Они замерли, оказавшись перед широко распахнутыми створками ворот. Окинув взглядом отталкивающий вид, открывшийся перед ними, Борг, видевший многое, поморщился, плюнул под ноги и пробормотал:

— Ну и дыра…

Стараясь не обращать внимания на висящие тела, они вошли в довольно крупное поселение, которое с натяжкой можно было назвать городом — скорее, это была разросшаяся деревня. Зловоние было невыносимым, а взгляды немногочисленных жителей недружелюбными. Казалось, каждый прикидывал, сколько можно выручить за их жизни или пожитки.

«Кровавый Клык» встретил новоприбывших оглушительным шумом и плотным смрадом. Пахло кислым пивом, немытыми телами и кровью. За длинным, кое-как сбитым столом сидели разномастные личности: угрюмые бандиты, мутанты с уродливыми лицами и косыми глазами, торговцы, увешанные амулетами и талисманами, словно шаманы. Все они жадно ели, пили и громко спорили о чем-то.

За стойкой возвышался огромный детина с татуировкой зубастой пасти неведомой твари на бритой голове. В его взгляде была лишь пустота и холод.

Большая часть этих людей (и не совсем людей) были «искателями» — теми, кто отправлялся за пределы поселения в опасные земли древних мегаполисов, чтобы найти что-нибудь ценное для продажи или обмена. Ходили слухи, что мертвая, но кишащая кровожадными существами земля меняет искателя. Если его не съедали в первый год походов, то он приобретал черты характера, отнюдь не располагающие к приятному общению. Была ли тому виной зараженная земля или постоянная игра со смертью, никто точно не знал, но факты говорили сами за себя.

— Что-то мне не хочется здесь есть, — вполголоса произнес Ворн, глядя на странные куски мяса, на одном из которых ему померещился фрагмент татуировки. — Похоже, они тут человечину едят.

— Вполне возможно, — так же тихо ответил ему Гобла. — У меня тоже аппетит пропал. Кир, может, ну его, этот ужин. Давай снимем комнаты и отдохнем. Ноги уже отваливаются. Или нам снова придется куда-то бежать?

— Нет, вроде прибежали, — проворчал Кирилл, изучающе оглядывая посетителей. Он явно высматривал кого-то.

Мужчине за стойкой надоело ждать, и он, не скрывая раздражения, громко спросил:

— Чего надо?

— Комнату. На сутки, — тут же ответил Гобла. — Желательно чистую. И, желательно, одну на всех.

— Таких нет. Могу предложить только с двумя кроватями в комнате.

Гобла вопросительно взглянул на Борга и, получив одобрительный кивок, сказал:

— В таком случае нам одну комнату с двумя кроватями и одну комнату с тремя кроватями.

— Нету с тремя, — отрезал детина.

— Ну так поставь! — огрызнулся Гобла.

— Жрать будете?

— Нет!

— Тогда два серебряных. Ключи после оплаты. Кровать принесут.

— Вот и отлично, — раздраженно пробурчал Гобла, выкатив на стойку две крупные серебряные монеты, которые тут же исчезли под большой, пухлой рукой с грязными ногтями. Вторая рука положила на стойку два ключа с номерками «9» и «4».

Кирилл неспеша изучал лица присутствующих, стараясь скрыть свое любопытство. Его внимание привлекали приметные детали: увечья, рисунки на коже, обереги. Он выискивал конкретный символ, метку, способную вывести его на нужного человека.

Захватив ключи, Борг направился к лестнице, ведущей на верхний этаж. Гобла и Ворн пошли за ним, а Проф с топором на плече еле передвигал ноги, ворча о грязи и царящем беспорядке. Кирилл шел последним. Поднявшись, они нашли свои комнаты. Четвертый номер оказался тесной, грязной конурой с двумя тесными кроватями, застеленными засаленными покрывалами. В ней разместились Проф и Гобла. Девятый номер был лишь немного больше и ненамного чище. Было решено поселить мальчишку в девятом номере.

— Так будет безопаснее, — пробормотал Кирилл, критически оглядывая помещение. — Пока меня не будет, глаз с него не спускай, — обратился он к Боргу. Тот в ответ коротко кивнул.

Ворн, не обращая ни на что внимания, сразу же повалился на одну из кроватей, закрыв глаза. Он думал о Полкане, о том, как устроился его друг и нашлось ли ему удобное место на чердаке таверны. Гамлет также остался снаружи — Борг оставил птицу следить за окнами.

