Нисса

Когда тени рассеялись, нас встретил еще один банкетный стол — меньше, чем у Геры, но не менее элегантный. Он был рассчитан на шестерых, достаточно уютный, чтобы казаться почти семейным. Комфортным.

Афродита наколдовала множество бутылок с мерцающими жидкостями и тарелок с аппетитно пахнущей едой, одна заманчивее другой. Я уставилась на особенно соблазнительный шоколадный торт.

«Будешь пялиться дольше — закапаешь слюной свое хорошенькое платье», — фыркнула Велира в моем сознании.

— Помолчи ты, — рассмеялась я, привлекая внимание пышнотелой золотистоволосой богини, вальяжно восседавшей во главе стола.

— Здравствуй, Нисса, — промурлыкала Афродита, направляя на меня мощный поток своей силы. Тонкая дрожь расцвела глубоко внутри, и я в ответ вопросительно выгнула черную бровь.

Она рассмеялась:

— Просто создаю настроение. Садись, остальные скоро будут. Не у всех из нас есть роскошь перемещаться через тени.

Я опустилась на стул слева от нее и налила себе бокал чего-то розового и сияющего. Оно пахло конфетами и радостью. Как раз когда я поднесла его к губам, нежная рука с идеальным маникюром легла на мою.

— Я бы не стала, — предупредила Аф. — По крайней мере, пока.

Она многозначительно подмигнула, словно делясь секретом, который я должна была знать, но не знала. Я подозревала, что скоро всё прояснится.

Следующим прибыл Аполлон, предложив приветствие на языке жестов и теплую улыбку. Он сел в дальнем конце стола, бросив на Афродиту настороженный взгляд, от которого я не смогла сдержать ухмылку.

Затем появился Арос, одетый в изысканный зеленый хламис, который отлично подчеркивал его огненно-рыжие волосы. На плече наряд скрепляла серебряная брошь в форме меча и короны. Узор показался мне смутно знакомым — будто я уже видела его раньше.

Он плюхнулся на стул рядом со мной, озорно ухмыляясь, когда следом вошел Келис. Повелитель бурь бросил один взгляд на то, как мы расселись, и, сжав челюсти, выбрал место прямо напротив меня. Это было почти зеркальное отражение банкета Геры, только на этот раз его место не было последним оставшимся.

Он проигнорировал приветствия Афродиты и Ароса и вместо этого пристально уставился на меня. Его серебристый взгляд скользил по каждому видимому синяку; он смотрел на них так, будто они оскорбляли его лично.

— Потерялся, Золотой? — протянула я низким, дразнящим голосом.

Ухмылка тронула уголок его губ:

— Можно и так сказать.

Арос покачал головой, изображая разочарование. Он наклонился над столом и прижал руку к щеке, имитируя заговорщицкий шепот:

— Парень, в такие моменты ты должен обольстить ее какой-нибудь умной фразой о том, что потерялся в ее глазах.

Я широко улыбнулась и снова потянулась к бокалу — подсознательно ища, чем бы занять руки, — но пальцы дрогнули, когда я вспомнила тихое предупреждение Афф. Мне снова стало любопытно, что именно она задумала и что в этом бокале.

Последним, как всегда неспешно, прибыл Архимед. Он втиснулся между Аполлоном и Келисом с короткой искренней улыбкой.

— Теперь, когда вы все здесь, — начала Афродита, выпрямляясь в кресле, — я хочу предложить тост.

Она указала на бутылку, из которой я наливала раньше, и одарила меня двусмысленным подмигиванием, пока мужчины наливали себе приличную порцию розовой жидкости. Когда у всех были полные бокалы, Афродита встала и подняла свой.

— «За красоту, любовь и страсть. Честь, правду и над ними власть.

Пусть мужам в жизни повезет. А в койке член не подведет. Ну, а девицам пышный бюст!»

Она запрокинула голову и осушила бокал; мы последовали ее примеру. Как только жидкость коснулась моего языка, я подавила плотский стон — это было самое вкусное, что я когда-либо пробовала. Сладкие нотки в сочетании с фруктовыми пузырьками... я тут же потянулась за добавкой.

