Войдя в одно из строений, путешественники решили передохнуть.

Кирилл и Ноэль, достав свои карты, склонились над ними, внимательно изучая детали и сопоставляя информацию.

— Ты уверен в правильности нашего маршрута? — в который раз спросил Кирилл у Ноэля.

— Здесь нельзя быть уверенным ни в чем, — раздраженно ответил Ноэль. — Десять лет я брожу по этим улицам, постоянно обновляя свою карту. Я привёл вас к условленному месту. Чего ещё ты требуешь, кардинал⁈ — с досадой выплюнул Ноэль, демонстрируя напряжённые скулы. — Свою часть сделки я выполнил. Ждите связных и продолжайте свой путь, но уже без меня.

Кирилл пристально смотрел на проводника, молча, но настойчиво, вызывая дрожь. Ноэль не поддавался.

— Не будет никаких связных, — наконец произнёс кардинал тихим, бесцветным голосом. — Те мертвецы и были моей делегацией. Не уверен, что за мной пришлют ещё кого-то. Дальнейший путь мне неизвестен. Сам я не справлюсь. А ты, — Кирилл впился взглядом в Ноэля, — знаешь дорогу.

— Я ничего не знаю! — слишком торопливо ответил Ноэль, отводя взгляд. — Не вмешивайте меня в ваши дела.

— Раз вступил на тропу — пути назад нет, — словно змея прошипел кардинал, криво усмехаясь.

Остальные члены отряда молча наблюдали за происходящим, не вмешиваясь в спор.

Напряжение повисло в воздухе, осязаемое, словно тяжелое покрывало. Каждый знал, что от исхода этого спора зависит их дальнейшая судьба. Молчание других членов отряда было не признаком равнодушия, а скорее знаком глубокого понимания серьезности момента. Они были воинами, привыкшими к битвам и опасностям, но сейчас сражались не мечом, а словом и взглядом.

Ноэль нервно переминался с ноги на ногу, чувствуя, как взгляд кардинала прожигает его насквозь. Он пытался скрыть свой страх и знание, но опытный глаз Кирилла видел его насквозь. Десять лет, проведенные в этих лабиринтах, оставили свой отпечаток, и Ноэль знал здесь каждый камень, каждую трещину на стене. Он мечтал вырваться из этого порочного круга, начать новую жизнь, но прошлое крепко держало его своей цепью.

— Ты врешь, — спокойно произнес Кирилл, приближаясь к Ноэлю. — Я чувствую запах страха и обмана. Ты знаешь путь, и ты поведешь нас. Это не просьба, а приказ.

Ноэль в отчаянии оглянулся на остальных членов отряда, ища поддержки или хотя бы сочувствия. Но их лица оставались непроницаемыми. Каждый осознавал: их судьба в руках этого человека, и именно от него зависит, увидят ли они вновь свои дома. Ворн испытывал недоверие к Ноэлю, но его недоверие к кардиналам было еще глубже.

— Поклянись сохранить ему жизнь, — обратился Ворн к Кириллу. — Дай слово, что Ноэль будет в безопасности, если не предаст нас. А ты, — Ворн пристально посмотрел на озадаченного проводника, — дай клятву забыть всё, что увидишь и услышишь в этом путешествии, от начала и до конца. Я, Ворн из рода Норд-ульф, приемный сын Гриндольфа, стану свидетелем ваших обещаний и поручусь за их выполнение, — неожиданно для себя самого произнес юноша. В тот же миг рядом с ним возник призрачный волк величиной с молодого бычка.

У Лины глаза расширились от изумления, Гобла удивленно открыл и закрыл рот, а Проф, не веря глазам, провел рукой по лицу, словно скидывая морок. Борг откашлялся, а Ноэль, заикаясь, проговорил:

— Я… я согласен. Д-давайте поклянемся.

Лишь Кирилл замер неподвижно, словно статуя, потеряв дар речи.

