Ворн вскинул руку с сжатым кулаком вверх и громко выкрикнул приветствие:
— Да здравствует император!
— Да здравствует император! — отозвались изрядно потрёпанные курсанты, их голоса звучали устало, но твёрдо.
— Ворн? Ты ли это? — вперёд шагнул долговязый светловолосый паренёк. Он заметно прихрамывал, опираясь на импровизированный костыль из обломанного древка копья.
— Как видишь, Мити, это я, — ответил Ворн, внимательно вглядываясь в лицо товарища. В свете пожарищ оно казалось измождённым, но всё таким же живым.
— А кто эти… — парень замялся, не зная, как назвать странных и страшных всадников, которые находились за спиной и рядом с Ворном. — Воины… Кто они?
— Это друзья, Мити. Мы пришли на подмогу, — спокойно пояснил Ворн. — А где остальные?
— А нету остальных! — крикнул чернявый крепыш, зажимая рану на плече окровавленной тканью. — Все, кончились.
Пока бойцы перевязывали раненых, собравшись в тесный круг, удалось узнать, что произошло в городе. Рассказ вёл Мити — его голос, поначалу дрожащий, постепенно обретал твёрдость.
— Этой ночью нас подняли по тревоге. Сообщили: в городе беспорядки. Жители трущоб озверели — чинят полный беспредел на улицах Николота. Мы тогда ещё удивились: а мы‑то тут при чём? Есть стража, есть гвардия, в конце концов. Предположили, что это такие учения.
— Ага, учения, мать вашу, — зло усмехнулся один из курсантов, сплюнул кровавую слюну и рукавом вытер подбородок.
— В первую очередь, — продолжил Мити спокойным, почти монотонным голосом, — удивило то, что не было ни одного наставника. Нас построил директор Тарг — самолично. Он был в полном обмундировании и весь на взводе. Заикался жутко.
Несколько курсантов загомонили:
— Да‑да, он когда нервничает — всегда так.
— Ага, заикается.
— Ну да…
Мити недобро зыркнул на товарищей, и те мгновенно притихли. Он продолжил:
— С трудом, но он всё же смог объяснить нам, что от нас требуется. Разбил на группы, назначил старших и определил квадрат, который мы должны очистить от обезумевшей швали. И не успел он договорить, как со стороны порта раздались мощные взрывы. А потом и со стороны дворца тоже. Тарг отдал приказ: «Бешеных уничтожать, мирных защищать! Расчистить коридор для эвакуации мирного населения!» И всё. Вскочил в седло мара и умчался в сторону дворцовой площади.
Мити замолчал. Было видно, что сегодняшняя ночь оставила глубокий след на его душе — в глазах застыла тень пережитого, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, словно пытаясь ухватиться за ускользающую реальность.
— Их было много, — тихо произнёс он после недолгой паузы. — И не только мужчины… Бабы, дети, старики… — Мити судорожно выдохнул и протёр лицо двумя ладонями, размазывая кровь и копоть. — Рубили всех. Как было приказано, — твёрдым голосом добавил он, словно возвращая себе внутренний стержень. — Коридор расчистили. Начали эвакуировать выживших. Но тут со стороны порта хлынул отряд доспешных. Не наших. Чужие.
Он сделал паузу, переводя дух, затем продолжил:
— Их пытались сдержать гвардейцы, но натиск был плотный — гвардейцы отступали. Приказа помогать гвардейцам не было, но, оценив обстановку, часть курсантов осталась прикрывать выживших, а часть ушла на подмогу гвардейцам. Вскоре гонец доставил сообщение о том, что бой идёт уже непосредственно на ступенях императорского дворца. Я не успел принять решение, отдать новый приказ, как вот эти… — Мити кивнул в сторону трупов противника, — словно черти нарисовались. Завязался бой. А дальше вы уже сами всё видели.
