Тимур

Гул стоит в ушах. Он такой сильный, будто я глубоко глубоко под водой. Это кровь лупит в виск, её стук становится громче с каждой минутой. Моя голова кружится от осознания. От того, насколько это всё искренне. Насколько по-другому, совсем не так, как я привык. Не так, как было со всеми остальными.

Не было в моей жизни победы слаще, чем эта. И вот не потому, что я сломал кого-то. Не потому, что я подчинил её. Этого я вообще не чувствую. Она не подчиняется. Она отвечает. Её тело, её стоны, её прикосновения — это ответ. Это другое, я знаю разницу. Теперь знаю.

Я не чувствую себя победителем. Я чувствую взаимность. Ощущаю себя нужным. Не охотником. Не хищником. Не захватчиком. Она не мне сдалась. Она сдалась своим желаниям. Она разрешила себе делать делать в принципе. Вспомнила, что она не препод, не разведенка, не генеральская дочка, ни один из этих статусов. Вспомнила, кем по сути является — женщиной.

Я не продавил продавил ее. Я доказал. Сначала ринувшись под автоматы. Потом — защитив её вчера, спрятав от тех хищников, что страшнее меня. И не позволив себе тогда её тронуть. Я дал ей выбор.

И может быть, она это не мозгами осознаёт. Она чувствует. Выбирает довериться. Её тело доверяет моему.

Я в жизни не думал, что это это так охуенно. В миллионы, миллиарды раз приятне, чем ломать. Чем вынуждать кого-то. Чем загнать кого-то в угол. Она — не глупая неопытная девчонка. Не охотница за за моими деньгами. Это взрослая, уверенная в себе женщина.

Сильная. Прекрасная. Настоящая.

И когда такая женщина по доброй воле идёт тебе навстречу. Когда она так открывается. Тогда чувствуешь себя грёбаным Суперменом. Чувствуешь, что моря по колено, а небо — потолок. Этого никакие победы, никакие бабки не дают. Это чувство бесценно.

Я будто уже пару раз ментально кончил, пока всё это осознавал. Это какой-то новый уровень. Выше физиологии. Видимо, физиологию я уже перерос. Вот, только что.

Член тупой, он и на порно встанет. Ему мало мало что нужно. А вот мозг — это куда сложнее. И судя по всему, на Зою у стоит всё. Каждая нервная клетка. Каждое моё желание.

Её удовольствие так переплелось с моим, что я уже уже не вижу разницы. Словно её ощущения в меня перетекают. Через поцелуи. Через мои пальцы, которыми я продолжаю нырять в неё. Скользить, как по расплавленному маслу. В её тело, в святая святых, которое она охраняла, как Цербер.

А эти всхлипы и жалобные стоны. Я глотаю их один за другим. Как виски или ром. Потому что по мозгам они бьют ничуть не меньше. Я в стельку пьян безо всякого бухла.

Её запах впитался в меня ещё с первой встречи. Её вкус налип на нёбо ещё с первого поцелуя. Она вся, целиком провалилась в меня. Стала частью ДНК. Потекла по венам. Как я этого раньше не понял? Почему сейчас?

Да не похер ли мне? Какая уже разница?

Она здесь. Со мной. Подо мной. Зарывается пальцами мне в волосы. Послушно распахивает рот. Подвигает бёдра навстречу моим пальцам. И отдаёт столько энергии, столько страсти, что до краёв переполняет.

И … мне этого достаточно…. блять, мне этого достаточно…

Это всё, что я сегодня возьму. Пока есть хоть малейший шанс, что это секундное помутнение. Пока есть хоть одно сомнение в том, что её не от вчерашней дряни так трясёт подо мной. Я не пойду дальше. Даже если она попросит. Даже если начнёт умолять.

Я хочу для для неё. Сегодня — для неё. Не хочу загасить то, что между нами вспыхнуло. Ведь тогда это снова превратиться в мою победу. В такое крошечное, детское, тупое ничто.

Пусть сама прийдёт. Пусть ртом скажет. Без наручников. Без давления.

Я чувствую, как каждый нерв в моём теле уже не кричит, а воет. Оно требует продолжения. Оно сжимается от напряжения, его колотит изнутри, будто из меня наружу рвутся демоны. Низ живота сводит тупой, но странно приятной болью.

Я стискивал стискивал зубы. Я заставляю себя дышать ровно. Это самое сложное испытание. Не знаю, что сложнее: поезд руками двигать или сдерживаться, когда такая женщина подо мной извивается.

Её глаза смотрят смотрят на меня, замутнённые, шальные, такие блестящие, словно у неё ртуть вместо слёз. А в них — растерянность. И надежда. И, кажется, немного боли, которая мне вдруг так понятна…

Мои пальцы продолжают двигаться. Они продолжают ласкать её. На автомате, будто я делал это с ней уже тысячу раз, тысячу раз изучил все слабые места. Я хочу, чтобы она чувствовала всё. Чтобы она знала, что я рядом. Что я её хочу. Нет, не только… что она мне нужна. Что она не одна из многих, не очередная.

Её тело извивается подо мной. Она пытается подняться. Или прижаться ближе. Я не знаю. Я просто просто держу её. Крепко. Но нежно. Моё дыхание срывается. Я слышу, как тяжело я дышу. Словно марафон отбегал. А ведь я просто лежу здесь.

— Т-Тимур…

Её голос дрожит. Это почти почти шепот. Он пронзает пронзает меня насквозь. Я не отвечаю. Просто смотрю смотрю ей в глаза. Моя воля сейчас крепче стали. Или почти крепче. Мне кажется, если она попросит ещё раз, я сдомаюсь. Я ёбнусь. Я сдохну сдохну прямо тут.

Но она не просит. Она выгибается, перестав дышать, запрокидывает голову, выставив мне на встречу изгиб молочной шеи, в которую хочется впиться зубами, но тогда тогда я точно потеряю контроль. Мне и так не верится, что это происходит.

Что моя преподша, та самая, которая меня строила, не подпускала на пушечный выстрел, вот-вот кончит на моих пальцах, вцепившись напряжённой добела рукой, за которую прикована, в цепочку наручников. С громким, дрожащим стоном, который дробит мне кости. Обкусывя губы и равно дыша.

А потом опускается. Медленно, будто сползая на дрожащих ногах. Ежесекундно вздрагивая.

Ничего красивее, я блять, в жизни не видел.

Зоя открывает глаза. Её взгляд какой-то далёкий и тем не менее, она здесь, со мной, я чувствую. В нём появляется что-то новое. Что-то, что я никогда раньше не видел. Доверие. И… благодарность? Что?..

От этого пробирает до костей. Я к такому не готов. Это слишком. С меня словно кожу содрали. Но… наверное, это правильно. Это нас уравнивает.

Я целую её в лоб. Отстраняюсь. Медленно. Аккуратно. Чтобы ничего не испортить. Не сломать

И смотрю на неё. Просто смотрю. Полностью, на все сто чувствуя какое-то глубокое удовлетворение. Правильность всего случившегося.

А потом звонит её чертов телефон.