Призрак волка, тяжело ступая мощными лапами, неторопливо и величаво обошел вокруг окаменевшего кардинала, затем вокруг Ноэля и уселся прямо между ними, устремив взгляд на мальчика.

— Клянешься ли ты, Кирилл из ордена кардиналов, не причинять вреда Ноэлю, пока он верен нашей команде?

Кардинал медленно, с видимым усилием, утвердительно кивнул.

— Клянешься ли ты, Ноэль, проводник мертвого города, оставаться преданным и не предать ни словом, ни делом?

Ноэль прочистил горло.

— К-клянусь тебе, Ворн из рода Норд-ульфа, что буду верен тебе и никогда не предам ни словом, ни делом до конца своих дней.

Ворн перевел взгляд на Кирилла.

— Ты согласен с этими словами, кардинал?

Кирилл посмотрел на волка и кивнул.

— Принимаю, — заключил Ворн.

Волк снова обошел Ноэля и Кирилла по кругу, слегка прикусив каждого за руку. Следы от клыков мгновенно исчезли, оставив лишь едва заметные отметины в напоминание о данной клятве. Волк исчез так же внезапно, как и появился. Ворн словно потерял опору. Мальчик пошатнулся и потерял сознание, упав в подхватившие его руки Борга и Гоблы. Подростка бережно опустили на пол. Кирилл, покачнувшись, тоже опустился на запыленный пол, растирая ладонями лицо и виски.

Звенящая тишина окутала все вокруг, нарушаемая лишь прерывистым дыханием потерявшего сознание Ворна. Лина, не в силах сдержать рыдания, подбежала к нему и нежно обняла за шею. Гобла, тихо бормоча молитвы, пытался нащупать пульс мальчика. Проф сохранял внешнее спокойствие, внимательно наблюдая за остальными. Он осознавал, что произошло нечто из ряда вон выходящее, нечто, что не поддавалось его рациональному объяснению. Борг и Гобла обменялись растерянными взглядами, не зная, что делать дальше.

Ноэль, наблюдая за разворачивающейся сценой, почувствовал прилив облегчения. Клятва была произнесена, и теперь он чувствовал себя относительно защищенным. Когда-то, по своей глупости и алчности, он связался с кардиналами, о чем впоследствии горько пожалел, но было слишком поздно. Согласившись на этот поход, он был почти уверен, что это билет в один конец, и планировал сбежать при первой же возможности, которая все никак не представлялась. Доведя группу до условленного места, Ноэль надеялся поскорее улизнуть, пока не появилась встречающая команда, хотя в глубине души, вспоминая о трупах, он понимал, что никто не придет, но наивно надеялся, что его отпустят. Хотел верить в это. Вести этих людей до конца означало верную смерть, по крайней мере, для него. Проводник не знал, насколько ценны для кардиналов остальные члены их небольшого отряда, но, скорее всего, их постигнет та же участь — уничтожение. Кардиналы не оставляют лишних свидетелей. Теперь же, после данной клятвы, Кирилл не посмеет его убить. Да и мальчишку, скорее всего, тоже. И стало понятно, почему кардинал согласился на условие пацана взять с собой обузу в виде ребенка. Ох и пацан… странный, пугающий, но невероятно полезный. Ноэль намеренно изменил слова клятвы, поклявшись в верности не кардиналам, а именно юноше. И Кирилл это понял, но принял. И это многое говорит о силе Ворна.

Кирилл, придя в себя, поднялся, и его взгляд, полный смятения и ужаса, был устремлен на бесчувственного подростка. Он не мог постичь увиденную силу, но чувствовал ее мощь и дикую природу. Осознание столкновения с чем-то древним и непостижимым на мгновение заставило его забыть о цели их путешествия и полностью пересмотреть свои планы.

Лина, успокоившись, высвободила Ворна из объятий и отошла, давая возможность остальным членам отряда осмотреть его. Проф, отбросив сомнения, принялся осматривать мальчика, проверяя пульс и дыхание. Он всегда был скептиком, но увиденное сегодня заставило его поверить в существование вещей, которые наука объяснить не в силах. Гобла, продолжая бормотать молитвы, окропил лицо Ворна водой из фляги, надеясь привести его в чувство. Борг молча наблюдал за происходящим, готовый в любой момент прийти на помощь.

