Нисса

Мраморные колонны Парфенона сияли в лучах утреннего солнца; свет преломлялся в каждой выбоине и завитках резьбы. Эта архитектура была истинным шедевром — памятником кропотливому мастерству, выдержавшим испытание временем, непогодой и вспышками божественного гнева.

Подобное сооружение под силу воздвигнуть лишь одному существу — Гефесту.

Бог был гением. Что бы он ни вообразил, его руки воплощали это искуснее, чем мог передать любой чертеж. Именно Гефест выковал большинство легендарных орудий Изначального Совета: трезубец Посейдона, луки Артемиды и Аполлона, золотое копье Ареса и даже шлем-невидимку моего отца.

Теперь этот бог-исполин стоял в центре зала, ожидая, пока соберутся члены Совета и участники состязаний.

— Чемпионы! — прогремел Гефест. Его глубокий голос отозвался гулом молота по стали — резким, низким и исполненным непоколебимой силы.

— Сегодняшнее испытание будет состоять из двух частей.

Он медленно обвел нас взглядом; лицо бога оставалось непроницаемым.

— Сначала вы отправитесь со мной в кузницу, где попытаетесь выковать собственное оружие. Провалите это задание — и второе дастся вам куда тяжелее.

Едва заметная улыбка тронула его губы, отчего серебряные бусины в длинной темной бороде сверкнули на солнце. К нему шагнул Арес. Его янтарные глаза горели дьявольским огнем — куда более холодным, чем привычный тлеющий жар его сына.

— Второе испытание перерубит вас пополам. Фигурально выражаясь, конечно, — протянул Арес с пугающей усмешкой.

— Наверное.

Он небрежно пожал плечами.

— По-моему, этот Обряд слишком затянулся. Война — штука несправедливая, так с чего мне быть другим? — осклабился бог.

— Изготовив оружие в кузне Гефа, вы покажете, на что оно способно, в моем испытании. Каждому назначат партнера для дуэли из вашей группы. Победитель проходит дальше. Проигравший выбывает.

По залу пронесся вздох. Животные тут же отреагировали: захлопали пернатые крылья, послышался собачий оскал и драконье рычание.

Ничего себе. Половина участников вылетит одним махом.

«Ты победишь», — прозвучала в голове мысль Велиры. В ее убежденности не было места сомнениям.

Надо отдать Аресу должное: это отличный способ сократить число претендентов. Так он гарантировал, что останутся только сильнейшие — по его «скромному» мнению.

Боги повернулись к вратам. Гефест прижал огромную ладонь к мраморному косяку. Воздух внутри проема дрогнул, оставаясь прозрачным, но искажая пространство.

Оттуда вырвалась волна жара — настолько мощная, что я мгновенно взмокла от пота, хотя еще не успела и шагу ступить в легендарную кузню. Дико захотелось содрать с себя кожаный доспех, но я вовремя одернула себя: так риск получить ожоги только возрастет.

Я мельком взглянула на внушительную фигуру Келиса.

Обжечься можно по-разному.

* * *

— Одно дело — просто создать оружие из металла и пламени, — пророкотал Гефест, стоя почти вплотную к открытому огню. — Но чтобы выковать клинок, который будет служить вам и только вам, потребуется нечто большее.

Бог казался совершенно невосприимчивым к беспощадному жару. Я же, напротив, уже обливалась потом, как и большинство других чемпионов. Единственным исключением был Архимед. Он обвел нас взглядом, и его губы тронула самодовольная ухмылка.

— Чтобы создать нечто столь же верное и легендарное, как трезубец Посейдона или шлем Аида, вы должны отдать металлу часть своей крови, часть силы и часть души, — великан медленно оглядел группу. — Как именно это будет выглядеть — решать вам. Я не стану вести вас за руку. Вы должны сами выбрать оружие, которое лучше всего отвечает вашим нуждам, и решить, сколько себя вы готовы ему отдать.

Гефест замолчал, его тяжелый взгляд задержался на каждом из нас — особенно на сыне.

