Ноэль долго и подробно рассказывал о своем побеге из Сада, о том, как он, измотанный, добрался до первого попавшегося укрытия в городе, где смог перевести дух. Его повествование было похоже на откровенную исповедь. Все внимательно слушали печальную историю незадачливого кладоискателя, который по своей наивности в погоне за прибылью сообщил кардиналам о своем открытии. Безусловно, он получил за это щедрое вознаграждение, которое с лихвой компенсировало утраченное снаряжение. Но тем самым он заключил крайне опасную сделку и оказался полностью зависим от кардиналов. Они постоянно поручали ему разные задания, требующие особой деликатности и секретности. И, конечно, сопряженные с огромным риском. Приходилось выполнять грязную работу, заметая следы и устраняя нежелательных свидетелей.

— Я как пес на привязи, — с горечью произнес Ноэль. — Свободный наемник, лишенный свободы воли и выбора. Парадокс, не правда ли? Да, мое материальное положение значительно улучшилось, и я больше не нуждаюсь в деньгах. Но разве щедрый кусок, брошенный хозяином, может заменить свободу? За выполнение приказов Орден щедро платит. Но за невыполнение, даже однократное, ждет лишь одно наказание — смерть. Орден не терпит непокорности, — произнося это, Ноэль пристально посмотрел Ворну в глаза. Парень все понял без слов. Кириллу явно не понравились слова Ноэля, это было заметно по выражению его лица, но Кардинал предпочел промолчать. «Они всегда молчат… эти кардиналы, — подумал Ноэль. — А потом убивают. Причем не всегда быстро и безболезненно». Ноэль всей душой ненавидел Кардиналов за то, что был вынужден им подчиняться, за страх, который они внушали. Ему был симпатичен мальчишка, и он искренне хотел уберечь его от своей участи, если еще не поздно. И еще он лелеял надежду с помощью этого мальца выпутаться из паутины Ордена и сбежать подальше от этих мест. Слабая надежда затеплилась в его душе, словно огонек в конце темного тоннеля.

— Так вот, господа любители острых ощущений, спешу вас уведомить, что попасть в бункер без проводника вам не удастся. А я не тот проводник, который сможет провести вас через Сад. Возможно, я и сам смогу пройти его еще раз в одиночку. Хотя и в этом я не уверен.

Лина, до этого сидевшая тихо как мышка, заерзала и, наконец, задала мучивший ее вопрос:

— Дядя Ноэль, а как этим кардиналам удалось проникнуть в Сад и не перебить друг друга? Значит, способ все-таки существует? Они же неоднократно ходили туда и обратно, верно? И нас они ведь тоже как-то планировали провести туда? У них был тот самый проводник, о котором ты говорил, да?

— Да, девочка, это так, — Ноэль впервые за все время посмотрел на нее с теплотой. Возможно, рассказав свою историю, он немного облегчил свою душу и очистил совесть. — Без сильного менталиста нам не пройти через Сад. А я не менталист.

Ворн с любопытством взглянул на Кирилла. Тот едва заметно улыбнулся. Ворн задумался. «Значит, мои догадки верны. Этот тип копался в моем мозгу и пытался влиять на мои решения. Менталист, черт бы его побрал. Стоп! Копался в мозгах… Лина! — взгляд подростка метнулся к девочке. Как же мне не хватает сейчас с ней ментального контакта, как с мрякулом… Блин! Да я же сам менталист!» — Ворн едва не расхохотался вслух. Он сделал вид, что закашлялся, прикрывая лицо руками.

Остаётся лишь один насущный вопрос: хватит ли у них ментальной мощи, чтобы устоять перед натиском Сада самостоятельно и оградить тех, кто лишён подобного дара? Допустим, Лина обладает достаточной силой, учитывая её расправу с «незваными гостями». А что насчёт меня? Смогу ли я справиться сам, да ещё и кого-то прикрыть? И насколько искусен в этом деле Кирилл? Ответы даст только практика… Но вот появляется новая сложность — Лина. Раскрыть её способности? Или удастся избежать этого? Ворн углубился в раздумья, не замечая наступившей тишины и устремлённых на него взглядов.

— Есть какие-то мысли, Ворн? — поинтересовался Кирилл, оценивающе глядя на него.