— Достойные воины у империи, если молодняк сумел столько врагов повалить, да ещё и в броне, — одобрительно прогудел один из меченных — лохматый, плечистый, со свернутым набок носом. Его голос звучал глухо, но в нём чувствовалась неподдельная гордость за проявленную стойкость.
— К дворцу! — скомандовал Кирилл, дослушав рассказ курсанта. Его голос прозвучал резко, но уверенно, пробиваясь сквозь гул пожара и отдалённые крики. — Строимся в боевой порядок. Двигаемся быстро, но осторожно.
Отряд мгновенно пришёл в движение. Снурфы низко пригнули головы, их ноздри раздувались, улавливая запахи крови и гари. Стрикуны, словно тени, скользнули вдоль стен, исчезая в клубах дыма. Воины, облачённые в костяную броню, сомкнули ряды, их взгляды были устремлены вперёд — туда, где в дымной пелене проступали очертания императорского дворца.
Мёртвые лежали повсюду.
Тела вразнобой валялись на мостовой — то скрюченные в последних судорогах, то раскинувшиеся в неестественных позах. Среди них были и горожане, и гвардейцы, и нападавшие в доспехах с белой полосой на плече. Кровь пропитала камни, смешалась с пылью и пеплом, образовав липкую, тёмную грязь.
В воздухе висел тяжёлый запах: жжёного дерева, металла, крови и пота. Время от времени раздавались стоны — кто‑то ещё цеплялся за жизнь, но времени помочь им не хватало.
Ворн замедлил шаг своего снурфа, вглядываясь в лица погибших. Среди них он узнал нескольких курсантов из своей группы — тех, с кем ещё не так давно делил ужин и шутки у костра. Теперь их глаза были закрыты, а на губах застыла последняя гримаса боли.
— Не задерживаемся! — крикнул Кирилл, не оборачиваясь.
Его слова прозвучали словно удар хлыста — отряд мгновенно подтянулся.
За поворотом перед ними распахнулась площадь перед дворцом. Открывшаяся картина оказалась ещё ужаснее, чем они могли представить.
У ступеней дворца гвардия отчаянно держала оборону. Но с каждой минутой ряды защитников редели — то один, то другой воин падал, сраженный вражеским клинком, и его место тут же занимали оставшиеся в строю.
Нападавшие накатывали волна за волной, неумолимые и беспощадные. Доспехи блестели в отсветах пламени, а мечи сверкали в воздухе, рассекая его с леденящим свистом. Их натиск не ослабевал — казалось, они готовы были идти вперёд, пока не падёт последний защитник.
В центре площади лежали изуродованные тела павших мар. Рядом с ними — всадники, чьи лица навсегда застыли в безмолвном крике. Кто‑то сжимал в окоченевших пальцах рукоять меча, кто‑то так и не успел вытащить оружие из ножен.
Дым поднимался столбами, застилая небо тяжёлой пеленой. Сквозь эту завесу изредка пробивались лучи солнца, окрашивая всё вокруг в зловещий красноватый оттенок — будто сама природа оплакивала происходящее, окрасив мир в цвета крови и огня.
Отряд мутантов ударил по врагу, наседавшему на дворец, с тыла — резко, внезапно, словно кинжал, вонзившийся между рёбер.
Сначала они открыли огонь из оружия предков. Яркие вспышки разорвали дымную пелену, а пронзительный свист снарядов слился с криками поражённых. Каждый выстрел находил цель: нападавшие падали, не успевая понять, откуда пришла смерть. Но вскоре заряды иссякли — и тогда, не тратя ни мгновения на перезарядку, хуманы и меченные схватили привычное оружие: топоры, мечи, секиры. Клинки засверкали в отсветах пламени, и начался ближний бой.
Защитники дворца, теснимые противником, вдруг заметили сумятицу в задних рядах врага. Сперва они не поняли, что происходит, но затем увидели их — мутантов, которые яростно атаковали их врагов.