Афродита рассмеялась, забирая бутылку раньше, чем я успела ее схватить.

— Я люблю тебя, Нисса, но ты возненавидишь меня, если я позволю тебе выпить больше.

Я скорчила гримасу, оплакивая отсутствие розового нектара в бокале.

— Попробуй что-нибудь другое. — Она указала на пирожные. — Ты почувствуешь эффект от напитка примерно через тридцать секунд — постарайся вести себя прилично, когда это случится, — посоветовала она с подмигиванием.

Я нахмурилась. Никто не вел себя странно. Арос потянулся за чем-то похожим на тарт — круглое печенье с лимонно-желтой серединкой размером с ладонь. Он осторожно откусил кусочек, его глаза расширились от восторга, а затем он запихнул всё пирожное в рот с довольным стоном.

Мое тело мгновенно отозвалось на этот звук. К щекам прилил жар, соски напряглись под мягкой черной тканью платья, а низ живота непроизвольно запульсировал.

Оглядевшись, я увидела похожие реакции вокруг стола: учащенное дыхание, неловкие движения. Аполлон сжал кулаки и заерзал; Арх поправил свои тесные кожаные бриджи; Келис прикусил полную нижнюю губу, наблюдая, как я корчусь на стуле.

Афродита восхищенно расхохоталась.

Что бы ни было в том мерцающем розовом ликере, оно вызвало мощнейшую физическую реакцию в каждом из нас. Мои чувства обострились до предела. Ароматы всех присутствующих усилились в десять раз, атакуя мои рецепторы и усиливая пульсацию того самого крошечного узла нервов между бедрами. Только божественная сила удерживала меня от того, чтобы перемахнуть через стол прямо на колени к Келису — чтобы закончить то, что мы начали несколько недель назад. Особенно глядя на выражение его лица и голод в его глазах: он явно воображал то же самое.

Арос вскочил, опрокинув стул.

— Какого черта?! — закричал он, глядя на свой пах. — Афродита, что ты сделала?!

Богиня озорно зашлась смехом.

Я смотрела, не отрываясь, с глазами-блюдцами. Его бриджи натягивались с каждой секундой; затем с резким треском швы в паху лопнули, обнажая белое белье, под которым его «хозяйство» росло с пугающей скоростью.

Руфус, его мантикора, обнюхал штаны хозяина и зарычал на продолжающий расти отросток. Тот увеличивался, пока не стал выглядеть уже болезненно.

— Осторожнее, Арос. Если повернешься, выколешь мне глаз, — пошутила я, хихикая над его положением.

— Ты съел лимонное пирожное, не так ли? — завыла Афродита. — Ну конечно... на тебя оно подействовало... вот так. — Она едва выговаривала слова сквозь смех. — Это пирожное увеличивает ту часть тела, которую ты считаешь самой привлекательной в себе.

За столом разразился хохот. Даже Арос нашел в этом юмор, помахивая своим достоинством размером с руку. Белье буквально держалось на ниточке, но Арос не выказывал ни капли стыда за свою выставленную напоказ... правду.

Когда смех утих, я потянулась за стаканом воды, пытаясь унять нарастающий внутренний жар. Только допив его, я почувствовала лавандовое послевкусие.

О, черт. Это не вода.

«Будет интересно», — протянула Вел из своего угла.

Я не чувствовала никаких изменений. Пока что. Я посмотрела вниз — ничего не выросло и не уменьшилось. Я повернулась к Афродите, чтобы спросить ее, но застыла. Там, где мгновение назад сидела моя подруга, теперь сидел мускулистый бородатый мужчина. Смертный, судя по одежде.

— Ты кто такой? — спросила я длинноволосого мужчину.

Я почувствовала на себе четыре пары удивленных божественных глаз. Мужчина нахмурился, глядя на мой пустой стакан. Понимание осветило его черты, и он рассмеялся — нежным, отчетливо женским смехом. Смехом Афродиты.

«Божок, ты в порядке? Это Афродита», — голос Велиры звучал озадаченно.