— У меня? — искренне удивился юноша, тут же сообразив, что следует уклониться от прямого ответа, поскольку делиться своими мыслями с этим типом совсем не хотелось. — Ты тут главный, тебе и решать. Придумывай планы. А я лишь переводчик. Разве не для этого ты меня позвал?

Подобный ответ явно пришёлся не по душе кардиналу. Его губы скривились в недовольной усмешке. Взгляд метнул в юношу испепеляющую молнию гнева, но лишь на долю секунды. Кирилл мгновенно взял себя в руки и вернулся к своей привычной маске безразличия.

— Ладно. Не хочешь говорить — не нужно. Выдвигаемся, — ледяным тоном произнёс он, поднимаясь с места.

Ворн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот взгляд, пусть и мимолетный, заставил его внутренне съежиться. Он понимал, что Кирилл не из тех, кто прощает легко. Затаенная неприязнь, а может, и нечто большее, теперь висела между ними плотной завесой. «Переводчик», как он себя назвал, был лишь удобным инструментом, не более. И проявление собственной воли, пусть даже в форме уклончивого ответа, было воспринято как дерзость.

Кирилл, не обращая больше внимания на Ворна, двинулся к выходу. Он словно воплощал собой сдержанную, смертельную угрозу. Лина, все это время молча наблюдающая за перепалкой, бросила на Ворна короткий сочувствующий взгляд. Она, кажется, понимала его опасения и нежелание делиться своими мыслями с кардиналом.

Ворн придержал девочку за рукав куртки, пропуская остальных членов команды к выходу.

— Будь осторожна, — шепнул он ей. — Не раскрывай свои способности без крайней нужды. Поняла?

Девочка, серьезно глядя в глаза подростка, кивнула.

«Ну что ж, посмотрим, кто кого», — подумал Ворн, решительно шагнув вперед. Он чувствовал прилив адреналина и готовность к бою. Сад — это не только испытание их ментальной силы, но и проверка на прочность их взаимоотношений. В этом странном месте, где реальность переплетается с иллюзиями, им придется научиться доверять друг другу, чтобы выжить. И, возможно, именно в этом аду он сможет приоткрыть завесу над тайнами своих спутников и понять, кто настоящий товарищ, а кто лишь притворяется.

* * *

За длинным столом в кухонном помещении для прислуги Митёк ковырялся ложкой в супе, не ощущая голода. Его беспокоили обрывки разговора Крама и Таи, случайно услышанные им. Неприязнь к этой девушке росла в нём с каждым днем. Она и раньше казалась чудаковатой, но, оказавшись во дворце под покровительством десятника, стала ещё более странной и… пугающей. Митёк не мог объяснить, почему при встрече с ней его пробирала дрожь. Инстинкт самосохранения кричал об опасности, заставляя думать о том, как сбежать подальше от этой жуткой особы. Её взгляд словно проникал в душу, выискивая лакомые кусочки для смерти. От этих воспоминаний паренёк поежился.

Но что же предпринять? Предупредить Императора о заговоре? Кто поверит его словам? Как добраться до правителя, минуя его охрану? Какой раб, пусть и с серебряной серьгой, сможет пробиться к нему? Это невозможно! Митёк — бегун, но не призрак, способный проходить сквозь стены. Если бы он обладал даром невидимости, шанс добраться до покоев Светлейшего был бы куда выше. Но как передать весть? Через приспешников Крама, которые тут же донесут ему? Что же делать? «Думай, Митёк, думай!», — шептал он, обхватив голову руками и сжимая волосы до боли, терзаемый мучительными раздумьями.

Внезапно в голове вспыхнул яркий луч воспоминания. Старые свитки! Библиотека писаря! Митёк вспомнил полуистлевшие пергаменты, которые он видел там, приводя в порядок книжные полки. В одном из них, если память ему не изменяла, описывался потайной проход, ведущий из кладовой прямо в покои Императора. Этот проход, как говорилось в свитке, был предназначен для эвакуации Светлейшего в случае критической опасности, когда обычные пути отступления оказывались перекрыты.

В сердце затеплилась надежда. Это был рискованный шаг, безумный даже, но другого выхода Митёк не видел. Он должен рискнуть, попытаться предупредить Императора. Отбросив ложку, паренёк резко вскочил из-за стола, чувствуя, как к горлу подступает волна тревоги и решимости. Он направился к кладовой, мысленно прокладывая себе путь сквозь лабиринт коридоров и переходов.