Снурфы действовали с устрашающей мощью. Мощные задние лапы с когтистыми ступнями врезались в нападавших, раскидывая их, как кукол. Один удар — и трое, а то и четверо летели в разные стороны, ломая кости о камни мостовой. Их клыки впивались в плоть, а тяжёлые удары передних лап давили тех, кто пытался подняться.
Стрикуны же были словно тени смерти. Они проскальзывали между ног противников, резко взвивались в воздух и вцеплялись в глотки, разрывая артерии острыми зубами. Их стрекочущие крики сливались с воплями раненых, создавая жуткую симфонию боя.
В этот момент Кирилл вскинул меч и проревел:
— За императора!!!
Его голос, громкий и твёрдый, прорвался сквозь шум битвы, словно раскат грома. И тут же весь отряд — хуманы и меченные — подхватил клич:
— За императора!!!
Крик разнёсся по площади, эхом отражаясь от стен дворца. Противник дрогнул. Нападавшие, ещё минуту назад уверенные в победе, теперь оглядывались в смятении. Их ряды заколебались, а в глазах появился страх — страх перед неизвестными воинами, пришедшими словно из преисподней.
На лицах защитников дворца ужас сменился радостной надеждой. Они увидели в этих странных воинах своих союзников. И ответили на клич неожиданной подмоги:
— За императора!!!
Крики раздавались тут и там. Гвардейцы, израненные, обессиленные, но не сломленные, воспрянули духом. Их мечи засверкали с новой силой, а ноги твёрже упёрлись в землю. С боевыми возгласами они ринулись вперёд, тесня врага.
Враг начал отступать. Сперва медленно, неуверенно, затем всё быстрее. Кто‑то бросал оружие, кто‑то пытался бежать, но снурфы настигали их, а стрикуны впивались в спины. Ряды нападавших рассыпались, превращаясь в беспорядочную толпу, бегущую прочь от дворца.
Площадь постепенно очищалась от врагов. Дым всё ещё висел в воздухе, а земля была усеяна телами, но теперь в этом хаосе проглядывала надежда. Битва за дворец была не окончена, но первый шаг к победе был сделан.
Несколько глухих, но мощных хлопков прозвучали один за другим — будто сердце огромного чудовища забилось в недрах дворца. Вслед за ними с пронзительным звоном разлетелись вдребезги витражные рамы. Осколки цветного стекла, вспыхнув на солнце, осыпались вниз, словно кровавые слёзы. Из окон повалил густой белый дым — сперва тонкими струйками, затем плотным облаком, скрывая происходящее внутри.
— Враг во дворце!!! — раздался отчаянный крик.
В одном из окон показалась фигура стражника. Его лицо исказилось от ужаса и ярости.
— Нас предали! — выкрикнул он, вскинув меч.
Но в тот же миг тело стражника резко выгнулось назад, будто его ударили невидимым молотом. Затем он повалился вперёд, повиснув на подоконнике. По белоснежным каменным стенам, словно слёзы из мрамора, поползли красные дорожки.
За окном, в дымной пелене, мелькнули неясные тени. Они двигались с пугающей быстротой — то возникали, то растворялись в белёсом тумане. Послышались звуки сражения: звон мечей, глухие удары, сдавленные вскрики.
Ворн мгновенно оценил обстановку. Его взгляд метнулся к Кириллу — тот уже мчался вверх по ступеням с неимоверной скоростью, его фигура, облачённая в костяную броню, казалась почти размытой от стремительности движений.
— За императора! — взревел Ворн, вскидывая свой кукри высоко над головой. Клинок сверкнул в отсветах пламени, отражая багряные блики.
Не раздумывая ни мгновения, он бросился вслед за Кириллом. Краем глаза Ворн заметил, что его примеру последовали многие воины — их крики слились в единый боевой клич, эхом отражаясь от стен дворца. Но далеко не все смогли присоединиться: часть отряда всё ещё была связана боем на площади, сдерживая натиск врагов, пытавшихся прорваться к ступеням.