Вскоре появился и великан, явно мутировавший, таща за собой третью кровать. С грохотом поставив ее у стены, он окинул комнату безразличным, не обремененным разумом взглядом и ушел, не сказав ни слова. Борг тяжело вздохнул, понимая, что ночь в этой дыре будет нелегкой. Он молча достал из сумки флягу с водой и предложил ее Ворну.

— Есть хочешь? — спросил он у мальчишки, присаживаясь на соседнюю кровать и с трудом стаскивая грязные сапоги с уставших ног. В воздухе распространился запах потных портянок.

— Нет. Устал. Хочу спать, — почти во сне пробормотал Ворн, возвращая флягу.

Борг с грустью посмотрел на парня, который упал как был, стянув только рюкзак и бросив его на пол. Он медленно снял с него сапоги, куртку и накрыл одеялом. Подошел к окну, посмотрел на улицу. Смеркалось. Немного приоткрыл окно для проветривания и, заметив своего ворона на крыше соседнего дома, негромко свистнул, привлекая внимание питомца и показывая ему окно, за которым нужно следить внимательнее всего.

Свежий, или относительно свежий воздух ворвался в комнату. Дышать стало легче.

Закончив переодеваться в чистое, Кирилл, оставив товарищей отдыхать, спустился обратно в зал.

Заказав себе кружку пива, он уселся в дальнем углу, откуда открывалась панорама на весь зал и на всех посетителей. Он пил пиво, наблюдал за гостями, за барменом. Тот, закончив с посудой, вытер руки о передник и направился в подсобку. Кирилл, дождавшись, пока дверь за ним закроется, приблизился к стойке и облокотился на нее.

«Кровавый Клык» был местом, где информация стоила денег. Достаточно знать, к кому обратиться. Именно поэтому Кирилл не стал расспрашивать первого встречного. Бармен, судя по всему, был одним из тех, кто знал больше положенного. Он видел, кто приходит и кто уходит, слышал обрывки разговоров, замечал детали.

Через пару минут бармен вернулся, достал из-под стойки бутылку самого дешевого пойла и налил себе полный стакан. Кирилл усмехнулся, глядя на его жадность.

— Ищешь кого-то, — скорее констатировал, чем спросил бармен, не отрываясь от питья. — Не стоит. Здесь каждого второго ищут. Да и чего тут искать? Ничего, кроме проблем, тут нет.

Кирилл прикинул, стоит ли тратить время на любезности. Решил, что нет.

— Мне нужна информация, — сказал он прямо, не опускаясь до шепота. — О недавнем посетителе. Высокий, худой, шрам на левой щеке.

Бармен допил свой стакан и поставил его обратно на стойку с тихим стуком. Протёр губы тыльной стороной ладони и посмотрел на Кирилла изучающим взглядом.

— Описание подходящее. Таких тут каждый день бывает. Ты кто вообще такой, чтоб я тебе что-то рассказывал?

— Я тот, кто хорошо платит за информацию. И тот, кто не любит, когда его время тратят впустую, — ответил Кирилл, доставая из кармана несколько монет и демонстративно положив их на стойку. — Это только начало.

Глаза бармена блеснули, устремившись на деньги. Он быстро сгрёб их в свою руку и спрятал под стойку.

— Ладно, говори. Что тебе нужно знать? Только быстро, а то мне работать надо. Видел я такого, да. Неделю назад заходил. Сидел в углу, один. Ни с кем не разговаривал, только пил. Ушёл под утро. Больше я его не видел.

Кирилл нахмурился. Неделя — это слишком большой срок. След простыл. Но хоть что-то.

— Что он пил? Как выглядел? Какие-нибудь особенности? Всё, что помнишь.

Бармен пожал плечами.

— Пиво, как обычно. Выглядел… обычно. Одет во всё чёрное. Ничего особенного, говорю же. Хотя погоди… У него на руке татуировка была. Череп какой-то, обвитый змеёй. На левой руке, кажется.

Череп и змея. Это уже кое-что. Кирилл достал еще несколько монет и положил на стойку.

— Еще что? Может, он что-то говорил? С кем-то встречался?

Бармен сгрёб деньги и снова спрятал их.

— Нет, ничего такого не было. Он вообще молчал как рыба об лёд. Но знаешь что? Кажется, он платил какой-то странной монетой. Серебряной, но не нашей. Я таких раньше не видел. Большая такая, массивная. Может, это что-то тебе даст.

— Может, и даст, — кивнул он и скривил губы. Информация была скудной, но хоть что-то.

— Зачем он вообще сюда пришёл, по-твоему? Ты же видишь людей насквозь, верно?