Через некоторое время Ворн начал приходить в себя. Он застонал и попытался открыть глаза. Лина тут же склонилась над ним, держа его за руку.

— Ворн, ты в порядке? Что с тобой случилось? — взволнованно спросила она. Мальчик слабо улыбнулся и попытался сесть, но тут же схватился за голову.

— Что произошло? Где я? — пробормотал он, оглядываясь вокруг.

Гобла, помогая Ворну сесть, принялся объяснять ему произошедшее.

— Ты совершил обряд клятвы, мальчик. Призвал духа волка, чтобы скрепить обещания. Это стоило тебе сил. Отдохни, тебе нужно время, чтобы восстановиться.

Ворн слушал его, не до конца понимая смысл сказанного. Он помнил лишь внезапный прилив сил, желание защитить Ноэля и непонятный зов, прозвучавший в его голове. А затем — темнота.

— Тебе легче, Ворн? — участливо поинтересовалась Лина, заглядывая в его глаза и нервно тебя край своей рубахи.

— Да, — ответил подросток, кивнув, но тут же поморщился от острой боли, пронзившей его голову. — Уже все хорошо. Немного отдохну и буду в полном порядке. Гобла, — обратился он к товарищу, массируя висок пальцами, — о каком волке ты говорил?

— Вот про такого! — восхищенно взирая на Ворна, развела в стороны руки Лина на высоте от пола примерно метра полтора. — Он как настоящий был, только немножко прозрачный! Красивущий такой! Здоровенный!

Ворн, не до конца веря словам ребенка, вопросительно посмотрел на друзей. Гобла молча подтвердил кивком. Борг в замешательстве почесал затылок и нервно дернул щекой.

— Ну, знаешь, — изрек он задумчиво. — Если бы этого волка видел только я… А так то, его все видели.

— Подтверждаю, — согласился Проф. — Весьма любопытное явление. А ты мог бы вызвать его еще раз? — В глазах профессора вспыхнул фанатичный огонь жажды познания неизведанного. — Хотя нет, пожалуй, не сейчас. Очевидно, это действие отнимает у тебя слишком много сил. Этот эксперимент мы проведем чуть позже, когда ты окрепнешь, — уверенно заключил ученый, не допуская даже мысли об отказе, как будто это решение уже было принято и утверждено.

— Было бы здорово, если бы этот волк мог путешествовать с нами, как Полкаш, — мечтательно произнесла девочка. Кирилл, услышав ее слова, поморщился и передернул плечами.

— Если бы он черпал силы не из Ворна, а из какого-то другого источника, то, возможно, это стало бы реальностью, — предположил Проф, погрузившись в раздумья и уже, казалось, просчитывая варианты решения этой задачи.

Тем временем Ворн был поглощен мыслями о Рауде. Если уж ему, приемному сыну, выпала такая мощь, то какой же силой обладают Гриня и сам капитан?

Борг, сменив позицию у окна, тщательно обозревал окрестности и подходы к зданию. Заметив своего ворона, невозмутимо расположившегося на обломке балкона, мужчина почувствовал облегчение. Вокруг стояла подозрительная тишина. Мрякула он не заметил, но был уверен, что Полкаш бдительно несет службу и немедленно предупредит об угрозе.

Ноэль откашлялся, привлекая внимание окружающих.

