Обнаружить вход в убежище не составило особого труда. Нужно было лишь внимательнее посмотреть и заметить свежую протоптанную дорожку сквозь поникшую, обломанную траву из костей. Гораздо труднее оказалось поддерживать защиту. Требовалась постоянная сосредоточенность, но резкие, внезапные шумы постоянно нарушали концентрацию, и защитный барьер рассеивался.

Деревья из костей стонали на ветру словно хор призраков, запертых в вечной агонии. Каждая кость, скрепленная неведомой силой, издавала свой собственный, неповторимый звук. Тонкие ребра звенели как разбитое стекло, толстые бедренные кости гудели низким, утробным воем, а черепа, подвешенные на костяных ветвях, щелкали зубами словно в предсмертной судороге.

Когда порывы ветра усиливались, деревья начинали ломаться. Кости-ветви, подгнившие от времени, хрустели и трещали как сухие дрова в огне, как выстрелы. Падая вниз, они рассыпались в прах, поднимая облака костяной пыли, забивавшей ноздри и вызывавшей тошнотворный кашель.

Звуки эти, проникая сквозь завесу внутренней тишины, били словно молотом по наковальне разума. Каждый треск, каждый стон, каждая костяная осыпь отзывались эхом в голове, пробуждая страхи и сомнения. Стоило лишь на мгновение поддаться панике, позволить мыслям сбиться, и тонкая нить защиты обрывалась. Барьер, сплетенный из воли и магической энергии, растворялся, оставляя беззащитную плоть на растерзание кошмарам, которые наверняка уже поджидали за пределами разума.

Приходилось снова и снова собирать себя по частям, утихомиривать дрожь в руках, усмирять бешено колотящееся сердце и с огромным трудом восстанавливать хрупкую защиту, рискуя сорваться в бездну безумия. В такие моменты оказывала помощь Лина, тихо и незаметно добавляя свои силы к поддержанию защиты.

Труднее всего было не поддаться панике и не разбежаться в разные стороны. Ворн крепко держал идущего рядом мрякула за загривок, постоянно подбадривая зверя. Затащить в аномалию Полкана оказалось делом сложным. Он упирался, мотал головой, шипел и прижимал уши. И лишь когда Ворн сказал, что в таком случае пусть спрячется неподалеку и ждет, мрякул все же решился последовать за другом, не желая оставаться в одиночестве в этом жутком месте, но еще он очень не хотел отпускать Ворна туда, откуда так сильно несло смертью.

Перед глазами словно сквозь мутное стекло проступил вход в убежище — темный зев, уходящий вглубь костяного массива. Отверстие манило неизведанностью, но вместе с тем отталкивало исходящим от него холодом, пробирающим до костей. Ворн нащупал рукоять меча, ощущая приятную тяжесть стали в руке. Оружие давало хоть какую-то уверенность в этом проклятом месте.

Лина, приблизившись к Ворну, коснулась его руки. Ее пальцы были ледяными, но от прикосновения волна тепла разлилась по телу, успокаивая дрожь и возвращая ясность мыслям. Она безмолвно кивнула, давая понять, что готова. Полкан, прижавшись к ноге Ворна, тихо зарычал, не сводя взгляда с зияющей черноты входа. Его шерсть встала дыбом, а глаза горели недобрым огнем.

Шаг за шагом они приблизились к порталу. Костяные деревья вокруг будто замерли, притихнув в предчувствии чего-то неминуемого. Ветер стих, оставив лишь звенящую тишину, которая давила на уши сильнее, чем любой вой или треск. Мрак, исходивший из входа, сгущался, превращаясь в осязаемую субстанцию, обволакивающую путников.

Ворн сделал глубокий вдох и, сжав рукоять меча, шагнул в черноту. Лина последовала за ним, не размыкая с ним руки. Полкан, поколебавшись мгновение, рванулся вперед, подгоняемый страхом и преданностью другу. Мгновение — и они исчезли в пасти убежища, оставив позади костяной лес, полный призрачных стонов и вечной агонии.

Тишина в убежище оказалась не менее гнетущей, чем снаружи. Отсутствие звуков казалось неестественным и предвещало не меньшую опасность. Мрак рассеялся, позволяя разглядеть окружающее пространство — пещеру, стены которой были сложены из тех же костей, что и деревья снаружи. Но здесь кости были отполированы временем и освещены призрачным светом, источник которого оставался необъяснимым. Воздух был пропитан запахом гнили и смерти, который вызывал тошноту и головокружение. Впереди, в глубине пещеры, маячил еще один вход — более узкий и темный, чем первый. Именно туда им и предстояло держать путь.