Каждое движение, каждый взгляд казались ему подозрительными. Ему мерещилось, что за ним следят, что вот-вот схватят за руку и потащат на допрос. Митёк старался двигаться бесшумно, уходя в темные углы при малейшем подозрении на приближение посторонних. Он прекрасно сознавал, что в случае обнаружения его ждет неминуемая смерть. Но страх отступал перед осознанием долга и желанием спасти Императора от надвигающейся беды.

Добравшись до кладовой, Митёк забился в самый темный угол, за горы мешков с зерном и бочки с соленьями. Теперь главное — найти вход в тайный проход. Он принялся ощупывать стену, проводя пальцами по шершавым камням, пытаясь обнаружить потайной механизм. Минуты тянулись как часы. Отчаяние начало подкрадываться, но Митёк не сдавался. Он знал, что на кону жизнь Императора и, возможно, всего государства. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем его пальцы наткнулись на едва заметную щель, замаскированную под рисунок на стене. С замирающим сердцем Митёк нажал на потайную кнопку, и часть стены со скрипом отъехала в сторону, открывая узкий лаз в темноту. Без колебаний он протиснулся в проход, оставив позади свет и хоть какую-то надежду на прежнюю жизнь. Теперь или пан, или пропал.

Внутри прохода было темно и сыро. Запах плесени и затхлости ударил в нос, заставляя Митька поморщиться. Он продвигался вперед на ощупь, спотыкаясь о неровности пола и цепляясь за холодные каменные стены. В ушах звенела тишина, нарушаемая лишь его собственным дыханием и стуком сердца. Каждый шаг отдавался эхом, казалось, кто-то невидимый преследовал его по пятам. Страх сковал движения, но воспоминание о словах подслушанного разговора и образ Таи с ее пронзительным взглядом гнали его вперед.

Проход вился и петлял словно змея, уводя все глубже в недра дворца. Митьку казалось, что он блуждает в лабиринте, не имеющем конца. Несколько раз он сбивался с пути, возвращаясь к одному и тому же месту. Отчаяние готово было захлестнуть его, но он усилием воли подавлял его. Он должен дойти до конца, должен предупредить Императора.

Наконец впереди забрезжил слабый свет. Митька прибавил шагу, предвкушая скорый выход. Проход становился все более тесным, вынуждая его пригнуться. Последние несколько метров он почти полз на четвереньках. И вот он добрался до конца. Перед ним была небольшая дверца, искусно замаскированная под часть каменной кладки. Митька толкнул ее, и она поддалась.

Он оказался в небольшом помещении, заставленном старинными сундуками и пыльными свитками. Судя по всему, это была какая-то кладовая, примыкавшая к покоям Императора. Митька огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться. Он услышал приглушенные голоса и понял, что находится совсем близко от своей цели. Собравшись с духом, он подошел к единственной двери в помещении и постучал.

— Кто там? — раздался за дверью строгий голос.

Митька замер на мгновение, не зная, что ответить.

— Это… это Митёк, раб из кухни. Я должен немедленно говорить с Императором. Это очень важно, — проговорил он дрожащим голосом.

За дверью воцарилась тишина, а затем щелкнул замок и дверь приоткрылась. На пороге стоял высокий мужчина в богатых одеждах, с суровым выражением лица. Это был Император. Митька понимал, что от его слов сейчас зависит все. Он глубоко вздохнул и начал рассказывать все, что знал о заговоре Крама и Таи.

Император внимательно выслушал сбивчивый рассказ Митька, не перебивая ни словом. Его взгляд, пронзительный и холодный, словно рентгеном просвечивал паренька насквозь, пытаясь понять: говорит ли раб правду или же плетет гнусную ложь. Когда Митёк закончил, в комнате повисла тяжелая тишина. Император молчал, обдумывая услышанное. Наконец он медленно произнес:

— Доказательства?

Митёк побледнел. У него не было никаких доказательств, кроме собственных ушей и чувства неминуемой опасности.

— Ваше Величество, я… я слышал их разговор. Крам и Тая… они… — Митёк запнулся, не зная, как убедить Императора в своей искренности, не имея ни единой улики. Он видел сомнение в глазах правителя, и от этого у него опускались руки. Казалось, все его усилия были напрасны.

Император, заметив смятение на лице раба, приказал стражникам:

— Отведите его в темницу. До выяснения обстоятельств.