— Скажу лишь одно: оружие, в котором слишком мало силы, подчинится любому. Но то, в котором силы слишком много, заберет всё, что вы дадите, и потребует еще. Оно будет истощать вас, пока вы не иссохнете. И только Мойрам ведомо, сколько разрушений вы успеете принести, прежде чем это случится.

Взмахом огромной шрамированной руки бог заставил девять рабочих мест материализоваться перед гигантской печью. Каждое было полностью укомплектовано молотом, наковальней и множеством других инструментов, названий которых я даже не знала. На каждом столе лежал пергамент с инструкциями; одного взгляда на них хватило, чтобы понять — я влипла по полной.

Я глубоко вдохнула и посмотрела вверх, пытаясь собраться с мыслями и составить план. Придется учиться на ходу, наблюдая за другими.

Полностью проигнорировав пергамент, я принялась следить за Архимедом. Как сын и ученик Гефеста, он наверняка знал толк в клинках — и в том, как их ковать, и в том, как ими владеть.

Он подошел к восточной стене, где на каменных полках рядами лежали металлические бруски. Они были отсортированы по цветам, но имели самые разные формы и размеры. Архимед выбрал блок синевато-серого металла и вернулся к своему верстаку в дальнем конце зала.

Я взяла блок поменьше и последовала его примеру. Необработанный металл оказался тяжелее, чем я ожидала, и почти зернистым на ощупь. Но если это — мое будущее оружие, придется привыкать к его весу.

Не обращая внимания на остальных семерых чемпионов, которые в растерянности топтались на месте — даже на друзей, — я заняла пустующий верстак рядом с Архимедом.

Статический гул за спиной и странное тянущее чувство в груди заставили меня оглянуться. Келис выбрал место рядом со мной и тоже пристально наблюдал за Архимедом. Я едва заметно улыбнулась и немного отодвинулась, чтобы ему было лучше видно работу сына кузнеца.

Когда я рискнула взглянуть на него снова, Келис уже смотрел прямо на меня. Он коротко улыбнулся и одними губами поблагодарил, после чего кивнул в сторону Архимеда. Тот взял длинные клещи и осторожно поместил металл в горн.

Мы с Келисом повторили за ним. Вместе мы наблюдали, как бруски преображаются: из синевато-серых становятся темно-красными, а затем — пылающе-алыми. Я щурилась от ослепительного пламени и вытирала пот со лба, пока металл наконец не раскалился до ярко-желтого свечения.

Архимед вынул заготовку и аккуратно положил ее на наковальню. Я поспешила за своей. Огонь был настолько неистовым, что мог бы запросто расплавить плоть на костях, поэтому я старалась не касаться ни камня, ни пламени. У Велиры таких страхов не было: она свернулась калачиком прямо перед открытым горном между моим местом и местом Келиса, тихонько похрапывая и укрываясь пламенем, словно одеялом. Я подавила нервный смешок.

За исключением маленькой рыжей лисицы Архимеда, остальные спутники остались снаружи, инстинктивно понимая, что раскаленная мастерская — не место для их густого меха или легковоспламеняющихся перьев.

— Блять! — выругался Арос где-то дальше по линии, и тут же раздался металлический лязг.

Келис тихо хмыкнул у меня за спиной, заставив меня улыбнуться. Его веселье передалось и мне; когда я снова обернулась, он уже вовсю ухмылялся. Я прикусила губу, сердце пропустило удар. Казалось, мои щеки покраснели бы еще сильнее, если бы это было возможно в таком пекле.

— Вы двое работаете или флиртуете? — мягко подловил нас Архимед, заставив вздрогнуть. Он посмотрел на нас свысока и указал на молот в руке.

— Нужно придавать стали форму, пока она горячая и податливая.

Он показал, что нужно делать, и мы наблюдали, как из бесформенного куска проступают грубые очертания меча.

Нахмурившись, я попыталась повторить его движения и тут же обнаружила, что это куда сложнее, чем казалось со стороны. Архимед подошел к моему верстаку и, тяжело вздохнув, встал за спиной.

