Нисса

Леандр, Талло, Тифон, Афина и Диана стояли вокруг меня разомкнутым кругом. Оружие было обнажено, лезвия ловили вспышки молний, раздиравших небо. С моей раскрытой ладони стекали тени, скапливаясь у ног и извиваясь, словно голодные, нетерпеливые змеи.

— Начинайте! — проревел Арес с края площадки.

Первым ударил Тифон. Как сын Гермеса — бога странствий и хитрости — он двигался бесшумно. Почти размытое пятно. Он зашел со спины, метя ножом под ребра.

Я резко отступила в сторону и перехватила его запястье свободной рукой прямо в полете.

Он был быстр. Фурии побери, как он был быстр! Но я окажусь быстрее.

Не выпуская руки, я рванула его на себя, пока мы не столкнулись, и со всей силы откинула голову назад. Я почувствовала тот самый миг, когда его нос встретился с моим черепом: хрящ хрустнул с тошнотворной силой.

Я развернулась. Тифон перебросил нож в другую руку и дико оскалился. Зубы окрасились золотом от крови, обильно заливавшей лицо.

Остальные не двигались — выжидали, искали слабость, брешь в защите или момент, когда мои силы иссякнут.

Затем бросился Талло.

Сын Деметры — брат моей матери — был сложен как бык: огромный, мощный, но сдержанный. Тихий. Его копье блеснуло золотом; он сделал ложный выпад вправо, затем влево, тесня меня к Тифону.

Талло наносил колющий удар, Тифон — режущий. Боги работали в тандеме, оставляя мне время лишь на то, чтобы отразить один выпад.

Мой меч с лязгом ударил по копью Талло, выбивая того из равновесия, а мои чернильные тени тут же подсекли ему ноги.

Но кинжал Тифона прошел низко, полоснув по икре. Рана саднила чертовски больно, но замедляться нельзя. Замедлюсь — умру.

Он безумно расхохотался. Вдалеке прогремел гром, на периферии зрения заплясали молнии.

Талло снова пошел в атаку. На этот раз я позволила ему это. Мои тени обвили ноги Тифона за спиной, пока я шагнула навстречу выпаду Талло.

Вместо того чтобы отбивать удар, я перехватила древко копья, когда Талло толкнул его вперед, одним плавным движением рванула на себя и перенаправила…

Прямо в живот Тифону.

Тот захлебнулся от удара. Его глаза расширились; он кашлянул кровью, раскрасив мое лицо веснушками.

Глаза Талло полезли на лоб от ужаса. Тифон рухнул на землю, тяжело и хрипло дыша. Копье наконец отведало плоти, но, к несчастью для Тифона, цель была не та.

Я взмахнула Разрушителем ночи по отмеренной дуге, резко остановив лезвие у мощной шеи Талло. На коже появилась крошечная царапина — одновременно предупреждение и обещание.

Талло поднял руки, тяжело дыша.

— Сдаюсь, — выдохнул он, медленно отступая.

Кивнув, я повернулась к Тифону, давая ему тот же шанс. Он качнул головой, хотя не мог даже пальцем пошевелить для защиты. Скривившись, я опустила эфес ему на висок.

Готов. В отключке.

Осталось трое.

Велира одобрительно прогудела через связь, а вместе с ней пришел слабый отблеск чего-то еще… Гордости?

Это не было похоже на ее привычную острую преданность — дикую и требовательную. Это ощущалось слаще, будто слой меда на языке. Но раздумывать некогда: трое богов все еще ждали моей головы, прежде чем на нее ляжет корона.

— Кто следующий? — бросила я вызов, угрожающе прокрутив меч.

Леандр и Диана не заставили себя ждать. Они напали одновременно, и я опасалась, что их удары окажутся весомее, чем у Талло и Тифона.

Трезубец Леандра метнулся к моему торсу, его глаза блестели от больного восторга. Я парировала на инстинктах — тело двигалось быстрее, чем разум успевал осознать атаку.

Он замахнулся снова; я пригнулась. Пряди волос хлестнули по лицу, когда воздух над головой завибрировал от пролетавшего трезубца.

Я выпрямилась как раз вовремя, чтобы увидеть выпад Афины.

Но вместо того чтобы вскрыть меня своим смертоносным мечом, богиня войны пронеслась мимо и ловко отбила стрелу, которую Диана пустила мне в голову.

Я замешкалась, нахмурившись.

Почему она не позволила стреле достичь цели? Хотела сама насладиться триумфом, прикончив меня?

Леандр воспользовался моей минутной потерей концентрации. Зубцы его металлической хреновины глубоко вонзились в мышцу моего бедра. У меня вырвался стон, когда он с влажным чмоканьем выдернул их. Теплая кровь потекла вниз, заливаясь в сапог.

Морской мальчик совершил огромную ошибку.

Ярость вспыхнула во мне пожаром. Словно молния, испепеляющая землю в нескольких метрах от нас.