Бармен хмыкнул.

— Зачем пришел… откуда мне знать? Может, запить горе, может, кого-то ждал. У нас тут всякие бывают. Гадать не буду. Не моя работа.

Кирилл тяжело вздохнул. Он крутил в пальцах очередную монетку, делая вид глубокого размышления о том, давать ее бармену или нет. Бармен же с жадностью и заинтересованностью наблюдал за действиями. И тут, словно по волшебству, монетка исчезла. Вот она была, прыгала, перекатывалась по пальцам и хлоп — нету. Мужик от удивления раскрыл рот.

— Как? — таращился он на раскрытую ладонь Кирилла.

— Каком кверху, — усмехнулся тот.

— А обратно так можешь?

— Могу. Но зачем мне это делать?

— Торги завтра утром. Там ищи.

— А торги где? — монета вновь блеснула и исчезла в руке Кирилла.

— На площади, где же еще. Приходи туда к десяти утра.

— В десять — это уже не утро, — усмехнулся Кирилл и, подкинув в воздух монетку, ловко поймал ее и вручил довольному мужчине. — Держи.

— Для кого как, — усмехнулся бармен, пряча деньги. — Здесь — утро. Мясо вяленое к пиву будешь?

— Нет, — отказался Кирилл, вспоминая подозрения Ворна. — Человечину не ем. И пиво у тебя отвратительное.

— Какое есть, — равнодушно пожал плечами мужчина.

Поняв, что выудить больше информации из этого типа было, похоже, нереально, Кирилл задумался, стоит ли расспрашивать дальше, но решил, что это будет пустой тратой времени. Бармен явно не был расположен к откровенности, а лишние вопросы могли только насторожить его.

— Ладно, спасибо, — сказал Кирилл, разворачиваясь к лестнице. — Если вспомнишь что-нибудь ещё, знаешь, где меня найти.

Кардинал вернулся в комнату, стараясь не шуметь. Борг не спал, а сидел на кровати и медитировал.

— Завтра на торги, — прошептал Кирилл.

— Торги? Это что-то вроде ярмарки? — спросил Борг.

— Что-то вроде того. Только торгуют не овощами. Ищем худощавого типа со шрамом на роже и татуировкой в виде черепа, обвитого змеёй, на левой руке.

Борг молча кивнул. Заперев дверь и окно, мужчины легли спать.

«Кровавый Клык» с утра встретил посетителей недружелюбно. Вместо оживлённого гула пьяных речей слышались сиплые крики матерной брани и бряцание посуды, лица были заспанными, а взгляды — угрюмыми и измученными.

Заказали тёплый травяной отвар, хлебные лепёшки и простую злаковую кашу без мяса. Завтраком это назвать было сложно. Принесли скользкую похлёбку с запахом псины в грязных мисках. Проф демонстративно отказался от еды, вызвав явное раздражение у официантки с помятым лицом и в засаленном переднике.

Ворн поморщился, глядя на странную жижу.

— Кажется, это уже кто-то ел, — сказал он, возвращая тарелку на поднос.

— Что заказали, то и принесла, — огрызнулась официантка, забирая тарелки с крайне недовольным видом.

— Может, яичницу закажем? — предложил Гобла, скептически изучая меню.

Борг встал из-за стола.

— Нет уж, только не здесь.

— Да, — согласился Проф, тоже поднимаясь. — Пойдём на рынок, может, там найдём что-нибудь более съедобное.

А Ворн подумал, что в этой таверне им лучше вообще ничего не заказывать, даже пиво. Могут и плюнуть в кружку.

Торговая площадь представляла собой зрелище, не предназначенное для людей со слабой психикой. Повсюду сновали оборванцы с грязными и измученными лицами, прося подаяние у более богатых прохожих. Но те проходили мимо с нахмуренными лицами, не обращая внимания на протянутые руки. Назойливых попрошаек одаривали пинками и тумаками. Воры и карманники выдавали себя взглядами, выискивающими очередную жертву. Наглые и дерзкие наёмники хамили торговцам, толкали слабых прохожих.

Несмотря на прохладную погоду мухи назойливо преследовали людей, садясь на лица, раны и различный мусор, валявшиеся кругом. Запахи жареного мяса с тележек уличных торговцев смешивались с отвратительным зловонием отхожих мест, создавая удушающую атмосферу.