— Вот она, нужная нам стена, — почти шепотом произнес Ноэль охрипшим голосом. — Клянусь, я не помню, как ее открыть.

Ворн решительно шагнул вперед, отодвинув Кирилла.

— Сейчас придумаем, — пробормотал он в поисках панели управления. — Ага, вот и наш ключик к спасению, — ухмыльнулся парень, надавливая на скрытую кнопку в стене. Казалось, ничего не произошло.

— Может, сломалось? — предположил Борг, оглядываясь кругом.

— Работает. Просто надо немного подождать. Сейчас все будет, — и действительно, через несколько мгновений панель тихо отъехала в сторону, осветив ярким светом извне мрачную пещеру и словно приглашая в лифт.

— Я… Я никуда не пойду! — вдруг запротестовал Ноэль.

Вытянув руки вперед и качая головой, он начал отступать назад. Не говоря ни слова, Кирилл моментально оказался за спиной проводника, и тот, потеряв сознание, обмяк прямо у него в руках.

Кирилл, по-прежнему безмолвно, перехватил упавшее тело поудобнее и потащил его к лифту. Борг обреченно вздохнул, подхватил Ноэля за ноги. Так и занесли его внутрь.

— И зачем это было делать? — Ворн посмотрел на Кирилла недобрым взглядом.

— С ним все нормально, — проворчал тот, пронося тело мимо юноши. — Давай, запускай эту штуку. Ты же знаешь, как тут все работает?

Ворн ничего не ответил. Зайдя в лифт последним (они набились туда как сельди в бочке), парень приложил ладонь к углублению в стене с очертаниями руки. Зеленый луч пробежал по его кисти. Двери закрылись, лифт едва заметно дрогнул и начал опускаться вниз.

Лифт двигался легко и почти бесшумно, удаляясь от гнетущей пещеры. Кирилл, уложив бесчувственного Ноэля на пол, занял позицию у выхода, чтобы первым покинуть кабину.

— Будьте предельно осторожны, — проговорил он тихо, пристально глядя на панель у входа. — Говорить буду только я. Вы молчите. Никакой агрессии. Всем понятно? — и это «всем» он произнес с особой интонацией, давая понять, к кому обращался.

Ворн раздраженно фыркнул, показывая видом, что понял. Он стоял, опираясь о стену, и не сводил глаз со спины Кирилла, в руках которого теперь была судьба всей компании. В глазах юноши читалось недоверие и легкое раздражение. Кирилл, казалось, этого не замечал, его взгляд был направлен в пустоту, как будто он искал ответы на важные вопросы в глубинах своего разума.

Проф же, воспользовавшись относительной тишиной, принялся осматривать лифт, изучая странные символы и панели, покрывавшие стены кабины.

Неожиданно подъемник замер, створки беззвучно отъехали в стороны, являя взору коридор, окутанный приглушенным синеватым свечением. Совершенно безлюдный коридор.

— А где нарядные девы с хлебом и солью? — язвительно поинтересовался Гобла.

Кирилл испепелил его взглядом. Гобла мгновенно умолк, поняв неуместность своей реплики. Кардинал первым вышел из лифта, осторожно ступая по ровной поверхности пола. Остальные последовали за ним. Стараясь двигаться тихо, вынесли все еще оглушенного Ноэля, аккуратно уложили на пол. Полкан, юркнув из кабины, прижался к ноге Ворна, подозрительно осматриваясь.

— Серьезно, где все? — Проф тоже был в замешательстве. Он предполагал, что их немедленно попытаются арестовать, направят на них мечи, арбалеты или иное оружие. Поведут куда-либо. Но тут ни души. Никого. — Странно, господа, вам не кажется? Почему у входа нет никакой стражи? Почему никто не торопится задержать незваных гостей?

С пола донесся стон Ноэля.

— Ненавижу… — невнятно пробормотал он, приподнимаясь на локте и озираясь. Его взгляд прояснился, задержался на спине Кардинала. — С-сволочь… — злобно прошипел он.

Ворн протянул ему руку. Ноэль поднялся, разминая и потирая шею, все так же мрачно оглядываясь.

— Это не то место. Не то, где я был.

— Ты уверен? — Ворн стоял поблизости.

— Абсолютно. Оттенок света другой. Дверей нет, — подтвердил проводник свои наблюдения. — И стены здесь иные. И покрытие пола… Куда, черт возьми, вы меня притащили? И главное — как теперь отсюда выбираться? — продолжал он сердито ворчать.

— А вдруг мы не на том уровне? — робко предположила Лина.