Я развернулась, целясь в наглую рожу Леандра, но в последний момент он отвел удар. Лезвие вошло ему в плечо.

Сталь столкнулась со сталью. Потребовалось несколько ударов сердца, чтобы понять: звучит не только мой меч и его трезубец. Справа Диана и Афина тоже сошлись в рукопашной.

Что, во имя Тартара, она творит?!

«Сокращает число твоих противников, — отозвалась Вел. — Не спрашивай — ДЕЙСТВУЙ!»

Трезубец Леандра жалил, как зубы гадюки — быстро и смертельно. Мы отвечали ударом на удар. Царапиной на порез. Ободранная кожа и оскаленные зубы. Быстрый взгляд в сторону показал, что дела Дианы немногим лучше.

И тут Афина нанесла решающий удар. Она победила, доказав всем, почему считается легендарной богиней войны. Я видела, как она одним безупречным маневром обезоружила чемпиона Артемиды — меч Дианы с лязгом отлетел в сторону.

Афина ударила Диану ногой в грудь с силой, на которую не способен обычный бог, отбросив ее к стене арены, где та и осела.

Толпа взревела. Люди не понимали, что происходит, но жаждали каждой капли пролитой крови. Они взывали к ней. И им все еще было мало.

Я метнула взгляд на трибуны, к Совету. Арес превратился в бурлящую массу огненно-рыжих волос. Гера пронзала Афину взглядом. Артемида взревела, потянулась к своему сияющему луку и с убийственным намерением наложила стрелу — но богиню перехватил собственный брат.

Аполлон преградил путь стреле, глядя сестре прямо в глаза. Ее рука дрожала от напряжения, удерживая тетиву. Он положил ладонь на оружие; лицо Артемиды исказилось от противоречивых чувств, но в конце концов она сдалась и опустила лук.

Афину пощадили.

Гера взвизгнула от ярости, и ее взор переметнулся туда, где мы с Леандром все еще рубили, ныряли и кололи друг друга. Ее золотистые брови сошлись на переносице, когда она встретилась взглядом с дикой ухмылкой Леандра.

Я чуть не пропустила едва заметный кивок ее подбородка. Если бы я не смотрела на нее в ту самую секунду — точно бы не заметила. Возможно, так распорядилась Судьба. А может, просто совпадение.

Леандр взревел и снова бросился в атаку, но выражение его лица изменилось. Исчез униженный чемпион, ищущий второй шанс для отца или для себя. Теперь передо мной стоял смертоносный хищник с одной единственной целью.

И его целью была я.

Леандру больше не было достаточно моей сдачи — если вообще когда-то было. Нет, теперь он хотел моей смерти. Я почти чувствовала вкус его убийственного намерения в воздухе — резкий, металлический. Его замахи и выпады стали мощнее, но менее расчетливыми. Он не делал пауз, не медлил. Это была чистая, необузданная агрессия, разбивавшая мою защиту с каждым ударом.

Наконец, неизбежное случилось: его трезубец нанес сокрушительный удар. Сила толчка сбила меня с ног, серебряные зубцы впились в ребра. Боль и паника перехватили дыхание. Страх сковал меня, и прежде чем я успела сдержаться, вырвался булькающий стон.

Небо взревело — то ли предупреждая, то ли в муке. А может, это был светловолосый бог. Хлынул дождь. Леандр зловеще усмехнулся, надвигаясь на меня. Своей силой он превратил капли в тонкие иглы, которые впивались в кожу, как крошечные зазубрины. Сотни игл.

Келис невольно вооружал его.

Каждый вдох стал битвой, пока Леандр не придавил мою грудь коленом, закончив эту войну.

Он хрипло дышал, пот и капли дождя катились по его лбу. Он выхватил из-за пояса маленький бронзовый кинжал и прижал его к горлу. Он наклонился ближе, лезвие начало врезаться в кожу.

— Это от Геры, — прошептал он мне на ухо.

Леандр надавил сильнее. Лезвие вошло глубже.

«Борись!» — взвизгнула Велира в моем сознании.

Борись.

Это слово пробудило что-то в тайных уголках моего подсознания. Что-то глубокое. Древнее. То, что я заперла много лет назад.

С диким, нечленораздельным криком я призвала свои тени. Все до единой. Они потекли из ладоней, из приоткрытых губ, из пустых глазниц, обвиваясь вокруг руки Леандра и его кинжала.

Его глаза расширились. Он отпрянул. Я почувствовала, как натянулась кожа на моем лице — должно быть, череп начал просвечивать сквозь нее.

Хорошо. Надеюсь, он обоссытся от страха прежде, чем я закончу.

Я вцепилась в его пальцы и направила свою силу сквозь его кожу. Она проникала внутрь — глубже плоти, глубже мышц, глубже костей — к самому ядру. Найти его гнилую душу оказалось легко: она свернулась, как голодный зверь в клетке. Истощенная. Извращенная. Яростная. Бездонные черные глаза, жаждущие плоти.