— Сверкай глазами и запоминай, Искорка, — бросил он Келису, получив в ответ взгляд, обещающий скорую расправу.

Архимед накрыл мои пальцы своими, направляя руку. Вместе мы превратили стальной блок в вытянутый прямоугольник, сужающийся к одному концу.

В груди неприятно сдавило. Я потерла грудину свободной рукой, но, к несчастью, лишь привлекла внимание обоих парней к своему вырезу. Две пары глаз уставились прямо на мою полурасстегнутую рубашку, оценив скромное декольте, прежде чем смущенно отвести взгляд.

Я нахмурилась, вырвала руку из хватки Архимеда и продолжила ковать так, как он показал. Я забылась в мерном «дзинь, дзинь, дзинь» молота, пока на наковальне не проявился силуэт меча.

— Хорошо, Нисса. Теперь нужно выковать хвостовик, — наставлял Архимед.

— Что это?

Он добродушно улыбнулся. — Это часть клинка, которая прячется внутри рукояти. Она служит основанием и гарантирует, что оружие не развалится.

Он указал на свой меч, где за грубым контуром лезвия следовала более узкая полоса металла.

— А, понятно. Спасибо, — я помедлила. — Архимед, почему ты мне помогаешь?

— Прошу, зови меня Арх. Это не так официально.

Я не сдержала смешка, удивленно приподняв брови.

— Потому что у меня есть душа, вопреки твоим подозрениям. Я знаю, почему ты ударила Леандра — и он это заслужил. То, что он сделал с теми смертными солдатами…

Веселость Арха мгновенно испарилась, сменившись суровой серьезностью. Изуродованные тела тех людей будут преследовать меня до конца дней, и, похоже, сына Гефеста тоже.

— Я не имел к этому отношения, — выплюнул он. — Но союзник в этих испытаниях не помешает, верно? Подозреваю, дальше будет только хуже.

Мы обменялись мрачными взглядами. Я не сомневалась в его правоте. Испытание Ареса пугало меня: я была обученным бойцом, но только Фурии знали, что приберег бог войны.

Я протянула ему бледную ладонь. — За временных союзников.

Бог рассмеялся и сжал мою руку; его огромные пальцы снова заставили мою ладонь казаться крошечной.

— Что дальше? — спросила я, забирая руку.

— А теперь мы напитаем клинки своей силой.

Я выпрямилась, внимательно слушая. Это была самая важная часть — та, о которой предупреждал Гефест.

— И как именно это сделать? — подал голос Келис.

— Коснись стали. Видишь, она горячая, но уже не обжигает кожу?

Мы оба кивнули.

— Хорошо. Крепко сожми лезвие прямо над рукоятью. Достучись до своей сути, до источника силы. У меня это руки, так что мне далеко тянуться не надо.

Мы наблюдали, как Арх положил ладонь на свой наполовину готовый меч. Я не знала, какой именно силой он обладает, но увидела, как она заструилась — бледно-золотистое сияние потекло к самому кончику оружия. Когда клинок стал переливчатым, он убрал руку и снова погрузил металл в горн.

— Теперь ваша очередь.

Я обменялась нервным взглядом с Келисом. Мы оба положили ладони на теплую сталь. Я закрыла глаза, концентрируясь на источнике своей силы. Она таилась где-то глубоко внутри, вплетенная в саму душу.

Медленно я выманила тени из своего тела в оружие, чувствуя сопротивление. Казалось, они понимали, что это навсегда, и им это совсем не нравилось. Я посмотрела вниз: тьма скапливалась вокруг ладони, но, в отличие от ровного свечения Арха, моя сила сочилась неровно, рывками.

«Все хорошо».

Я обратилась к своей силе, словно к живому существу.

«Ты не уходишь насовсем — просто становишься полезнее. Чем-то, что может спасти мне жизнь».

Я сжала клинок чуть крепче, чувствуя, как необработанный край режет ладонь. Теперь тени потекли свободно, поддавшись моим уговорам, пульсируя жуткой чернотой.