Все взгляды невольно обратились к девочке. Она, почувствовав это внимание, лишь пожала плечами и, встретившись взглядом с Ворном, потупила взор. До нее дошло, что она сказала лишнее.

— Всем соблюдать тишину, — приказал Кирилл замораживающим тоном. — Лина, откуда тебе известно про уровни? — казалось, он готов был взглядом проникнуть в ее разум, чтобы извлечь оттуда нужную ему информацию.

— Эмм… — замялась девочка, наивно хлопая глазками, демонстрируя искренность и невинность своих рассуждений. — Ну, это же очевидно. Если Ноэль узнал дверь в пещере, а мы вышли из коробки не в том проходе, значит, этих проходов здесь несколько. И в прошлый раз коробка выпустила его в другом проходе. А раз эта коробка двигается только вверх и вниз, то это как в здании с множеством этажей. Разве это не ясно? — по-детски удивилась она, разводя руками, словно удивляясь недальновидности взрослых.

Увидев, что Кардинал успокоился и перестал интересоваться Линой, Ворн облегченно выдохнул. Выкрутилась, проказница. Кардинал отвернулся, изучая простирающийся перед ними коридор и о чем-то напряженно размышляя. Ворн из-за спины погрозил девочке кулаком. Она показала ему в ответ язык.

Приняв наконец какое-то решение, Кирилл отдал команду:

— Следовать за мной. Без слов, тихо. Всем быть внимательными. Ничего не трогать. Лина, тебя это касается в первую очередь. Руки держи при себе. Поняла? — строго произнес Кардинал, бросив на девочку недобрый взгляд. Та поспешно кивнула и спрятала руки за спину. — Борг, следи за птицей. Пусть ведет себя спокойно.

Гамлет, переступив с лапы на лапу на плече Борга, моргнул, словно понял приказ. Бросив мимолетный взгляд на мрякула и Ворна, Кирилл ничего не сказал. Он развернулся и двинулся вперед. Остальные последовали за ним, стараясь идти бесшумно, но эхо их шагов все равно разносилось по пустому коридору, опережая путников.

* * *

Хрустальный бокал, пережиток былой роскоши, взорвался в руке Влади-мира, осыпав его одежду осколками и багровыми брызгами вина. Пятна расползались, зловеще напоминая кровь, оплакивая угасшее величие его предков. Он, потомок последнего президента рухнувшей Руссии, наследник земель, ныне лежащих в руинах, довольствовался лишь клочком выжженной земли на задворках некогда могущественной империи. И вот эта империя, собранная из осколков прошлого, готовилась нанести удар.

Гонец, еле живой от усталости и страха, принес известие о провале плана Вильяма. Посадник, его человек в столице, не смог осуществить тихий захват. Покушение на Императора сорвалось, Крам, его лучший ассасин, бесследно исчез, а лаборатории, где ковалось оружие нового мира, одна за другой канули в небытие, унося с собой ученых, зелья и солдат. В распоряжении Вильяма осталась лишь горстка рабов и малый запас зелья озверения — жалкое подспорье против армии Императора.

— Предательство… — процедил Влади-мир сквозь зубы, чувствуя, как гнев обжигает его изнутри.

Он подозревал, что старый альбинос, глава Кардиналов Империи, давно разгадал его замысел. Его послушники словно крысы прогрызлись в его планы, саботируя каждый шаг. Но гнев — плохой советчик. Влади-мир это знал. Слишком часто его ярость приводила к непредсказуемым последствиям.

Он почувствовал, как его дар, его проклятие, его оружие, рвется наружу. Комнату затрясло, воздух наполнился электрическим напряжением. Он с трудом сдерживал свою силу, способную превратить сталь в песок. Фарфоровые статуэтки, стоявшие на каминной полке, обратились в пыль. Деревянные панели на стенах издали жалобный треск, готовясь рассыпаться под давлением его силы. Влади-мир сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь удержать ярость в узде. Судя по обугленному телу гонца, которое сейчас расплывалось черной лужей у трона, получалось плохо.

Перед его внутренним взором возник образ старого Кардинала — Шагира, хитрого и безжалостного. Альбинос с мертвенно-бледной кожей и пронзительными красными глазами казался воплощением зла. Он был главным идеологом Империи, ее серым кардиналом, плетущим интриги и направляющим политику. И именно он, без сомнения, стоял за провалом его планов. Ярость, которая захлестывала Влади-мира, была не только личной, но и политической. Поражение Вильяма — это удар по его самолюбию, по его вере в свою способность вернуть утраченное величие.

