не исчезла. Слизь на малыше тоже испарилась. Мрякул сделал пару шагов к монстрику, обнюхал его и лизнул. Малыш хихикнул. Теперь он даже стал казаться вполне милым. Ну, насколько милым может быть существо с зеленым цветом кожи и глазами, расположенными на разных уровнях.

— Хороший детеныш, — поделился мрякул с Ворном своими мыслями. — Он больше не опасен. Ты ему нравишься. Он хочет домой, к матери.

Ворн хмыкнул.

— И где мне его мамку искать? Вот не было печали… И что нам теперь с ним делать?

— А давайте мы его с собой возьмем! — предложил Профессор, алчно рассматривая существо. — Такой интересный экземпляр…

— Ну уж нет, — тут же возразил Кирилл. — Мы и так из-за него время потеряли. Скоро закат, а мы еще в лесу. Нам нужно выйти к поселению до наступления темноты.

Ворн насупился.

— Ты предлагаешь бросить его тут?

Монстрик, словно поняв, что сейчас решается его судьба, захныкал и потянулся ручками к мальчику. Ворн без раздумий подошел и поднял на руки малыша. На вид ему было не больше годика, если сравнивать с обычным человеческим ребенком.

— Кирилл, я не знаю, что мы будем с ним делать, но точно не бросим тут одного, — твердо заявил подросток, прижимая к себе притихшее существо.

Пока люди бодались взглядами и решали судьбу найденыша, мрякул кружил, обнюхивая почву. Вдруг он замер, посмотрел в глубь леса и, не издав ни звука, сиганул на ствол дерева. Вскарабкавшись вверх с проворством макаки, Полкан исчез в листве ветвей, но вскоре Ворн получил от него мыслеобраз: «Несколько дымовых столбиков вились над кронами деревьев».

— Там костры! — указал Ворн направление. — Полкан видит дымы. Возможно, там родня малыша.

— Вряд ли, — скептически поджав губы, покачал головой Кардинал. — Я не думаю, что лесные жители, подобно этому… — он окинул брезгливым взглядом существо, доверчиво прижимающееся к шее мальчишки и, не подобрав слов, продолжил: — экземпляру, будут пользоваться огнем.

— А вдруг? — упорствовал Ворн. — Это недалеко. Мы просто проверим.

— Нет! — рявкнул Кирилл громче, чем следовало. — Проверили уже! — с раздражением во взгляде кивнул он в сторону существа. — Хватит. Если не хотите быть сожранными, нам нужно поспеть до темноты в укрытие.

— А мы туда и так уже не успеем, — подал голос профессор, указывая пальцем вверх. — Погода портится.

Кроны деревьев и в самом деле шумели громче прежнего. Стало еще темнее.

Кирилл, оценив обстановку, вздохнул.

— Как далеко до того места?

— За час дойдем, — уверенно ответил Ворн.

Кирилл пробурчал что-то нечленораздельное, но спорить не стал.

«Отлично, — подумал Ворн, крепче перехватывая умилительно сопящего уродца. — Приключение продолжается! Кто знает, может, мы еще и премию „Лучшая команда спасателей зеленых детенышей“ получим! Главное, чтобы мамка этого чуда не оказалась размером с дирижабль и с привычкой кушать на ужин заблудших путников.»

Рюкзак за плечи, монстрика в охапку и вперед, навстречу неизведанному! Профессор, кажется, уже потирал руки в предвкушении новых открытий, а Кардинал продолжал хмуриться, словно ему предложили съесть тарелку слизняков на завтрак. «Ну и ладно! — подумал Ворн. — Главное, чтобы этот кисломордый товарищ вдруг не решил, что детеныш — отличный приварок к ужину.»

Между тем лес оживал под напором надвигающейся бури. Ветер свистел в кронах деревьев словно дирижер, управляющий оркестром лесных духов.

И вот, спустя час, вопреки всем скептическим прогнозам команда вышла к небольшой поляне. И точно! Костры! Вокруг них, укутавшись в шкуры, сидели… ээ… довольно странные личности. Зеленые? Да! С глазами на разных уровнях? Тоже да! Ворн мысленно присвистнул. «Ну и семейка Адамс! На Хэллоуин можно даже грим не накладывать.»

Малыш в руках Ворна вдруг оживился, забарахтался и издал радостные вопли.