Вдоль покосившихся лавок тянулись бесконечные ряды товаров: различные инструменты, ножи, топоры, луки, поношенная одежда, броня, обувь, рыба, выпечка и овощи. Охрипшие от непрерывных криков торговцы наперебой зазывали покупателей, нахваливая свой товар и ругаясь с конкурентами. То тут, то там вспыхивали мелкие конфликты из-за цены или места на прилавке, быстро перерастая в шумные потасовки.

На помосте аукцион набирал обороты. Торговец людьми наслаждался своей властью, смачно сплёвывая на грязные доски. Его багровое лицо блестело от пота, а взгляд горел алчностью. Он тыкал толстым пальцем в испуганных пленников, словно выбирая лучший кусок мяса. Толпа зевак с нескрываемым интересом разглядывала несчастных, оценивая их силу, здоровье и привлекательность, гадая об их дальнейшей судьбе. Кому-то повезёт, и его купят для работы в мастерских или в бордель. А кого-то возьмут для отвлечения зверей в очередном походе за артефактами или для жертвоприношения на удачу. Обряд назывался «Замещение жизни».

«Замещение жизни» — это обряд, во время которого перед опасным путешествием чтобы избежать собственной гибели приносится в жертву другой человек, заменяя свою возможную смерть на стопроцентную его. Обычно использовали рабов, но не у всех были средства на их покупку. Тогда жертвой мог стать случайный человек, которого обманывали, опаивали, похищали и убивали.

Поэтому, когда искатель артефактов покупал раба, а этих людей нельзя было спутать с обычными путешественниками, раб истерически кричал и умолял о пощаде, не желая идти на заклание.

Вот и сейчас из клетки вытаскивали вопящего мужичка, который кричал на все лады. В итоге его оглушили ударом по голове и, подхватив обмякшее тело за руки и ноги, утащили в неизвестном направлении.

Одна из клеток привлекла особое внимание. В ней сидела молодая женщина с ребёнком на руках. Её некогда прекрасное лицо теперь было измучено горем и отчаянием. Испуганный и голодный ребёнок крепко прижимался к матери. Их взгляды были полны мольбы и надежды, но вокруг царила лишь жестокость и безразличие.

— Хороша, — услышал Ворн разговор стоявших рядом зевак. — Взял бы себе, но пока без денег.

— Да, — с грустью ответил ему второй. — И я пуст. Жаль, если её искатели купят. Лучше бы Флор выкупил её для борделя.

— Ага, — согласился первый. — Тогда бы попользовались.

Второй мечтательно причмокнул и вздохнул. О судьбе ребёнка даже не упомянули. И так понятно, что ничего хорошего малыша не ждёт. Скорее всего, его отнимут у матери и продадут на мясо. В этом городе этим промышляли. И поэтому, если тебе не всё равно, что есть, не стоит покупать пирожки с мясом, шаурму или другие мясные блюда, если ты точно не уверен, из чего они приготовлены. Хорошо, если это окажется крысятина или псина. Двое говоривших знали об этом наверняка, а Ворн пока только догадывался и не хотел верить своим ужасным догадкам.

Аукцион продолжался. Голоса торговцев сливались в какофонию жадности и цинизма. Жизни людей уходили с молотка, превращаясь в звонкую монету в карманах негодяев. Торговая площадь жила своей уродливой жизнью, кипя кровью, потом и слезами.

Ворн впервые видел подобное, и ему стало дурно. Он слышал, что такое бывает в мире, где царит беззаконие и анархия, но чтобы вот так, своими глазами…

Словно потерявший краски, он оцепенело следил за разворачивающимися событиями, пребывая в состоянии глубокого потрясения.

Часть невольников была продана, и в освободившиеся загоны тут же затолкали новую группу страдальцев. Зрение Ворна зацепилось за юную девчушку с волосами цвета воронова крыла и большими изумрудными глазами. Эти глаза показались юноше мучительно узнаваемыми. Девчушка не проливала слез, не искала утешения у новоприбывших попутчиков по беде, а держалась в стороне. Прижавшись к самой дальней стене, она, подобно дикому зверьку, наблюдала за людьми, находящимися по другую сторону решетки. Поймав на себе взгляд Ворна, она вздрогнула и едва уловимо подала знак рукой.

«Не может быть! — проносилось в голове парня. — Та самая необычная девчонка без ауры, что наведывалась к дому профессора⁈ Каким образом она тут оказалась? Черт! Черт! Черт! Что же делать⁈ Нужно немедленно ее освободить!» И, не успев до конца осознать свои намерения, он, сам того не планируя, вскинул руку, выкрикивая:

— За маленькую темноволосую предлагаю пять серебряных!