— Раз уж так сложилось, что мы все оказались втянуты в это дело, и я связан клятвой, нарушение которой грозит скорой гибелью, то не хочу умирать раньше времени, поэтому слушайте внимательно, что мне известно о месте, куда мы направляемся, — заявил он, усаживаясь на брошенный рюкзак. — Это место называется Сад мертвецов. И нет, там не появляются восставшие мертвецы. Вернее… Они появляются, но не оживают. Вы когда-нибудь видели деревья, состоящие из костей? Не деревья, украшенные костями, а целиком сделанные из костей? Нет? — усмехнулся проводник. — Тогда увидите. Думаю, это аномалия. Она притягивает кости со всего города и формирует из них причудливые фигуры, напоминающие деревья. Насколько мне известно, все обходили стороной эту территорию, так как она вызывала оторопь и страх у всех ее увидевших, пока однажды одного незадачливого искателя артефактов не загнали в этот Сад. Сами же вурдалаки туда не сунулись и оставили свою жертву.

— Ты про себя сейчас рассказываешь, дядя Ноэль? — поинтересовалась Лина.

— Умная девочка, — улыбнулся Ноэль. — Да, про себя.

— И ты смог укрыться от вурдалаков в этом саду?

— Именно, — подтвердил мужчина. — А когда понял, что погони нет и никто не собирается меня съесть, решил исследовать это странное место.

— И нашел там что-то интересное, да? — снова перебила любопытная девчушка.

— Лина! — строго одернул ее Кирилл.

Девочка съежилась и, опасливо взглянув на кардинала, спряталась за Борга. Тот, слегка улыбнувшись, погладил ее по голове.

— Не перебивай, — тихо сказал он ей. — Слушай молча.

Девочка серьезно кивнула.

Ноэль сделал глоток воды из фляги и продолжил:

— Вскоре я осознал свою ошибку и понял, почему даже вурдалаки не рискнули войти в Сад. Из меня полезли все мои тайные мысли, желания, страхи, даже те, о которых я не подозревал. Я погрузился в личный ад. Образы из прошлого возникали передо мной словно живые. Они обращались ко мне. Обвиняли, требовали, умоляли о пощаде, и одна сцена сменялась другой, они смешивались, перенося меня из одного места в другое, играя на моих эмоциях и нервах, выворачивая и оживляя все из моей души.

Лина хотела что-то спросить, но, взглянув на хмурое лицо Кирилла, прикрыла рот ладонями.

— Я не знаю, сколько времени я там провел и как выжил и не сошел с ума. Думаю, если бы я вошел туда не один, никто бы не выжил. Как я оказался в тесном и гудящем ящике, и было ли это реальностью, я не знаю. Но когда одна из стенок этого ящика отодвинулась, передо мной открылся длинный коридор. Я слышал тихий гул и рокот, видел странные помещения и свет, исходящий прямо из стен или потолка. Ни огня, ни дыма… и пол из железа. Сколько времени я там провел, тоже не знаю. Комнат было много. И двери там странные. Живые, что ли. Одни открывались сами, стоило мне подойти. А другие невозможно было открыть, как бы я ни пытался.

Кирилл и остальные слушали внимательно, с серьезными лицами, но каждый думал о своем, не высказывая свои мысли вслух.

Борг, вспоминая свой прошлый мир, понимал, что Ноэль попал в бункер. Проф припомнил свое нежеланное посещение наблюдателей. Гобла вспоминал подземелье предков в своем родном городе, сравнивая рассказ Ноэля с тем, что он сам видел.

Ноэль сделал еще глоток воды из фляги, утоляя жажду. Затем он возобновил свой рассказ:

— Внутри я обнаружил запасы пищи, питьевую воду и многое другое. Осмотрев все доступные комнаты, я все же принял решение покинуть это странное место, хотя и испытывал сильный страх. Мне не хотелось заново переживать тот кошмар, через который я уже прошел. Кроме того, я не знал, как вернуться обратно. Ящик, доставивший меня туда, оказался заперт, и мои попытки открыть его ни к чему не приводили.

Я начал поиски другого выхода. Возможно, он существовал за одной из запертых дверей, но они не открывались. Отчаяние охватило меня. Затем я смирился и подумал, а почему бы не провести остаток жизни в безопасности и уюте? Ведь еды и воды было достаточно, и мне ничто не угрожало, кроме одиночества.