— Кажется, мы нашли его дом! — с облегчением выдохнул Гобла и, не дожидаясь приглашения, смело шагнул на поляну.

— Здравствуйте, люди добрые! Не теряли тут случайно маленького зеленого сорванца? А то удрал от мамы и чуть не стал причиной глобальной войны между нами и лесной фауной! — радушно скалясь во все зубы и раскинув руки в жесте «я вам всем так рад безмерно», громко произнес Гобла.

На поляне воцарилась тишина. Все взгляды устремились на гостей, резко сместившись на Ворна и его необычную ношу. Кажется, сейчас начнется самое интересное… Или самое страшное. Никогда не знаешь, чем закончится встреча с гостеприимными лесными жителями, особенно, если эти жители выглядят как неудачная попытка скрестить орка с авокадо.

Тишина давила на уши, словно те ватой забили. Казалось, даже ветер притих, затаив дыхание в кронах деревьев, чтобы не пропустить ни слова. Ворн почувствовал легкую дрожь в малыше, прижатом к груди, и невольно сжал его покрепче, готовясь к любому развитию событий. Сердце колотилось как бешеный барабанщик. Но он старательно удерживал на лице голливудскую улыбку, достойную обложки журнала «Самые бесстрашные идиоты галактики».

Вдруг тишину разорвал пронзительный визг! Не то радостный, не то угрожающий — пойди разбери эти лесные вопли. Народ зашевелился, повскакивал на ноги.

Малыш в его руках заерзал еще активнее, и что-то радостно булькая и похрюкивая потянулся ручками к соплеменникам.

Из толпы поднялся невысокий, но весьма дородный зеленый дядька, с животом, намекающим на любовь к пиву и прочим дарам леса, и… захрюкал. Да-да, самым натуральным образом захрюкал! Сначала тихо, неуверенно, словно пробуя звук на вкус, а потом все громче и азартнее. К нему тут же присоединилась парочка таких же колоритных «авокадо», и вот уже вся поляна огласилась дружным хрюкающим хором.

Ворн переглянулся с ошалевшими товарищами. Это точно была не агрессия, скорее… радость? Или они так выражают свое негодование? Может, это такой местный аналог русской матерщины? В общем, ясности это не добавляло. Но тут из толпы, распихивая мужиков, выкатилась… нет, не бочка, а настоящая матрона! Зеленая, с глазами на разном уровне и с таким видом, словно она вот-вот пойдет на разборки с самим лесным духом за вовремя не доставленные опята. И она тоже захрюкала! Но в ее хрюканье чувствовалась особая, материнская нотка.

— Вот и мамаша-растеряша, — тихо произнес Гобла, отступая в сторону и пропуская мимо себя тетку, которая так неслась к своему чаду, что чуть не снесла его с ног.

Ворн протянул ей малыша. Не церемонясь, она выхватила из его рук довольного детеныша. Затискала его так, что тот чуть не лопнул от счастья, и одарила Ворна таким взглядом благодарности, что даже хмурый Кардинал слегка размяк. Затем она что-то пролопотала на своем тарабарском и вопросительно уставилась на подростка.

— Э… — стушевался парень, не понимая, чего от него хотят. — Мы в лесу его нашли. Плакал сильно. Он в порядке. Я его покормил.

Мамаша уставилась в глаза Ворна своими раскосыми глазищами, чуть ли не в упор прильнув к его лицу.

Ворн ощутил легкое давление на мозг, словно кто-то копается в его голове. Миг — и давление исчезло.

— Спасибо, — слегка булькая, произнесла женщина, и слезы благодарности блеснули в ее глазах. Она крепче прижала ребенка к груди. Ворн даже обеспокоился, как бы она не придушила мелкого на радостях.

— Ну, раз они способны вести диалог, это уже отличные новости, — облегченно выдохнул Профессор.

Тем временем непогода набирала обороты. Деревья шумели, где-то треснула ветка, огласив пространство громким звуком.

Аборигены, обступившие нежданных гостей, переговаривались между собой на своем языке. Ветер трепал их волосы и одежды, швыряя в лицо листву. Вперед выступил все тот же пузатый дядька, обменялся недолгим взглядом с мамашей и, стараясь переорать шум ветра, произнес на вполне понятном человеческом языке:

— Надо идти в укрытие! Приглашаю вас в наш дом!

