Нисса

Яростные волны бились о нос древнего корабля, зеркально отражая мое скверное настроение. Морские брызги мгновенно промочили меня насквозь, что ни капли не улучшило ситуацию, в которой я оказалась.

Теперь я была в ярости и насквозь мокрая. И совсем не в том приятном смысле.

С того самого момента, как мои сапоги коснулись изношенной деревянной палубы, я поняла: Посейдон не намерен давать нам поблажек. Я также знала, что он будет жаждать именно моей крови. Паруса неистово хлопали на ветру, и огромная волна ударила в борт стонущего судна, отбросив меня на треснувшие деревянные перила.

Перед глазами вспыхнуло умирающее лицо Леандра: его налитые кровью глаза, побледневшая кожа, застывший в ужасе оскал в тот миг, когда я отсекла душу от тела. То ощущение, когда моя душа впитывала его… это тошнотворное, маслянистое чувство пожирания внутри меня.

Корабль снова накренился, возвращая меня в настоящее. Воспоминание смыло приливом. Я подавила его, запихала поглубже. У меня не было времени размышлять о мертвых, когда океан Посейдона пытался сделать призраком меня саму.

Молнии разрезали неспокойное небо, освещая остальных четверых чемпионов, которые изо всех сил пытались обрести «морские ноги». Это все, кто остался после жестокой чистки Ареса: Арос, Аполлон, Архимед, Келис и я.

Я перевела взгляд на светловолосого воина, натягивающего толстые канаты. Его запредельно мускулистые руки напрягались под промокшей белой тканью туники. Испещренные шрамами от молний ладони двигались быстро; его движения казались странно привычными, когда он закреплял тросы, чтобы паруса не сорвало ветром.

Вид Келиса ударил меня под дых. Я не видела его почти две недели, несмотря на его обещание вернуться. Он осмотрел мои раны, уложил в постель… и исчез.

Я ждала его часами. Потом день. Потом два. Потребовалась неделя, чтобы я осознала: он не вернется.

В конце концов Харон сделал то, что делал всегда, — вытащил меня из самых темных закоулков сознания с помощью своих ужасных шуток.

И теперь, стоя здесь, пропитанная морской солью и гневом, я встретила взгляд Келиса с абсолютным ледяным безразличием. С меня хватит ожиданий. Хватит уязвимости. Неважно, как больно будет снова запечатывать сердце.

Голос Посейдона гремел отовсюду и ниоткуда, приносимый штормовым ветром: — Океан — непредсказуемый зверь. Он не склоняется и не уступает никому, кроме меня. Он сломит тех, кого сочтет недостойными.

Очередная волна ударила в борт, и судно застонало под неумолимым натиском. Меня отбросило на рейлинги, я едва не перелетела за борт, пока тени не вырвались из моих рук, вцепившись в старое дерево и временно спасая меня от мести Посейдона.

— Узрите мое испытание! Всё, что вам нужно, — добраться до берега. Пройдите через эти проклятые воды. Избегайте морских чудовищ, если сможете, — и, возможно, вы выживете. Сдадитесь и воды поглотят вас. Возможно, вы не умрете от утопления, но есть судьбы хуже смерти, чемпионы, — процедил бог морей.

— Ставлю пятьсот золотых драхм, что доберусь до берега первым! — прокричал Арос через палубу.

— Давай тысячу! — отозвался Архимед, ухмыляясь.

— Я в деле, — бросила я. Вызов разжег во мне искру. Я встретилась взглядом с Аросом, ответила на его азартную ухмылку и впервые за несколько дней, почувствовала себя легче.

Даже Аполлон быстро улыбнулся, несмотря на то что следующая волна обрушилась на нас. Он бросил канат, который завязывал, вызвав яростный рык Келиса — в чью сторону я принципиально не смотрела, — и быстро показал жестами: «Ставлю на темную лошадку», — поддразнил он. Это вызвало у меня короткий смешок.

— Не думаю, что кто-то из нас назвал бы её «темной лошадкой», — съязвил Арос.

— Это уж точно, — пробормотал Келис.

Я резко повернулась, уперев руки в бока — жест, который тысячи раз видела у Леты перед тем, как она выдавала разгромный выговор. Я глубоко вдохнула, готовая высказать повелителю бурь всё, что думаю о его «дистанции»… когда услышала это.

Одинокая тягучая нота в соленом морском воздухе.

Она щекотнула что-то внутри моего разума, напоминая звон нитей Судьбы. Нота нежно нарастала, переходя в хор неземных гармоний. Она танцевала, как волны, поднимаясь и опускаясь в гипнотической мелодии, которая потянула нас к борту.