Каждый шаг по мраморным ступеням отдавался гулким эхом, будто сама древняя постройка стонала под тяжестью происходящего. Дым из окон стелился по земле, окутывая ноги бойцов, создавая иллюзию, что они шагают сквозь туман над бездной.
Наверху, у самых дверей дворца, уже завязалась схватка. Силуэты гвардейцев и нападавших мелькали в проёмах, их тени плясали на стенах, искажаясь в неровном свете пожаров. Ворн понимал: каждая секунда промедления может стать последней для тех, кто ещё держал оборону внутри.
Он ускорил бег, крепче сжимая рукоять клинка. Впереди, за дымной завесой, его ждала неизвестность — сложно было разглядеть, разобрать, кто враг а кто нет. Ворн остановился, пристально всматриваясь в плотное белесое марево в котором мелькали тени.
— Ворн, сюда! — неожиданно раздался голос Лины, пробившись сквозь гул сражения.
— Лина⁈ — Ворн резко обернулся, и в его голосе смешались изумление и ярость. — Я же тебе приказал сидеть рядом с Полканом и ни на шаг от него не отходить! Лина! Чёртова девчонка, ты где⁈
— Тут я, не ори, — её голос прозвучал совсем близко, из плотной пелены. Чья‑то рука резко потянула его за рукав — это была Лина. Её лицо, обычно озорное и улыбчивое, сейчас было напряжённым, глаза горели решимостью. — Идём же! Скорее! — твёрдо настаивала она, не отпуская его руку.
— Куда ты меня тянешь? — Ворн был в ярости. Очень зол. «Несносная пигалица! — мысленно выругался он. — Как она сумела пробраться во дворец сквозь весь тот ад, что творился снаружи⁈»
— Опасность, — произнесла Лина, но голос её вдруг изменился — стал каким‑то механическим, лишённым эмоций.
В тот же миг сквозь пелену дыма метнулась тёмная тень. Ворн инстинктивно вскинул кукри, готовясь отразить удар. Но тень, едва прозвучало слово «опасность», резко отшвырнуло назад, будто невидимая сила отбросила её прочь.
— Да идём же скорее! — закричала Лина уже своим обычным голосом, вновь дёргая его за руку.
Ворн, всё ещё не понимая, что происходит, решил последовать за девчонкой. «Что она задумала? Куда ведёт?» — мысли метались в голове, но он подчинился.
Белая пелена колыхалась и клубилась вокруг, то сгущаясь, то рассеиваясь. Звуки сражения то приближались, то отдалялись, словно играли с ними в прятки. Они бежали, почти не видя дороги. Вернее, Ворн не видел, куда бежит — он лишь следовал за Линой, ведомый её уверенной рукой.
— Тут ступени! — предупредила Лина, и вовремя: Ворн едва не споткнулся, чуть не упав.
— Быстрее, быстрее! — торопила она, не ослабляя хватки, продолжая тянуть его за собой.
«И как она только двигается так шустро?» — мелькнула в голове парня мысль.
Чем выше они поднимались, тем реже становилась плотность тумана. Ворн сначала подумал, что это дым, дымовая завеса, но быстро понял — нет. Запаха гари не было, лишь изредка доносился тяжёлый аромат крови и смерти, напоминавший о том, что происходило внизу.
— Ты мне можешь сказать, куда мы торопимся? — наконец спросил он, пытаясь уловить хоть какой‑то смысл в их безумном забеге.
Лина вдруг остановилась. Замерла. Её невысокая фигурка с косичками, торчащими в разные стороны, теперь была видна вполне отчётливо.
— Тссс, — она приложила палец к губам, взгляд её был устремлён вперёд, в клубящуюся белизну. — Замри.
Ворн замер. Он напряжённо всматривался в белое марево. Видимость постепенно улучшалась — теперь он мог разглядеть пространство метров на десять вперёд. Звуки боя стали приглушёнными, далёкими, а здесь, в этом месте, царила странная, почти пугающая тишина. Ни души… Лишь они двое и таинственная пелена, скрывающая то, что напугало эту странную девочку.