Я подняла оружие и осторожно опустила его в огонь. Раздалось шипение — пламя слизывало с поверхности блестящую кровь. Вздрогнув, я перевернула руку. Кожу уродовала глубокая рана, золотой ихор мерно капал на каменный пол.

Рука, покрытая шрамами-молниями, нежно обхватила мои пальцы. С нежностью, в которую трудно было поверить, зная его силу. Келис бросил один взгляд на рану, рванул край рубашки, заправленной в кожаные бриджи, и оторвал полоску льна. Он перевязал мою ладонь без малейшего колебания, будто это не стоило ему никаких усилий.

Казалось, судьба нажала на паузу — мы застыли в этом бесконечном мгновении. Ни один из нас не мог отвести глаз. Он не спешил отпускать мои пальцы. Тот самый нежный толчок в груди повторился, я нахмурилась, и в этот миг глаза Келиса вспыхнули ярко-белым, как удар молнии. Он быстро моргнул и отвернулся, наконец разжав пальцы резким движением.

Будто ему пришлось заставлять свои мышцы подчиниться.

Кто-то деликатно откашлялся, вырывая нас из оцепенения. Я обернулась и увидела невозмутимого Архимеда. Он прислонился к верстаку, небрежно скрестив руки на груди. Я не сомневалась: он видел всё.

«Видел», — подтвердила Велира, приоткрыв один золотистый глаз.

«Прекрасно. К утру об этом узнает весь Совет».

«Хммм, — отозвалась она. — Не думаю. Его Лис говорит, что не выдаст». Она покосилась на маленькую рыжую лисицу, обвившую хвостом левый сапог Арха, после чего закрыла глаз и снова уснула.

Арх ничего не сказал. Просто покачал головой и перешел к следующему шагу.

— Теперь закалка.

Он взял клещи, вернул клинок в горн, а затем стремительно выхватил его и опустил в ведро с водой. Я бросилась повторять за ним, чувствуя, что Келис делает то же самое.

Три клинка зашипели, коснувшись ледяной воды; густые облака пара вырвались наружу. Пользуясь этой завесой, Арх наклонился ко мне.

— Не знаю, что это сейчас было и что вы двое задумали, но будьте осторожны, — прошептал он. — Вы хоть представляете, какую войну развяжут ваши родители, если узнают?

Предупреждение было дельным. Гера скорее увидит меня мертвой, чем позволит осквернить руки своего сына. Да и, честно говоря, я сама не знала, что это такое. И чего мы оба хотим. Нет смысла провоцировать насилие из-за того, чего даже не существует.

— Это ничего не значит, — пробормотала я.

— Что дальше? — спросил Келис, хмурясь. Он стоял так близко, что его рука коснулась моей, оставив за собой шлейф мурашек.

Архимед поджал губы, раздумывая. — Мы обточим края и заточим их так, чтобы они могли разрубить любого врага.

Он хищно ухмыльнулся, показывая нам технику. Достав из-под верстака кожаный сверток, Арх разложил его, явив миру набор странных, пугающе острых инструментов.

— Дай мне свое оружие, Нисса.

Я протянула меч. Он взял тонкий резец и начал водить им по плоской стороне клинка. Мы с Келисом наблюдали, как под искусными руками человека, которого я еще пару часов назад считала никчемным, проступают узоры. Завитки теней, текучие и змеевидные, спускались по лезвию, идеально повторяя форму моей силы.

Это было прекрасно. И я чувствовала, что совершенно этого не заслуживаю.

— Арх…

— Ты уже придумала имя?

— Имя? — запнулась я.

— Да. Имена обладают властью. Хорошее имя делает оружие сильнее.

Я невольно коснулась сферы, висевшей у меня на шее. И тут меня осенило.

— Разрушитель Ночи, — произнесла я с абсолютной уверенностью.

Арх лишь кивнул и вырезал это слово у самой рукояти элегантным шрифтом. Закончив, он протянул мне меч рукоятью вперед, слегка склонив голову.

— Оружие, достойное королевы.

