Дорогой мой слушатель!

Надеюсь, хоть ты меня немного поддерживаешь и не считаешь «недостойной», как спустя минуту после речи врача меня в злости назвал Сакда.

Я знаю, что в этой ужасной ситуации виновата исключительно я, мой эгоизм, моя самонадеянность! Сколько раз в ночи я просыпалась от этого кошмара, уготованного для Стивена, но сегодня все оказалось явью, а не сном! Я не прислушалась к себе, к этому суеверию, интуиции, провидению или чем этот сон мог быть!

Дождавшись знакомого врача, вероятно, своего друга, Сакда переговорил с ним о чем-то на тайском языке. Видимо, не хотели информировать меня или обсуждали мою роль в произошедшем. Ближе к рассвету Сакда повел меня к машине, сдерживая ярость или ненависть по отношению ко мне:

— Я отвезу тебя в отель. Вылет сегодня? — он коротко спросил, заводя двигатель.

Пытаясь унять озноб, который с момента обнаружения Стивена меня не покидал, я кивнула.

— Летишь отсюда или из Бангкока?

— Отсюда, но я не знаю, как теперь быть. Не могу же я его оставить здесь после всего! — воскликнула я.

— Вот как раз из-за этого «всего» ты отсюда улетишь как миленькая, и я за этим прослежу! — сквозь зубы процедил Сакда, включая обогрев салона.

— Я понимаю, что ты на меня зол, но я сама себя виню во всем! Почему он так поступил, когда мы договорились, что примем решение до конца дня? Он даже не дождался меня, когда я пришла!

— Не знаю, о чем вы там договаривались со Стивом, но произошло ужасное! — лицо, полное презрения, повернулось ко мне. — Зачем было пудрить ему мозги, Ребекка? С первого дня было понятно, что ничего хорошего от этой затеи не получится! Я предупреждал его, отговаривал, чтобы он не рисковал своей свободой и не выкрадывал тебя из отеля. Но послушался ли он? Нет, он как безумный все ждал и ждал, когда ты приедешь в этот отпуск, поддерживаемый твоей подругой, между прочим.

— Я узнала об этом…

— Только твоя подруга ничего не потеряла, как и ты. Ты максимум проплачешь немного и заживешь своей жизнью, отбросив Стива далеко назад, как это уже было, а есть ли будущее у него — я не уверен, черт возьми!

— Что тебе сказал врач? Не утаивай!

— А я и не буду, пусть все будет висеть на твоих недостойных плечах! Мы только можем надеяться, что здоровый организм вытянет, но сейчас об этом говорить, ох, как рано! Стив без сознания в реанимации. Проверяется вероятность повреждения внутренних органов и головного мозга. Возможность летального исхода остается. Ты понимаешь, что произошло? Не доводи меня до греха, Ребекка, уезжай! Если он не выкарабкается, я тебя уничтожу своими руками! — этот взгляд, направленный на меня, говорил сам за себя. Он поступит таким образом без промедления.

— Я все же не могу уехать, мне дорог этот человек, я люблю его… — неуверенно прошептала я, не зная иного давления на Сакду.

— Уедешь-уедешь! Я лично отвезу тебя в аэропорт сегодня. Заеду к одиннадцати вечера. Буду ждать у стойки. Даже не думай увиливать, номер твой знаю.

— Но мало ли что потребуется Стивену в больнице?!

— Я обо всем позабочусь, и это не обсуждается. Просто не маячь перед глазами. Если ты на самом деле любишь его, оставь и уезжай навсегда. Он обещал мне, что больше не будет тебя преследовать. Так дай ему шанс на нормальную жизнь. У вас всегда все плохо заканчивается, неужели ты не видишь?! То тюрьма, то реанимация!

— Я вижу.

— Он все сделал для того, чтобы быть с тобой, а ты — все, чтобы этого не произошло, недостойная! — Сакда резко затормозил, припарковавшись у моего отеля, и стремительно вышел из машины, достав мой чемодан из багажника. Я молча последовала за ним. Все было сказано верно, все в точку! Стивен сделал все, чтобы быть со мной, а я — все, чтобы этого не произошло!