Моя сила обвилась вокруг нее, закручиваясь, пока не остались видны лишь эти глаза.

А потом я потянула.

Страшно, насколько легко это далось — так же естественно, как моргнуть.

Я вырвала душу Леандра прямо из тела и поглотила целиком. Моя собственная черная душа впитала его, заглатывая силу, жизненную энергию. Стирая его из любого плана бытия.

Его тело, теперь лишенное жизни, замерло на полувздохе. Зрачки расширились, из глазниц потекли золотые слезы. Краски сошли с лица, запечатлев на нем вечный портрет ужаса.

А затем он повалился набок.

Меня придавило весом мертвого бога. В ушах гремел лишь бешеный стук сердца. Даже толпа затихла, и тишину нарушал лишь отчаянный крик бога морей.

Наконец я спихнула тело Леандра и поднялась. Мое тяжелое дыхание переплеталось с криками Посейдона.

Я подобрала Разрушителя Ночи, лежавшего рядом, шумно втянула воздух, отдающий ихором, и повернулась к последнему противнику.

Афина была невредима после стычки с Дианой. Она стояла твердо, держа меч наготове, наблюдая. Выжидая.

Но прежде чем я успела сделать хоть шаг в ее сторону, богиня войны и мудрости вложила меч в ножны и изящно поклонилась.

— Я сдаюсь, — громко произнесла она, и ее слова эхом разнеслись по арене.

По трибунам прошел гул, быстро переросший в пересуды, а затем в громкие выкрики.

Афина выпрямилась с легкой улыбкой и посмотрела в небо, где над ее головой грациозно кружила сова. Прежде чем она ушла, я успела схватить ее за предплечье.

— Почему… почему ты не сразилась со мной? — выдохнула я. Мне нужно было знать.

— Потому что, дитя, — она коснулась моей щеки, — у тебя впереди еще много битв. И в них я предпочла бы быть на твоей стороне, а не против тебя.

Затем она ушла, будто забрав с собой мои последние силы. Меч с глухим металлическим стуком выпал из рук, и я тяжело рухнула на колени.

Каким-то образом, несмотря на призрачные шансы, я выбралась живой. Но тело было истощено, а силы исчерпаны.

Смутно я почувствовала тепло сильных рук и окутывающий аромат карамели. Я прижалась к этому теплу, к этому запаху, к ощущению абсолютной безопасности.

Наверное, стоило бы задуматься, почему это сочетание заставляет меня чувствовать себя настолько защищенной, но сейчас я могла думать только о чувстве «правильности» где-то под грудиной и о странных действиях богини, которую почти не знала.

Я не понимала, что имела в виду Афина и зачем она помогла мне, но намеревалась это выяснить.

Глаза распахнулись. Я резко очнулась, осознав, что за этой сценой все еще наблюдает толпа шепчущихся зрителей.

— Келис, опусти меня, — прошипела я. — Я в порядке. И твоя мать…

— Моя мать может катиться в Тартар, мне плевать, — грубо ответил он. — Ты не в порядке, Белладонна. И не должна быть в порядке после такого. Я сам убью Ареса за эту выходку.

Его глаза вспыхнули ослепительно белым, в отдалении грянул гром. Тревога сжала грудь, дышать стало чуть труднее.

Второй, не менее знакомый и не менее обозленный голос прорычал рядом:

— Согласен. Кто-то хочет твоей смерти, Нисс. Не просто устранения.

Я узнала бы этот голос где угодно. Он спасал меня от отчаяния чаще, чем я могла сосчитать. Я подняла взгляд на Харона. В его синих глазах плескалась тревога и шторм едва сдерживаемой паники, борясь с яростной решимостью.

Он небрежно держал Разрушителя ночи, и меня накрыла волна благодарности — я уже успела полюбить этот клинок.

— Ну, осталось еще два испытания, — пробормотала я. — Полно времени, чтобы победить.

Два пугающе похожих рыка вырвались у моих защитников. Третий, громовой крик, обещающий возмездие, донесся с неба.

«Они больше не тронут тебя».

Уголки моих губ дрогнули в улыбке.

«А если попробуют — умрут», — поклялась Велира, пикируя вниз и изрыгая пламя в сторону группы зрителей, подошедших слишком близко. Пока они с криками разбегались, я бредово расхохоталась.

«Да. Пусть попробуют, — подумала я. — Со мной чертов дракон. Не говоря уже о двух мускулистых блондинах-богах, которые смотрят так, будто они — последняя линия обороны между мной и миром, который слишком глуп, чтобы вовремя остановиться».

— Мне нужен душ. Вези меня домой, Золотой.

Я призвала последние капли чернильной силы и заставила их образовать проем. Он вышел маловат — обоим богам пришлось пригнуться, чтобы пройти, а Ликосу и вовсе прижаться к земле, но через два шага мы были дома.