Гордей, наблюдавший за Влади-миром, понимал, что тот находится на грани. Он подошел ближе, стараясь не привлекать лишнего внимания. Его присутствие всегда действовало на короля успокаивающе. Даже в самые тяжелые моменты жизни Гордей оставался для него якорем, не позволяя окончательно утонуть в пучине безумия.

— Влади-мир, — произнес Гордей тихим, но твердым голосом, — сейчас тебе нужно хладнокровие. Поддайся гневу, и ты потеряешь все.

Влади-мир закрыл глаза, сделал глубокий вдох и попытался сосредоточиться. Образ Шагира постепенно рассеялся, уступая место планам и стратегиям. Ему нужно было действовать разумно, а не импульсивно. Он должен был перехитрить Кардинала, разыграть свою карту так, чтобы у того не осталось шансов на победу.

— Ты прав, Гордей, — произнес Влади-мир, открыв глаза. — Гнев — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Что ты предлагаешь?

Гордей кивнул, одобряя его решение.

— Нам нужно действовать быстро и решительно. Мы должны нанести удар по Империи, пока она не успела оправиться от нашей дерзости.

— Какой удар? — скептически спросил Влади-мир. — У нас нет сил для полномасштабной войны.

— Нам и не нужна полномасштабная война, — ответил Гордей. — Мы можем использовать наши преимущества: скорость, скрытность и… неожиданность.

Советник подошел к карте, разложенной на столе.

— Наш флот — немногочисленный, но быстрый и маневренный. Мы можем использовать его для серии диверсионных рейдов на имперские порты. Уничтожить склады, корабли, посеять панику и хаос.

— Хорошо, — согласился Влади-мир. — Пусть адмирал готовит корабли. А что с армией?

— Армия должна занять оборону и готовиться к отражению возможного наступления, — ответил Гордей. — Но одновременно с этим мы можем организовать партизанские отряды и отправлять их в тыл врага. Они должны нарушать коммуникации, устраивать диверсии, сеять беспорядки и поднимать восстания.

— Рискованно, — заметил Влади-мир. — Но другого выхода у нас нет. А что насчет одаренных?

— Одаренные — это наша главная ударная сила, — ответил Гордей. — Мы должны использовать их способности для разведки, диверсий и… точечных ударов по ключевым фигурам Империи. Мы соберем всех Кардиналов и их учеников и устроим там настоящий гнев богов.

Влади-мир нахмурился. Речь заходила о самом деликатном.

— Ты имеешь в виду… Шагира?

— Именно, — подтвердил Гордей. — Его устранение стало бы тяжелым ударом по Империи и внесло бы хаос в ее ряды.

Влади-мир задумался. Убийство главы Кардинала Империи — это крайне опасная операция, сопряженная с огромным риском. Но если она удастся…

— Хорошо, — произнес Влади-мир. — Я согласен. Но кто это сделает?

— У меня есть там свои люди, — ответил Гордей. — Они преданы мне и готовы пойти на все ради нашей победы.

Влади-мир посмотрел на своего советника. Он знал, что Гордей тщательно вербует «своих» людей, но он также понимал, что даже самые надежные союзники могут предать в самый неподходящий момент.

— Я доверяю тебе, Гордей, — произнес Влади-мир. — Но помни: если хоть что-то пойдет не так… Ты будешь отвечать.

— Я понимаю, — ответил Гордей. — Я готов взять на себя эту ответственность.

Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием тлеющих углей в камине. Влади-мир и Гордей смотрели друг на друга. Каждый из них понимал, что от их решений зависит будущее.

— И еще один вопрос, Гордей, — произнес Влади-мир, нарушив молчание. — Что нам известно о бункере? Какие результаты у наших ученых? Разобрались ли они, что там за оружие такое, как им управлять? Оно может переломить ход войны?

Гордей вздохнул.

— Пока никаких новостей, Влади-мир. Я отправлял своих гонцов, но они еще не вернулись.

Влади-мир нахмурился. Отсутствие новостей тревожило его больше, чем плохие новости.

— Мы должны узнать, что там происходит. Отправь еще одного гонца. Скажи главе наших Кардиналов, чтобы он немедленно явился ко мне с отчетом. Мне нужны не обещания, а результаты. Иначе…

Влади-мир не договорил. Он знал, что угрозы в адрес ученых — плохая тактика, но в данном случае он готов был пойти на все, чтобы получить то оружие, которое могло спасти его народ.

Отправили гонца за Лазерем. Тишина вновь воцарилась в комнате, наполненная напряжением и ожиданием. Влади-мир и Гордей ждали новостей из бункера, надеясь на чудо, которое могло изменить их судьбу.