Я послала ей ментальный образ мужчины, которого видела, и почувствовала ее замешательство через связь. Вел поднялась во весь рост и подошла обнюхать незнакомца. Она прислала мне в ответ образ Афродиты, вальяжно сидящей в кресле в точно такой же позе, что и смертный.

Это определенно она.

— Кого ты видишь? — спросил мужчина мягким голосом Афродиты.

— Мужчину. Кажется, смертного. Глубокие карие глаза, загорелая кожа, будто он всю жизнь прожил под открытым небом.

Афродита резко вдохнула. Я продолжила:

— У него длинные каштановые волосы и аккуратная борода того же оттенка. Он выглядит грустным. Афф? Кто он?

— Адонис, — прошептала она, пока мужчина прижимал руку к сердцу.

Дав ей минуту, я оглядела остальную комнату. Решив, что животные — это безопасный вариант, я посмотрела прямо на своего дракона.

— Вел, — выдохнула я, — ты огромная! И вся покрыта стальной броней?

Она лишь довольно заурчала в ответ.

— Ты видишь наши сокровенные желания, — тихо объяснила Афродита.

Я услышала, как Келис заерзал на стуле, но не была готова встретиться с этой конкретной правдой. Я прищурилась на следующий объект, парящий в воздухе.

— Стейк, — тихо сказала я. — Сочный, толстый стейк.

Арос хохотнул, из чего я сделала вывод, что смотрю на Руфуса.

— Ликос выглядит так же, может, чуть меньше?

Пауза. Затем Келис пояснил:

— Он говорит, что ты видишь его пару. Он потерял ее, когда Хионские волки вымерли. — Его тон выдавал печаль, которую он чувствовал через связь со своим волком.

— Твой лис превратился в кролика, Арх, — рассмеялась я, когда зверек начал носиться по комнате, шныряя под столом и выглядывая из-за ног бога.

— А твой волк размером с Ликоса, — показала я жестами богу солнца.

Я подняла взгляд туда, где сидел Аполлон, и нахмурилась. Вместо человека там была позолоченная, сияющая лира.

— Инструмент? — спросила я, не ожидая ответа, так как у лиры не было рук, чтобы ответить жестами.

Когда до меня дошло, почему Аполлон выглядит так, я чуть не развалилась на части. Я подавила рыдание, понимая, что мое лицо сейчас — открытая книга. На колено легла ободряющая рука Келиса.

Бог солнца и исцеления был глух. Как он не слышал зов сирен, так он не слышал никакой музыки. Он не знал магии песен и даже того, как звучит его собственный голос. Он жил в бесконечной, изолирующей тишине — его вовлекали в общение только тогда, когда у кого-то хватало ума переводить речь жестами. И быть неспособным исцелить себя, когда ты исцеляешь всех остальных?

Это была боль, которая резала глубже любого клинка. Понимая, что Аполлон может только отдавать, ничего не беря для себя, я почувствовала к нему колоссальное уважение.

Нуждаясь в передышке от эмоций, я повернулась к Архимеду, молясь, чтобы его желание было менее... глубоким. К облегчению, на его месте я увидела меч, который он выковал на испытании отца. «Каллидус» — имя, которое Арх дал оружию, — отражал гаснущее небо, закат зеркально сиял на лезвии.

— Ты тоже не смог вернуть Каллидус? — спросила я.

Меч не шелохнулся, но глубокий голос Арха ответил:

— Нет. Боюсь, что-то пошло не так при ковке. Я должен был суметь призвать его уже давно.

— Разрушитель ночи тоже до сих пор не откликается.

— Я буду пробовать дальше. И дам тебе знать, если получится вернуть его.

Я кивнула в знак благодарности и посмотрела налево. У Ароса было знакомое бледное лицо. Мягкие черты, искаженные гримасой, — она выглядела точно так же, как я помнила ее на борту гнилого корабля.

— Нереида, — сказала я с любопытством.

Она ухмыльнулась, кокетливо откинув светло-голубые волосы.

— Она спасла меня. Без обид, Нисса. Как бы я ни хотел трахнуть тебя до потери сознания...

Смертный облик Афродиты издал изумленный смешок, а мои глаза едва не вылезли из орбит.

