Пол под ногами мелко вибрировал, словно здание дышало — тяжело, прерывисто, с глухим рокотом. Гул нарастал, проникая в кости, отдаваясь в висках. Эхо тяжёлых и быстрых шагов разлеталось по коридору, множась в лабиринте переходов. Туман впереди вдруг заклубился, сгустился в плотную стену, а затем ринулся на притихших Ворна и Лину — словно живой, одушевлённый.

Их лица обдало плотным порывом ветра — будто кто‑то с той стороны, огромный и могущественный, дунул, расчищая себе обзор. Воздух дрогнул, и в образовавшейся прорехе проступили очертания высокой фигуры.

— Опоздали, — тихо произнесла Лина. Её голос звучал безжизненно, почти равнодушно. — Император мёртв.

— Что⁈ Откуда⁈ — мысли Ворна заметались, как бешеные крысы в тесной клетке. Он резко повернулся к девочке, пытаясь уловить хоть каплю эмоций на её лице, но встретил лишь холодную сосредоточенность.

— От верблюда, — вновь прозвучал механический голос, исходящий из уст Лины. Тон был донельзя издевательским, будто она насмехалась над его растерянностью.

Ворн удивлённо уставился на неё. Девочка стояла неподвижно, но в её взгляде читалась недетская глубина — словно за этими глазами скрывался кто‑то иной, куда более древний и мудрый. Её лицо оставалось бесстрастным, лишь пальцы слегка сжались в кулаки.

— Сгорел сарай, гори и хата, — вдруг произнесла она тихо, но с резкой, пугающей решимостью. Затем уверенно шагнула вперёд, потянув за собой Ворна.

— Мы куда? — шёпотом спросил парень, чувствуя, как внутри нарастает ледяной ком тревоги.

— Туда, — коротко ответила Лина, не оборачиваясь.

— Да куда «туда»⁈ Ты мне можешь наконец хоть что‑то объяснить⁈ — зашипел Ворн, упираясь на месте. Он попытался выдернуть свою руку из её детской ладошки, но тщетно — пальцы девочки держали его с нечеловеческой силой, словно стальные клещи.

Наконец она остановилась и подняла на него свои изумрудные глаза. В их глубине плескалось нечто необъяснимое — то ли знание, то ли предвидение.

— В тронный зал, — спокойно произнесла она, тоном, каким говорят с непослушным ребёнком. — Туда, где всё решится.

— И зачем нам туда⁈ — Ворн продолжал упираться, его голос дрогнул. Он понимал: если смогли убить самого императора, значит, бой уже проигран. А в тронном зале сейчас находится кто‑то… кто‑то невероятно сильный, обладающий даром, мощь которого даже представить страшно. «Не мне, пацану, тягаться с таким противником», — пронеслось в его голове.

— Ты справишься, Ворн. Я в тебя верю, — словно прочтя его мысли, мягко улыбнулась Лина. В её голосе вдруг проступила теплота, почти нежность.

Ворн глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул. Он уже поднял ногу, готовясь шагнуть за ней туда, куда она вела, как вдруг девочка добавила — снова тем же механическим голосом, с прежней издевательской интонацией:

— Ну же, идём. Не просри ещё одну возможность спасти этот никчёмный мир.

Её слова ударили, как пощёчина. Ворн замер, сжал кулаки, но затем резко развернулся и двинулся вперёд. Лина последовала за ним, её тень скользила по полу, словно живое существо, отделяясь от хозяйки.

Впереди, за поворотом, мерцал тусклый свет — кроваво‑красный, как предвестник грядущей битвы. Последней, смертельной, скорее всего для Ворна, битвы.

Они вошли в тронный зал. На великолепном мраморном полу лежали тела, судя по остаткам одежды стража императора, пара знатных господ и сам император. Тела были на столько обуглены, что их сложно было узнать если бы не броня и не обрывки дорогих одежд.

Ворн остановился.

— Гордей, посмотри, какой у Михаила нетерпеливый народец! — говоривший вольготно раскинулся на троне, явно наслаждаясь ситуацией. Его глаза блестели от едва сдерживаемого веселья. — Ещё не успело остыть тело бывшего их правителя, а просящие уже ломятся к новому. И заметь, даже без стука! — Он расхохотался, вздёрнув вверх перст с массивным кольцом, украшенным кроваво‑красным камнем. — Разбаловал вас Михаил, ох и разбаловал!