Аполлон был единственным богом, который не сдвинулся с места. Его взгляд растерянно метался по сторонам.

«Что это?» — спросил он жестами.

«Мелодия», — ответила я, испытывая непреодолимое желание перелезть через перила, подобраться ближе, узнать, откуда она льется.

Его брови нахмурились. Он повернулся к горизонту, где среди штормового синего моря показался клочок земли. Это был источник музыки, и мною двигала неукротимая потребность оказаться там.

Я только двинулась, чтобы присоединиться к остальным у борта, когда чья-то сильная рука обхватила меня за талию и швырнула на палубу. Спина врезалась в доски, воздух вышибло из легких, а от удара по всему телу разошлась боль.

— Какого черта?! — выругалась я, глядя вверх в золотые глаза, пылающие яростью. Желание лезть за борт всё еще владело мной.

«Сирены», — показал Аполлон.

Понимание остудило боль, как холодная волна. Я резко прижала ладони к ушам. Песня всё еще просачивалась сквозь пальцы, но её эффект стал слабее, и я смогла пробиться сквозь туман, застилающий чувства.

Арос, Келис и Архимед уже стояли на перилах, раскачиваясь в ритме корабля, завороженные.

Руки Аполлона накрыли мои. Мягкое золотистое сияние потекло от его теплых смуглых пальцев. В мгновение ока песня прекратилась. Что бы он ни сделал, это вернуло мне полный контроль над разумом и телом.

— Спасибо, — сказала я, но звук не вылетел. Я в замешательстве нахмурилась и попробовала снова. Опять ничего. До меня дошло: я перестала слышать не только свой голос — всё вокруг погрузилось в жуткую тишину. Волны по-прежнему бились о корабль, ветер трепал мои волосы. Но я не слышала ни звука.

Мой мир онемел.

Я подергала себя за мочки ушей. На ощупь они были обычными. Но тут моё внимание привлекли ловкие пальцы Аполлона, вычерчивающие знаки в воздухе. «Я использовал часть своей силы, чтобы лишить тебя способности слышать», — пояснил он. Я с трудом сдержала вздох, оплакивая музыку, под которую больше не смогу танцевать.

«Это временно, — продолжил он. — Как только я сниму блок, слух вернется. Но сейчас ты в безопасности от сирен».

Брызги воды раскрасили мою кожу, словно веснушки. Я нахмурилась, зажатая между фантомным ощущением прикосновения без звука и давящим весом тишины. Второй всплеск последовал за первым. Затем третий.

Я знала еще до того, как обернуться: три всплеска не сулят ничего хорошего. Я повернула голову и — так и есть: три всплеска означали троих злосчастных богов, прыгнувших за борт в отчаянной попытке добраться до острова сирен.

Я издала раздраженный вздох, игнорируя тот факт, что сама бы нырнула следом, если бы Аполлон не вмешался. Упершись бедрами в балюстраду, я высвободила тьму внутри себя, придавая ей форму иссиня-черного каната. Взмахом запястья я раскрутила его над головой и заарканила барахтающуюся фигуру Архимеда, который был ближе всех. Судя по всему, плавание не входило в число его многочисленных талантов.

Беззвучным рывком я потянула его назад к кораблю, где Аполлон уже соорудил гигантскую сеть из лучей чистого солнечного света, чтобы выловить промокшего бога. Лицо Архимеда выражало полное отчаяние, он яростно пытался вырваться обратно в воду.

Аполлон наклонился и прижал ладони к ушам Арха. На этот раз я увидела, как из его рук вырвался золотистый пузырь, прежде чем исчезнуть, и в глазах Архимеда прояснилось.

Я оставила Аполлона объясняться, а сама попыталась выудить еще одну божественную «рыбину» из этого океана смерти.

Как раз когда я набросила теневую петлю под мышки Келису, моё внимание привлекло какое-то движение под водой. Я замерла, вглядываясь в бурлящие волны. Келис бился, борясь с веревкой, его взгляд всё еще был прикован к проклятому острову.

И снова — вспышка зеленой чешуи промелькнула в глубине.

Нахлынула паника. Я изо всех сил дернула за канат, подтягивая его так быстро, как только могла. Вторая пара рук ухватилась за веревку позади меня — Архимед. Быстрый взгляд подтвердил это. Аполлон стоял наготове, чтобы вычерпнуть Келиса из моря, как гигантским половником из пересоленного морского супа.

Я продолжала тянуть и тащить промокшего бога, пока океан под ним вскипал — огромная пасть стремительно приближалась. У меня были секунды. Может, меньше.