—...или тебя, Афф, — усмехнулся Арос. Лицо нереиды стало серьезным. — Но, думаю, вы обе уже «заняты».

Синие глаза нереиды на миг метнулись к другому краю стола и вернулись ко мне.

— Мне нужно знать, почему она спасла меня, — объяснил он. Его глубокий голос странно диссонировал с идеальными розовыми губами нереиды.

— Мне тоже любопытно, — пробормотала я. — Почему она пошла против владыки океанов, чтобы спасти чемпиона в испытании, которое он создал специально, чтобы нас сломать?

— Потому что она знала, что соревнование не стоит жизни, которую оно забирало, — ответил Келис, наконец привлекая мое внимание.

Он тоже принял знакомый облик — тот, который я не была уверена, что готова видеть на его месте. Напротив меня, в кружевном черном платье, с бледной кожей, иссиня-черными волосами и пронзительными зелеными глазами, сидела я.

Мое идеальное зеркальное отражение.

Я прикусила губу, осознавая: я — самое сокровенное желание Келиса. Несмотря на все противоречивые сигналы, которые он посылал — то пожирая меня глазами, то избегая, — именно я сидела на его месте.

Я решила не объявлять об этом во всеуслышание и вместо этого взяла две золотые чаши с темно-красной жидкостью. Одну я протянула нереиде-Аросу и переплела свою руку с его.

— Пьем до дна? — спросил он голосом нереиды.

Я кивнула, и мы осушили кислую жидкость. С некоторой долей везения новые эффекты должны были перекрыть действие «воды-которая-не-вода».

Я повернулась к Аросу, с облегчением увидев, что он снова выглядит как обычно, хотя его штаны всё еще едва сдерживали увеличенное достоинство.

— Ты в порядке? — Келис выгнул бровь.

— Вполне. Никаких изменений. На вкус как лимон, но уверена, что ты на вкус гораздо слаще, — ответила я. Обе брови Келиса поползли вверх.

«Ты сказала это вслух, божок», — предупредила Велира с типично змеиной ухмылкой.

— Черт. Я не хотела это говорить, но на тебя правда чертовски приятно смотреть. Ты как гроза и рассвет одновременно.

«Снова вслух».

— Черт.

Арос хохотнул, а Келис пытался подавить улыбку.

— По крайней мере, ты не упомянула его глаза, — ухмыльнулся Арос. — У нее были такие красивые голубые глаза, — внезапно восторженно выпалил он.

— У кого? — добродушно поинтересовался Архимед.

— У морской принцессы. У водяной ведьмы. У синеволосой красавицы. — Он мечтательно уставился на открытый балкон. — Бьюсь об заклад, она на вкус как пресноводный источник, — вздохнул он.

Всё еще глядя на Келиса, я не могла оторваться от его серебряных глаз, прикованных к моим. Я подперла подбородок рукой и мягко произнесла:

— Твои глаза не голубые. Они напоминают мне о летней грозе. Они прекрасны — как и всё остальное в тебе.

Он откашлялся, а Вел издала рокочущий смех. Ликос в шутку толкнул Келиса в бок, и бог покраснел до медного оттенка.

— Уверена, ты на вкус как карамель, — продолжила я.

Еще одна мысль возникла в голове — и тут же вылетела изо рта:

— Мы можем просто еще раз поцеловаться, пожалуйста?

Посуда загремела, когда шокированные боги уставились на меня.

— Дерьмо. Это определенно было сказано вслух.

«О, да», — расхохоталась Вел.

Келис ухмыльнулся:

— Я могу придумать вещи получше поцелуя, хотя я бы с удовольствием повторил и это. Может, что-нибудь... повкуснее.

Его взгляд опустился ниже. Розовое зелье вновь забурлило в моих венах. Тот самый узел нервов заныл с такой силой, что я была готова облегчить это чувство прямо здесь. Сама. Прямо сейчас.

Аполлон прервал мои мысли полезным предложением — попробовать что-нибудь еще.