Гордей — статный старик с седой бородой, к которому обращался новый самозваный император, — сидел в резном кресле на ступень ниже трона. Он не улыбался. Его холодные, пронзительные глаза скользили по залу, впиваясь в каждую деталь. Взор старика на миг задержался на телах, разбросанных по мраморному полу, а затем впились в нежданных гостей.

А ниже, у самых первых ступеней трона, стоял он… Ворн сразу узнал своего врага, о смерти которого мечтал все эти годы. Крам — собственной персоной. Его фигура, при всей кажущейся расслабленности, излучала угрозу. Пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, будто он уже предвкушал схватку.

— Влади‑мир, мне кажется, они пришли не просить, а как минимум — требовать, — усмехнулся Гордей, не сводя пристального взгляда с Ворна и Лины. Его голос звучал ровно, но в нём сквозила скрытая угроза.

Влади‑мир расплылся в широкой, почти издевательской улыбке. Повелительно махнув рукой, он произнёс:

— Проси, мальчик. Я сегодня добрый. Сегодня у меня отличное настроение. Не будь глупцом и не упусти этот редкий момент. Тебе крупно повезло.

— Кхм… — Ворн прокашлялся, стараясь унять дрожь в голосе. — Влади‑мир, значит, — тихо произнёс он, а затем, собравшись с духом, продолжил громче: — Ваше… э‑э‑э, не знаю, как мне к вам нужно обращаться…

— Сиятельство, деревенщина, — с насмешкой подсказал правитель, и в зале повисла тяжёлая тишина.

— Ваше сиятельство, — твёрже повторил Ворн, выпрямляясь. — Раз мне сегодня столь несказанно повезло, хочу воспользоваться моментом и прошу вашего дозволения сразиться вон с тем человеком, — он указал на Крама, не отводя взгляда.

— Странная просьба, — рассмеялся Влади‑мир, откинувшись на спинку трона. — Ко мне ещё никогда не приходили просить казни. Ты меня повеселил, мальчик. Ну что же, я хозяин своего слова. Раз сказал, что сегодня добр, так тому и быть. Дозволяю. Эй, Крам, сразись с этим юнцом. Да не заруби его слишком быстро. Дай насладиться зрелищем.

— С удовольствием, ваше сиятельство, — поклонился Крам, и в его глазах вспыхнул хищнический огонь. Он медленно вытащил меч из ножен, проверив остриё кончиком пальца. — Не переживай, мальчик, я растяну удовольствие.

Ворн сжал рукоять своего кукри. Сердце билось часто, но он заставил себя дышать ровно. Это мой шанс. Последний шанс.

Лина, стоявшая рядом, едва заметно кивнула, словно говоря: «Ты сможешь». Её лицо оставалось спокойным, но в глубине глаз таилась тревога.

Крам сделал первый шаг вперёд, его меч блеснул поймав луч солнца, пробившийся сквозь тяжелые тучи.

— Ну что, сопляк, — прошипел он, — готов встретить насладиться болью?

Ворн не ответил. Он просто шагнул навстречу, поднимая клинок.

Первый удар Крама был молниеносным — широкий замах, нацеленный отрубить ухо. Ворн едва успел парировать, звон металла разнёсся по залу. Сила удара заставила его отступить на шаг, но он удержал позицию.

Крам усмехнулся, пару раз виртуозно крутанул мечом, издевательски улыбаясь и словно примериваясь, какую часть тела отсечь в первую очередь.

— Ну что, щенок, потанцуем?

Снова атака. Крам не давал передышки: серия быстрых выпадов, нацеленных в грудь и бёдра. Ворн уворачивался, отскакивал, парировал — его движения были резкими, но точными. Он чувствовал, как адреналин обжигает вены, как каждый мускул напрягается в ожидании смертельного касания.

Крам сменил тактику. Теперь он двигался медленнее, выматывая противника. Каждый удар был тяжёлым, рассчитанным на то, чтобы сломать защиту. Ворн отвечал короткими контратаками, пытаясь найти брешь в обороне врага.

Один из ударов Крама всё же достиг цели — лезвие скользнуло по плечу Ворна, оставив глубокую рану. Кровь хлынула, но парень даже не вскрикнул. Он стиснул зубы, сжал рукоять кукри крепче и бросился вперёд.

Решающий момент наступил неожиданно. Ворн сделал ложный выпад влево, затем резко развернулся и ударил снизу вверх. Кукри вонзился в бок Крама, пробив доспех. Враг вскрикнул, отшатнулся, но Ворн не дал ему времени на передышку.