Поверхность океана с ревом разорвалась. Показалась отвратительно огромная змеиная голова, длинные иглоподобные зубы щелкнули в воздухе там, где секунду назад был Келис. Но времени перевести дух не было, как не было времени и на то, чтобы отчитать идиота-повелителя бурь, растянувшегося на палубе рядом со мной. Потому что змей переключил внимание на другую цель: на другого придурка, который всё еще находился в его владениях, пробиваясь сквозь прибой.

Арос.

Ничего не замечая, он греб вперед. Он был уже на три четверти пути к острову, превратившись в крошечное красное пятнышко вдалеке. Далеко за пределами досягаемости моего теневого лассо.

«Я не знаю, что делать!»

Я обменялась паническими взглядами с богами рядом. Мы не могли ничего сделать — только смотреть. Арос рассекал воду, пребывая в блаженном неведении об опасности — зов сирен окутал его слишком плотно. Он не видел, как потемнело небо и как выросла тень зверя за его спиной.

Мои пальцы мертвой хваткой вцепились в перила. Я открыла рот, чтобы закричать, предупредить его, но даже если бы он мог услышать…

Змей ударил. Он вырвался из моря в фонтане пены и чешуи. Зеленое пятно метнулось из глубины, клыки сомкнулись вокруг Ароса прямо во время гребка. Его голова повернулась, наши взгляды встретились в то самое мгновение, когда чудовищные челюсти захлопнулись.

Его лицо исказилось — не в привычном высокомерном вызове, а в первобытном ужасе. Он осознал, как и я, что на этот раз… бог войны проиграет битву.

Арос открыл рот в беззвучном крике, когда зверь утащил его под воду. Он исчез. Просто исчез. Ничего, кроме пузырей и вспышки красного под волнами.

Колени подогнулись. Я рухнула, беззвучно крича от отчаяния, но вместо того чтобы удариться о старую палубу, меня подхватили чьи-то мокрые мускулистые руки.

Я была слишком раздавлена свежей болью утраты, чтобы думать о том, чьи они. Мне было плевать, что час назад я была в ярости на него, и плевать, что он тоже скорбит.

Келис просто держал меня, пока я смотрела на тот далекий участок океана, где исчез наш друг. Он не отпустил меня, даже когда Аполлон показал что-то жестами, что я не потрудилась расшифровать. Он крепко держал меня, пока волны снова и снова бились о борт.

Я не знаю, сколько прошло времени. В конце концов мы поднялись, и Келис ушел заниматься парусами. Архимед и Аполлон суетились, вероятно, готовя корабль к дальнейшему пути — с экипажем, ставшим на одного воина меньше.

Но я продолжала смотреть на то место.

Поэтому, когда вода снова забурлила и вспенилась, я была единственной, кто стал свидетелем чуда. Я закричала, забыв, что никто меня не слышит. Я рванулась к перилам, впиваясь ногтями в дерево, и пристально, не мигая, уставилась на водоворот.

И тогда я это увидела. Красное. Пятнышко цвета, неуклонно приближающееся к нам.

Я отпрыгнула назад, когда океан перехлестнул через борт, снова обдав меня водой. Волна рухнула на палубу, оставив после себя две фигуры. Келис и Аполлон среагировали мгновенно, обнажив оружие быстрее, чем сделали вдох, а Архимеда сбило с ног силой потока.

Первая фигура была мне хорошо знакома: Арос, промокший и израненный. Его рубашка была превращена в лохмотья, всё тело покрывали глубокие борозды от зубов змея. Дыхание было прерывистым, кожа — бледной, расписанной кровью и солью. Каким-то невероятным образом бог оставался в сознании. Хотя в его теплых янтарных глазах поселился затравленный взгляд.

Вторая фигура стояла над ним, защищая его. Её светлые, цвета океана руки были широко раскинуты, пальцы напряжены, но лазурный взгляд был твердым и непреклонным.

Бледные голубые пряди волос струились вокруг неё, словно подхваченные невидимым течением, и её платье мерцало в такт этим движениям. Оно было соткано не из ткани, а из самого моря. Оно облегало её тело, как прилив, ласкающий берег, казалось странно прозрачным, меняя оттенки воды — аквамарин, нефрит, цвет морской пены.

Это была нереида — морская богиня.

Её губы шевелились, но из-за блока Аполлона я не слышала слов. Однако её жесты были резкими и яростными. Богиня была явно в ярости.

Я указала на свои уши, покачав головой. Она замерла, затем повернулась к Аросу. Морская богиня присела рядом с ним, передала какое-то послание и нежно поцеловала его в щеку. Его лицо смягчилось, когда она поднялась.

Не оглядываясь, нереида грациозно нырнула за борт и исчезла в пучине, оставив после себя пятерых лишившихся дара речи богов.