Забирая свой багаж, я робко прикоснулась к его плечу:

— Ты можешь хотя бы мне сообщать о его состоянии, пока он не поправится? Он должен выкарабкаться!

Немного поколебавшись, но отступив от меня на шаг, он согласился:

— Я буду тебе писать о состоянии здоровья Стива, если ты пообещаешь сегодня уехать и больше его не трогать!

— Но он же не знает, что я к нему пришла.

— Какая разница, пришла ты или нет?

— Для нас… для него должна быть большая. Это важно, поверь. Ты ему скажешь, что я пришла? Только эти слова и больше ничего? — я пыталась хоть как-то сохранить связь с навсегда потерянным для меня человеком.

— Ладно, посмотрю по ситуации. Сейчас рано об этом говорить. Диктуй свой номер, но учти, что писать тебе буду раз в день, сама не пытайся названивать.

— Хорошо, спасибо, — признав полное поражение, я назвала свой номер и пошла в сторону отеля.

— Приеду в одиннадцать, помни! — крикнул он мне в ответ, немного смягчившись. — Ключ от номера у тебя в боковом кармане чемодана. Документы с телефоном и обратным билетом — на прикроватном столике.

Повернувшись к нему, я безмолвно кивнула и медленно направилась к входу.

Вероятно, мой вид был совсем жалким, хоть я и отогрелась в машине, потому что сотрудники отеля при виде меня поинтересовались, не нужна ли мне помощь. О да! Она мне была нужна, но только не та, какую кто-либо мог мне предложить.

Вернувшись в номер, я смотрела на него другими глазами — потухшими и безвольными, без радости и предвкушения ярких впечатлений в экзотической стране. Отражение в зеркале подтвердило мои опасения: вместо бунтарки, дикарки, нимфы и воительницы на меня смотрела мышь, серая и бледная. Либби была права, как и Сакда. Его слова: «Недостойная! Недостойная!» — безостановочно прокручивались в голове.

После горячего душа голова немного прояснилась, но давящая внутри боль становилась сильнее. Что сейчас со Стивеном? Помогает ли ему лечение?

Измеряя комнату шагами, я только спустя время вспомнила о своем телефоне. Безусловно, он был полностью разряжен. Поставив его на зарядку и загрузив, я стала слышать непрекращающиеся уведомления. Конечно же! Именно сейчас все знакомые набросятся на меня, требуя ответа, куда же я пропала, а мне сейчас не до праздных разговоров! Однако я не могу сейчас выключить телефон, потому что жду новостей от Сакды.

Долго ждать не пришлось — звонок от мамы:

— Бекки, дорогая! Ты где так пропадала?! Мы с отцом чуть с ума не сошли! Все искали тебя, а ты так испарилась! Я понимаю, что тебе хотелось отдохнуть, но родителям же можно разок-другой написать или позвонить за целую неделю! — гневная речь никак не заканчивалась, а у меня не было сил ей противостоять. Выслушав о себе все, я просто извинилась и сказала, что по приезду обо всем расскажу.

— С тобой все нормально? — контрольный вопрос матери перед моей свободой.

— Конечно, я же в отпуске, — солгала я.

— Ладно, как приедешь, позвони. Мы ждем фотографий!

Уф, основную атаку выдержала.

Второй звонок. Ох, тут сложнее. Тереза.

— Бекки, дорогая! Не бросай трубку, прошу тебя! Прости меня, пожалуйста, что я такое натворила! Я так переживала! Что этот негодный Стивен с тобой сделал? Он тебя удерживал где?

— Ой, Тереза, я за него боюсь! Я такое натворила, что себя просто ненавижу! — до боли знакомая истерика вот-вот должна была нагрянуть.

— Что случилось, Бекки?!

— Стивен из-за меня попал в реанимацию! Он, видимо, в коме, а я не могу к нему попасть, и мне сегодня уезжать! Что мне делать?

— Погоди, расскажи, что произошло, — моя подруга пыталась во всем разобраться.