Ещё один удар — теперь уже в грудь. Крам попытался блокировать, но клинок Ворна прорезал его защиту, вонзившись глубоко в плоть.

Враг пошатнулся. Его меч выпал из ослабевших пальцев, глухо ударившись о мраморный пол. Крам посмотрел на Ворна — в его глазах читались удивление и ярость, но уже без прежней уверенности.

— Ты… — прошептал он, но слова оборвались хрипом.

Ворн выдернул клинок. Крам рухнул на пол, его тело содрогнулось в последний раз, а затем застыло.

Зал погрузился в тишину. Лишь дыхание Ворна нарушало её — тяжёлое, прерывистое. Он стоял над телом врага, сжимая окровавленный кукри. Рана на плече пульсировала болью, но он не обращал на неё внимания.

Влади‑мир на троне медленно поднял брови, его губы растянулись в холодной, почти ленивой улыбке.

— Неплохо, мальчик. Ты удивил меня.

Гордей молча кивнул. Его взгляд, холодный и непроницаемый, скользнул по Ворну, затем по Лине, задержавшись на мгновение дольше, чем требовалось.

— Знаешь, что ты натворил, мальчик? — Влади‑мир развалился на троне, словно сытый хищник, наслаждающийся моментом. — Только что ты убил наместника своей империи. Забавно, да?

— Наместника? — Ворн нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. — Вы хотели Крама посадить на трон?

— О нет, что ты. С этого пса хватило бы и вот этого кресла, — Влади‑мир лениво указал на резное кресло, в котором восседал Гордей. — А для трона он кровью не годился.

— Так значит, все эти страшные байки про истинную кровь императора правдивы? Но… тогда… — Ворн запнулся, подбирая слова.

— Как я тут сижу? — Император чуть подался вперёд, его глаза вспыхнули. — Просто, как видишь. — Он хищно улыбнулся, и в этот миг его лицо изменилось: черты стали резче, словно выточенные из камня высочайшей породы. Голос, прежде насмешливый, вдруг наполнился нечеловеческой мощью, раскатился по залу, давя аурой и силой звука: — Я и есть истинный правитель всех этих земель!

Ворн поморщился, но не упал на колени, как это случалось с теми, кто слышал истинное проявление силы Влади‑мира. Он лишь скривил лицо, будто от лёгкого дискомфорта. А Лина… она даже глазом не моргнула. Всё это время девушка стояла чуть в стороне — недвижимая, молчаливая. И сейчас смотрела прямо, без тени страха.

Император насторожился. Его тело напряглось, словно у зверя перед атакой. Воздух перед ним задрожал, а вокруг ладоней начали появляться мелкие тёмные крупицы. Они двигались, набирая скорость, уплотнялись, формируясь в зловещий вихрь.

— Ты думаешь, что можешь противостоять мне? — прошипел Влади‑мир, и вихрь рванулся вперёд, целясь в Лину.

Но в тот же миг Гордей резко поднялся. Его движения, до этого неторопливые и размеренные, вдруг обрели невероятную скорость. В руке старика сверкнул меч — тот самый, что лежал у подножия трона.

Заклятье Влади‑мира ударило в пустоту: Лина исчезла, растворилась в воздухе за долю секунды до удара. А меч Гордея, описав дугу, вонзился в шею императора. Голова Влади‑мира слетела с плеч, покатилась по мраморному полу, а тело рухнуло на трон, окрашивая его алой кровью.

Не останавливаясь, Гордей развернул меч и с тем же хладнокровием вонзил его себе в грудь. Его глаза на миг встретились с глазами Ворна, и в них читалось нечто, похожее на всепоглощающий ужас. Затем старик беззвучно опустился на пол.

Зал снова погрузился в тишину — теперь уже абсолютную. Даже пламя факелов замерло, словно боясь нарушить покой мёртвых.

Ворн стоял, не в силах пошевелиться. Его разум отказывался принимать то, что только что произошло. Лина вновь появилась рядом, её лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз мерцало нечто неуловимое.

— Кто… кто он был? — наконец прошептал Ворн, глядя на тела.

— Сын Бога — спокойно ответила Лина. — Тот, кто должен был умереть.

Её слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Где‑то вдали раздался глухой удар, а затем — нарастающий гул. Стены тронного зала дрогнули, и факелы на миг погасли, погрузив всё в тревожную тьму.

Когда свет вернулся, в дверях стояла фигура, окутанная дымкой.

— Ну что, Артём, ты готов вернуться домой? — произнёс незнакомец, глядя на Ворна.