— Да, да! — активно закивал Профессор. — Мы согласны!

Хлынул дождь.

— Мы не откажемся! — проорал Кирилл, плотнее кутая лицо в арафатку, которую ветер норовил сорвать с его головы.

Ворн тоже обрадовался предложению. «Вот это поворот! А я-то думал, сейчас придется объяснять на пальцах, что мы не причиним им зла, и пустите нас погреться в свой шалаш.» Не успел он и глазом моргнуть, как вся компания оказалась втянута в нестройную процессию зеленых аборигенов, направляющуюся куда-то вглубь леса.

Мамаша, прикрывая детеныша от дождя и ветра своими одеждами, шествовала впереди, а за ней Ворн, пошатываясь от ветра.

И вот прямо под корнями огромного, поваленного временем дерева, среди кустов словно по мановению волшебной палочки расступилась земля, обнажив вход в… ну, будем честны, в самую настоящую нору! Ворн сглотнул, с любопытством заглядывая в чернильную темноту. «Вот это да! — пронеслось у него в голове. — Натуральная кроличья нора! Не хватает только Алисы и самого кроля с часами!».

Нора оказалась на удивление просторной. Спустившись по винтовой лестнице, выдолбленной прямо в земле, путники оказались в обширном подземном комплексе. Лабиринты переходов, просторные залы, украшенные причудливыми рисунками на стенах, и даже что-то вроде системы вентиляции, обеспечивающей приток свежего воздуха!

— Да тут целый подземный город! — восхищенно присвистнул Профессор, рассматривая заковыристые фрески, явно изображающие сцены из жизни этих «авокадо». Аборигены радостно гомонили, зазывая гостей вглубь лабиринта.

Один за другим гости оказались в просторной пещере, освещенной мягким, зеленоватым светом. Стены этой пещеры также были украшены причудливыми рисунками: охота на гигантских хищников, танцы вокруг костра, поклонение светящемуся грибу-переростку. В центре пещеры располагался очаг, над которым висел котел, источающий аппетитный аромат, отдаленно напоминающий тушеную капусту с добавлением экзотических специй.

— О, чую, сейчас начнется пир на весь мир! — промурлыкал довольный Гобла, потирая руки в предвкушении трапезы.

Аборигены радушно усадили гостей вокруг очага, подстелив под них мягкие шкуры каких-то неизвестных науке зверюшек. Мамаша поднесла Ворну миску с ароматным варевом и участливо захрюкала, подталкивая его к еде.

— Не откажусь, — с улыбкой ответил подросток, принимая угощение. «Интересно, из чего они это готовят?» — размышлял он, с аппетитом уплетая содержимое миски. На вкус оказалось вполне съедобно, даже вкусно! Словно смесь грибного супа и чего-то непонятного, но приятного на вкус.

Как понял мальчик, эти зеленые существа жили небольшой общиной. В просторной пещере он насчитал тридцать шесть представителей: шесть стариков, пять половозрелых женщин, двенадцать взрослых мужчин, из которых троим на вид было не более двадцати лет, девять разнополых подростков, от примерно одиннадцати до шестнадцати лет и четверо малышей, включая найденыша.

Молоденькие девушки откровенно строили глазки гостям, непрозрачно намекая на интим. Взрослые матроны посмеивались и одобрительно хрюкали. Тем временем они не забывали и о гостеприимстве.

Вскоре перед гостями появились жареные корешки, тушеные лесные травы, какие-то фрукты, похожие на помесь киви и огурца, и даже… жареные личинки! Ворн, увидев последнее блюдо, невольно скривился, но тут же уловил на себе предостерегающий взгляд Профессора. «Не обижай хозяев!» — безмолвно прочел он по губам ученого. Аборигены тем временем зазывали гостей к столу, щедро предлагая всякие вкусности. Мамаша-растеряша, суетившаяся вокруг своего чада, то и дело подсовывала Ворну то один корешок, то другой фрукт, всячески выражая свою благодарность. Парень, преодолев брезгливость, попробовал всего понемногу и… был приятно удивлен! Все оказалось на удивление вкусным и питательным. Даже личинки, если закрыть глаза и не думать, что это такое, напоминали жареные грибы.