В общих деталях я описала произошедшее со мной за последнюю неделю, утаивая подробности наших провокационных игр и прочих личных нюансов. Тереза внимательно все выслушала и заключила:

— Бекки, не смей себя винить! Ты не вливала в рот Стивена никакого алкоголя, а вела себя с ним честно.

— Я бы не сказала… Я же полюбила его, но так и не призналась в этом.

— Будем точнее: ты не успела ему сказать! Это разные вещи! Не слушай этого друга, он переживает за Стивена и поэтому зол на тебя. Будем надеяться, что этот бесшабашный юноша поправится, и все у вас наладится.

— Нет, этого больше не произойдет, — я уже рыдала. — Он дошел до предела, после которого пустота!

— Не мели чепуху, подруга, — Тереза продолжала настаивать на своем. — Стивен от тебя никогда не откажется: сколько всего безумного и беззаконного он уже сделал! Считай, что ты связана с ним навеки. Главное, чтобы он сейчас выздоровел, а ты успокоилась и вернулась домой. Мы тебя ждем, слышишь?

— Но как же я буду получать сведения о нем? Я даже не знаю названия больницы, куда его привезли. Боюсь, что Сакда не будет мне о многом сообщать, если вообще хоть раз напишет. Он меня ненавидит!

— Так, погоди. Дай мне немного времени все осознать. Я постараюсь найти информацию о Стивене. Напомни его фамилию и возраст?

— Стивен Спензи. Двадцать пять лет. Рожден четвертого марта.

— Хорошо. Иди, позавтракай и прогуляйся напоследок. Как что узнаю, наберу тебе. Сама никуда не рыпайся, все равно в реанимацию посетителей не пускают. Люблю тебя! — подруга отключилась, немного меня успокоив и оставив надежды.

Не буду лукавить, мой дорогой слушатель, что среди множества пропущенных звонков были те, что исходили от Уильяма и Клайда. У меня не было никакого желания сейчас говорить ни с одним, ни с другим, поэтому я каждому написала на опережение:

«Привет! У меня все хорошо, просто телефон был сломан. Сегодня ночью вылетаю обратно. Как дома приду в себя, напишу».

Примерно такое же сообщение было адресовано подругам и доктору Кродли.

Открыв сообщения от незнакомого номера, я снова провалилась в свой внутренний ад! Это был Стивен, приславший мне накануне огромное количество фотографий с отдыха на нашем острове. Там было все: мои страхи, надежды, радость, ревность, любовь! Этот прекрасный человек, так сильно отталкиваемый мной, сохранил память обо всем в снимках. Вот я сплю под покрывалом, улыбаясь во сне — мое первое утро после похищения! Вот я катаюсь на слоне вместе со Стивеном, пытающимся меня поцеловать в шею — мой второй день примирения! Вот я задумчиво смотрю на скалы из длиннохвостки — мой третий день ревности! Вот я пробую тайский суп — четвертый день принятия! Вот я настороженно гляжу в сторону, сидя за столом в своем атласном платье — мой ужасный пятый день разочарования! Вот я стою под водопадом — мой шестой день отчаяния! Вот я сплю на своей кровати, свернувшись калачиком — утро седьмого дня моей боли! Значит, он приходил ко мне тогда!

Понимая, что все это было со мной, так рядом, так близко, а сейчас — так безнадежно далеко, я снова побежала в душ, чтобы ледяной водой попробовать остановить очередной поток слез. Дыши и успокойся, Бекки!

Восстановив самообладание, что далось мне крайне сложно, я написала ему: «Я пришла». Надеюсь, он это прочтет! Надеюсь, Сакда это сообщение не уничтожит заранее! Надеюсь, Стивен меня простит и примет обратно в свою жизнь…

Сделав несколько вдохов-выдохов, я спустилась на завтрак, ворвавшись в целый поток отдыхающих со всего мира. Да, это прекрасное место, чтобы затеряться в толпе веселья и радости. Никто ничего и не заметит.