Я проигнорировала его, плотно сжимая бедра, чтобы унять пульсацию. Не помогло. Келис поморщился, его ноздри расширились — я поняла, что мое возбуждение буквально висит в воздухе, как и их собственное. Это был эффект домино: аромат провоцировал аромат.

— Ладно, почему бы и нет? — ответил Арос богу солнца. — Посмотрим, что еще мы можем увеличить. — Он развернул синюю ириску. — М-м-м. Это отвратительно, — радостно объявил он.

Внезапно он нахмурился.

— Отвратительно, — повторил он, сбитый с толку. — Что? Нет. Я хотел сказать... ужасно. — Его лицо было комичным портретом недоумения. Он встретил мой забавленный взгляд и сказал: — Ты уродлива.

Я фыркнула, вскинув брови. Возбуждение мгновенно спало до управляемого уровня.

— Ну, это было не очень вежливо, — промурлыкала Афродита, вернувшись к своему обычному облику. Она лукаво подмигнула мне, и я поняла: это ее «дар желания» туманил мой разум. А теперь ее милосердие позволило мне снова дышать спокойно. — Арх, попробуй розовую, — предложила она.

Настороженно, но с любопытством Архимед взял предложенную конфету. Он осторожно разжевал ее, глядя на богиню любви.

— На вкус как теплые объятия, — осторожно произнес он. — О, хорошо. Я именно это и хотел сказать.

Он ухмыльнулся хмурому Аросу, который ответил саркастичным:

— О, чудесно. Я так рад за тебя и совсем не завидую.

Арос внезапно откинулся на спинку, его лицо преобразилось от восторга:

— Я не могу лгать, а ты не можешь говорить правду!

Я нахмурилась, не понимая причины его ликования, пока Аполлон не улыбнулся и не показал жестами одну уточняющую фразу:

«Арос — лжец».

О. Это будет весело. Я ухмыльнулась.

«Спроси их, представляли ли они тебя голыми», — кокетливо предложила Велира.

«Вел!» — одернула я ее, но всё равно спросила.

Келис выглядел в ужасе.

— Нет, — ответили они одновременно.

Интересно.

— Что вы на самом деле думаете друг о друге? — продолжила я, коварно изгибая губу.

— Ты мне не нравишься, и твои отношения с отцом тоже, — деловито солгал Арос, скрестив руки на широкой груди. Он выглядел невозмутимым.

Келис вскинул брови и посмотрел на Архимеда. Тот заерзал на месте. Либо розовый ликер достиг точки кипения, либо он скрывал свою правду.

Арх глубоко вздохнул, смирившись:

— Честно говоря, я нахожу тебя восхитительным и мне нравится смотреть, как ты тренируешься без рубашки, — признался он с закрытыми глазами и густым румянцем.

Я краем глаза заметила движение слева от себя. Я поморщилась. О, Тартар, я же не видела, как эта огромная штука Ароса дернулась... нет. Нет, не видела. Велира расхохоталась в моей голове.

— У вас есть секреты? — кокетливо спросила Афродита, наклоняясь вперед и опираясь руками о стол.

— Нет, — ответил Арос сквозь сжатые губы.

— Да, — подтвердил Архимед.

Афродита ухмыльнулась, как пантера, играющая с добычей.

— И твой секрет связан с испытаниями?

— Я не думаю, что они обязаны отвечать, — резко вмешался Келис. — У каждого есть право на свои секреты.

Он тоже что-то скрывает

«Согласна. Его запах только что испортился».

— Но не все секреты влияют на всё царство. Или на все три, — голос Афродиты стал жестким. — Отвечай на вопрос.

Архимед простонал и тихо пробормотал:

— Да.

Арос сжал челюсти, мельком взглянул на меня и буквально проскрежетал ложью:

— Нет.

Афродита открыла рот, но я перебила ее прежде, чем она успела произнести хоть слог.

— Хватит, Афф, — тихо сказала я. — Пусть мужчины хранят свои маленькие тайны и игры. Последнее испытание — завтра, и я готова поспорить, что Гера позаботилась о том, чтобы оно стало самым трудным.

Все мгновенно протрезвели.

— В конце концов, победитель может быть только один, верно? Одна корона для одного правителя.