Заметив отсутствие мяса или хотя бы рыбы среди угощений, Гобла, не стесняясь, поинтересовался, почему нет этих продуктов, на что получил ответ, что мол не сезон для еды мяса и рыбы. Сейчас земля готовится ко сну, и надо делать запасы. Но если очень надо, они поделятся своими запасами в качестве благодарности за спасение Хырти — малыша Кхуты, которого утащил лесной зверь, пока мамаша-раззява оправляла большую нужду во время сбора ягод.

Малыша они искали, для того костры и развели на поляне — готовились к волшбе. В том, что малыш не погиб в алчных зубищах лесного хищника, никто не сомневался. Нужно было только поймать связь. Хырти, как и все представители их общины, обладал защитным даром и быстро восстанавливался от ран. Зверюга скорее всего выплюнул невкусную склизкую добычу, а вскоре и вовсе издох от отравления. Но как далеко и в какую сторону он успел упереть малыша, они не знали.

В общем, вечер удался на славу. Наевшиеся и согревшиеся гости сидели у костра, потрескивающего в центре зала, и слушали захватывающие истории, которые на ломаном русском с примесью хрюкающих междометий рассказывал им пузатый вождь. Профессор что-то увлеченно записывал в свой блокнот, Кардинал, размякнув от тепла и хорошей компании, даже позволил себе несколько улыбок, а Ворн, привалившись к теплому камню, смотрел на радостную возню зеленокожей мелкоты с мрякулом и вороном и думал: «Вот это поворот событий. Кто бы мог подумать, что заблудившийся зеленый детеныш приведет нас в такой интересный и гостеприимный дом? Какие они интересные, эти друны — так они себя назвали. Каким разнообразным стал этот мир после ядерной войны! А может, оно не так уж и плохо, что все так вот случилось, ведь мир стал гораздо интереснее? Все эти способности, мутации — они только усилили все живое, а те, кто был слаб и не сумел приспособится — утилизировался».

Постепенно усталость взяла свое, и гости, убаюканные теплом очага и монотонным бормотанием вождя и его соплеменников, начали клевать носом. Друны, заметив это, застелили отдельные ниши в стенах пещеры мягкими шкурами, приглашая путников на ночлег. Ворн быстро заснул, погрузившись в странные сны о гигантских грибах, хищных лианах и зеленых человечках, танцующих под луной, но был разбужен молоденькой, почти симпатичной, косенькой девчонкой, которая робко пыталась прилечь рядом с ним. Ошалевший от такого поведения и быстро сообразив, чего эта девица от него хочет, Ворн активно запротестовал. «Ну уж нет, свой первый раз не с зеленокожей же. Да еще и косоглазой. Я, конечно, толерантный, но не настолько!»

— Ворн, что случилось? — встревоженно прошептал спросонья Борг, приподнимаясь на локте.

— Да тут это… немного неловкая ситуация, — промямлил парень, краснея.

— Турма, Турма… — запричитала зеленокожая девица, теребя край грубой шерстяной накидки. — Вождь повелел. Община нуждается.

Ворн окончательно проснулся. И внимательно посмотрел на девицу. Действительно, для друнки она была даже ничего. Фигура у нее оказалась вполне себе ладная, хоть и несколько коренастая. И глаза, хоть и располагались ассиметрично, придавали ей какой-то даже шарм, некую необычную пикантность. Была в ней какая-то… первобытная привлекательность. Но это все равно было «слишком». И не только зелёный цвет кожи. «Нет уж. Я мечтал о другом первом разе,» — подумал парень.

— Понимаешь, Турма, — начал он осторожно, — я… вообще-то не готов к такому. Мне еще нужно время подумать. И вообще, это должно быть по любви, а не по приказу. Объясни это своему вождю.

Турма нахмурилась, словно не понимала, о чем он говорит. Ее взгляд выражал искреннюю растерянность и непонимание. «Любовь? Время подумать? Что это за странные слова?» — читалось в ее зеленых глазах. Свои доводы девушка подкрепила хрюканьем и тыканием пальцем то в парня, то в свой живот, давая понять, что речь идёт о продолжении рода. Оплодотворение — это долг. Это польза общины. Отказ недопустим. Но подросток набрался смелости и, извинившись, выпроводил несостоявшуюся невесту за пределы своей лежанки и решительно отвернулся к стене. «Спокойной ночи».