Митька охватил ужас. Он думал, что его убьют на месте, но темница казалась несколько менее страшной альтернативой. Его схватили под руки и поволокли прочь из покоев Императора. Пока его вели по коридорам, Митёк не переставал молить о том, чтобы слова Крама и Таи подтвердились, чтобы Император сам увидел их предательство.

В темнице Митьку бросили в сырую и холодную камеру. Там он сидел, прижавшись к стене, и думал о том, что его ждет. Неужели он погибнет здесь, в подземелье, так и не сумев предотвратить заговор? В голову лезли мрачные мысли, одна страшнее другой. Но сквозь отчаяние пробивалась и надежда. Он верил, что Император человек справедливый и разберется во всем. Главное, чтобы не было слишком поздно.

Неожиданно дверь камеры отворилась, и в проеме появился Император.

— Ты был прав, юноша, — произнес он, устремив взгляд на бывшего раба. — Ты спас меня и мое государство. Дарую тебе вольную. Отныне ты свободен. Проси о чем угодно. Хочешь, дам тебе титул? Землю?

— Нет, — мотнул Митёк косматой головой. — Верните мне Анятку и Доню, — выпалил он и тут же испугался собственной дерзости.

Просить у Императора его любимых «ангелов», да еще и кто просит — раб! Точнее, бывший раб. Всего лишь пара секунд в статусе свободного человека, но без положения в обществе, без богатства и связей. От страха у мальчишки перехватило дыхание. Он побледнел, но не отводил взгляда от Императора, ожидая теперь не милости, а наказания за такую наглость.

Владыка вскинул бровь, пораженный услышанным, а затем разразился громогласным хохотом. Его смех эхом прокатился по темным переходам подземелья, спугнув всех обитавших там крыс.

— Ах ты пройдоха! — пробормотал правитель, утирая выступившую слезу. — Вот ведь ловкач!

При этом Митек совершенно не понимал, почему его называют хитрецом. Что тут хитрого? Он всего лишь хочет уберечь девочек от уготованной им судьбы. Вернуть их домой, если удастся. А если нет, то хотя бы избавить от топора палача, который скоро должен обрушиться на их головы. И еще… Митек был очень привязан к Анятке. Не просто как к подруге, а гораздо сильнее. Он был готов связать с ней свою жизнь прямо сейчас. Но захочет ли она? Она всегда подшучивала над ним, называла его маленьким. Ну и что, что он младше, всего-то на пару лет. А когда повзрослеет, разница в возрасте и вовсе не будет заметна. Но Анятка… Хотя она и обещала выйти за него замуж тогда, в лесу. Митек судорожно выпустил воздух из легких. Голова пошла кругом. Ноги отказывались держать его, словно онемели.

— Слышал, Альберт, чего этот сорванец пожелал? — с усмешкой обратился Император к своему слуге.

Роскошно одетый мужчина подавился и попытался откашляться. Император по-дружески похлопал его по спине.

— Дыши, Альберт. Дыши, мой друг! — продолжая смеяться, произнес он. — Ох, не могу! Вот потешил!

Альберт, с трудом восстановив дыхание, посмотрел на Владыку с нескрываемым ужасом. Он много лет служил Императору, видел его в гневе и в печали, но таким — смеющимся до слез — лицезрел впервые. И этот безудержный хохот пугал куда больше, чем любой гнев.

— Митек, — наконец овладел собой Император, — осознаешь ли ты всю серьёзность своей просьбы? Это не сорвать плод с ветки! Ты понимаешь, что речь идет о моих ангелах-хранителях? Я не наделяю ими каждого встречного. Это бесценный дар. Награда за исключительные заслуги перед Империей. А ты просишь сразу двух!

— Разве спасение Великого Императора не является исключительной заслугой перед Империей? — с трудом произнес юноша пересохшими губами. — Неужели я не заслуживаю такой милости? Что может быть более ценным для государства, чем его Император? А двоих прошу, потому что разлучить их не в моей власти. Это было бы несправедливо.

Правитель на мгновение застыл, а затем разразился аплодисментами.

— Вот, Альберт, учись, какими должны быть мои верные слуги! Искренние, преданные и хитрые, как лисы из древних легенд. Следуй за мной, юноша, — и, не дожидаясь ответа, он решительно повернулся и зашагал по коридору, отмеряя каждый шаг с повелительной уверенностью.