Но однажды я вдруг заметил, что двери ящика открыты, а свет в потолке стал зеленым. Не раздумывая, я ринулся к выходу, но уже в пути, пока меня трясло в этой удивительной коробке, я вспомнил, что забыл свои вещи и оружие, а также о том, что наверху меня снова ждут призраки прошлого.

Но отступать было поздно. Выбор был сделан. Я в ужасе ждал момента, когда освобожусь из этой столь комфортной ловушки.

* * *

В унылом коридоре солдатской обители гулко отдавались размеренные, уверенные шаги. Дверь распахнулась, впуская порыв ветра в скромное помещение. В самом центре комнаты, на полу, в позе лотоса неподвижно сидела молодая девушка. Глаза закрыты, лицо не выражает никаких эмоций. Обстановка вокруг была суровой, почти аскетичной. Неокрашенный деревянный пол, кровать, застеленная с идеальной точностью. У окна стоял письменный стол, а рядом — простой деревянный табурет без спинки. Шкаф. Именно он привлекал внимание своими размерами и висячим замком. Он занимал большую часть безупречно чистой комнаты.

Мужчина бесшумно прикрыл за собой дверь и, не удостоив взглядом погруженную в тишину девушку, обошел ее. Подтянув к себе стул, он опустился на него. Во взгляде, которым он окинул молодую особу, угадывалась сложная гамма чувств: тщеславие, надменность и холодный расчет. Тая — его создание, его безупречное орудие, появившееся на свет благодаря его стараниям. Он смотрел на нее как на свою собственность, словно художник, сотворивший идеальный инструмент, несущий безмолвную смерть. Его уникальная Тая. Его излюбленное развлечение. Когда-то, отбросив все колебания, он приютил эту девочку ради забавы, но она преподнесла ему неожиданный сюрприз. Краму не удалось сломить тот внутренний стержень, который он разглядел в глазах обычной деревенской девчонки; ледяное пламя, коснувшееся его, с годами лишь разгорелось, а ее характер стал только крепче. Девчонка с легкостью постигала искусство причинения боли и лишения жизни, не выказывая ни капли жалости, ее взгляд обжигал его сильнее кнута, пробуждая в Краме жизнь, чувства, эмоции и потребность подчинить себе этого зверя в человеческом обличье. Девочка проявляла к нему явный интерес, изучала его, а он в свою очередь внимательно наблюдал за ней.

Он научил ее быть непоколебимо преданной и выполнять указания с предельной точностью. Он обучил ее безупречному актерскому мастерству, искусно скрывающему отсутствие эмоций, помог ей овладеть мастерством создания ядов и другими способами умерщвления, наукой пыток, заметания следов и многому другому. Девочка впитывала все с невероятной скоростью. Глядя на Таю, он испытывал чувство гордости. Бессердечный садист, создавший еще более утонченного монстра, чем он сам. Да, именно так его называли родители, и они были правы. Они испытывали презрение и страх перед собственным сыном, но Краму было все равно. Он всегда использовал людей как средство для достижения своих корыстных целей, и, когда нужда в родителях отпала, они ушли из жизни. Да, это была случайность. Легкая усмешка тронула губы мужчины, когда он вспомнил перепуганное лицо отца и умоляющие о пощаде глаза матери. Просить у него милости было бесполезно, неужели они так и не осознали этого за долгие пятнадцать лет, проведенные с ним под одной крышей? Он никогда по-настоящему не испытывал обычных человеческих чувств, таких как радость, скорбь или сочувствие. Он не умел ни смеяться, ни плакать. Его разум функционировал иначе. Вся его жизнь — это тщательно продуманная игра. Таким он родился. Крам не подозревал, что в прошлом, в более развитой цивилизации, психологи определили бы подобное поведение как психическое расстройство и диагностировали бы его как «психопатию».

Он создал Таю — такую же, как и он сам. Или даже превосходящую его. И теперь настало время использовать этот инструмент в самом важном для него деле — уничтожить Императора.