Несмотря на опустошенность души, мой организм требовал сил для продолжения жизни. Положив себе что-то на тарелку, я машинально прошла к тому самому столику, за которым ужинала по прилету, и где впервые за долгие месяцы увидела Стивена. Как символично, не правда ли, мой дорогой слушатель?

За соседним столом все также сидела молодая семья с мальчиками-близнецами, которые теперь вели себя совершенно иначе: никакого раздора между ними, никакого сопротивления родителям, — идеально похожие друг на друга дети. Что могло повлиять на такие перемены? Странная наша жизнь, правда?

После завтрака я прошлась по комплексу, наблюдая за счастливыми людьми, постоянно суетившимися вокруг меня. Чтобы заполнить свой день, я долго бродила по пляжу, стараясь запомнить безмятежное море, мягкий на ощупь песок и колоритные пальмы, вырастающие из любого свободного места. Мой отдых в этой чудесной стране подходил к концу, успев показать мне всю амплитуду эмоций: от счастья и любви до горя и одиночества.

Вернувшись в отель, я долго лежала на кровати, глядя в потолок и слушая сменяющие друг друга передачи по телевизору. Ближе к вечеру мне перезвонила Тереза:

— Бекки, — она казалась расстроенной, но старалась держаться, — через Джека мы нашли одного сотрудника больницы, куда доставили твоего Стивена. Его состояние оценивается как тяжелое, но есть надежда, что жизненно важные органы не пострадали. Помимо алкоголя в крови никаких препаратов или веществ не обнаружено. Видимо, перепил с горя твой возлюбленный, а не отказался от тебя или жизни. У персонала все под контролем. В случае изменений позвонят. Договорились, что нам будут сообщать о его состоянии каждое утро после пересменки. Большее гарантировать пока не могу.

— Спасибо тебе огромное, Тереза!

— Не за что, теперь это и меня касается, раз я заварила всю эту историю. Но я не знала, что так будет, поверь мне, Бекки! Стивен лишь просил дать ему шанс с тобой встретиться где-то за пределами страны. Я согласилась ему сообщить о твоем отпуске, а он обещал просто поговорить с тобой. Откуда мне было знать, что он усыпит тебя и вывезет на безлюдный остров! Это же чистое безумие! Хорошо, что его странности на этом ограничились, и нам не пришлось объявлять тебя в розыск. Когда ты перестала отвечать, на второй день я ему написала, на что он прислал ваше совместное фото вполне довольных людей, катающихся на слоне, и я проглотила его уверения, что ты просто отключила телефон, чтобы в себе разобраться. Прости меня!

— Я тебя уже простила, Тереза, не переживай! Конечно, в первые минуты осознания твоего предательства я была не в себе, но сейчас понимаю, что ты сделала все верно. Стив — мой человек!

— А как же Уильям?

— С Уильямом у нас все стояло на одном месте. Мне надоела эта неопределенность. Как доберусь домой, я поговорю с ним. Самое главное, чтобы Стивен быстрее выздоровел.

— Ладно, отдыхай. Утром тебя встречу в аэропорте. Чао!

Сакда прислал обещанное сообщение ближе к десяти вечера:

«Состояние Стива без изменений. Будь готова через час».

Промаявшись до конца дня в стенах отеля, в назначенное время я спустилась к стойке регистрации, где меня уже ждал друг Стивена. Обменявшись парой фраз, мы добрались до аэропорта в абсолютной тишине. Немногословным оказалось и ожидание рейса, которого Сакда дождался, чтобы быть полностью уверенным в моем отлете. Когда настало время посадки, он постарался натянуть приветливую улыбку и попрощался со мной:

— Бекки, надеюсь, ты помнишь о нашей договоренности. Не ищи Стива. Освободи его жизнь от иллюзии, в какой он погряз. Если ты его любишь, ты меня послушаешь! Прощай, — не дав мне возразить и слова, он развернулся и стремительно покинул здание.

«Уважаемые пассажиры, проходите на посадку», — послышалось из громкоговорителя.

Что ж, прощай, сказочная страна! Ребекке пора возвращаться в свою привычную жизнь гордой одиночки, заплатившей большую цену за попытку полюбить!