Я закатила глаза, не в силах сдержать улыбку.

— Дальше сам, — бросил он Келису. Тот нахмурился, но взял инструмент и принялся за свой клинок.

— Следующий шаг — рукоять. У двери стоят мешки с кожей.

Арх уже собрался уходить, но я схватила его за предплечье и прошептала свою просьбу на ухо. К моему удивлению, он согласился помочь без лишних вопросов.

Через двадцать минут я решила отказаться от запасов кожи в кузнице в пользу чего-то более личного. Гефест сказал напитать оружие собой, и я намеревалась сделать именно это. Клинком из тени я отрезала кусок от основания своего черного кожаного панциря. Выровняв края, я начала туго обматывать кожу вокруг рукояти своего нового меча.

Идеально.

Когда я подняла Разрушителя Ночи, вращая его и проверяя баланс, меч вибрировал и мерцал. Тени обвились вокруг лезвия и моих пальцев на рукояти.

Стоило мне лишь подумать, и доработанная рукоять ярко вспыхнула. Арх ухмыльнулся, когда вправленный в нее камень снова заискрил. В его глубине сверкнула молния.

Взгляд Келиса метнулся к камню, а затем к моей пустой шее. Его брови взлетели вверх. Я ответила ему хищным оскалом.

Ну, пусть теперь Арес попробует меня испытать.

* * *

Бог войны и насилия красовался на свежепостроенном помосте в знакомой тренировочной арене, небрежно опершись рукой на трибуну. Гефест стоял рядом, посмеиваясь над чемпионами, которые выглядели, мягко говоря, неважно.

Из всей девятки невредимыми остались только Арх и Келис. Остальные ходили с повязками, скрывающими мозоли, ожоги и порезы. Арос крутил в руках сверкающую двухстороннюю секиру. Судя по выражению лица его отца, сжимавшего копье, выбор оружия стал для того сюрпризом.

— Красотка, правда? — ухмыльнулся Арос, упорно игнорируя насупленные брови Ареса.

— Тебе идет. У нее есть имя? — спросила я.

— Беспламенная, — он слегка покраснел, признавшись в этом. В груди проснулось неуемное любопытство.

— Дорогой, мне ужасно интересно… Как оружие сына огнедышащего бога войны могло получить имя «Беспламенная»? — я задумчиво постучала пальцем по губе.

Наш разговор привлек внимание остальных, кто-то из чемпионов заулыбался. Заметив это, Арос недовольно нахмурился, хотя и без злобы.

— Кое-что пошло не так во время наполнения силой, — пробормотал он смущенно. — Передалась лишь крошечная часть мощи. Так что теперь максимум, на что способна эта секира, вот это.

Арос направил лезвие в мою сторону, и на нем вспыхнул крошечный огонек.

— Едва хватит, чтобы зажечь проклятую свечу в царстве Фурий.

Смех вырвался сам собой — неудержимый и внезапный. Он прорвал плотину моего самообладания, и я была не в силах его остановить. Даже Гефест не выдержал и лишился своего обычного стоицизма. Арес яростно закашлялся, требуя внимания, но чары веселья не рассеялись, пока каждый не отсмеялся всласть.

— Ну всё! — рявкнул бог войны. — Если вы закончили потешаться над моим разочарованием, а не сыном, пора вернуться к испытанию!

Смех как отрезало — меня захлестнула ярость. Я прищурилась, искренне возмущенная за Ароса. Тот сжал мое предплечье — немой знак не вмешиваться.

Черт с два.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, о великий бог войны, — протянула я, склонив голову набок. — Но разве не вы сами выбрали сына своим чемпионом?

— Я. Какое это имеет значение? — огрызнулся Арес.

— А вы не могли участвовать сами?

— Каждому дали выбор: выйти самому или выставить чемпиона, ты и сама это знаешь, дочь Аида, — прорычал он.

— В этом-то и суть, — прошипела я. — Вы сами выбрали Ароса, чтобы он занял ваше место на поле боя. Вы выбрали собственную кровь, чтобы он принимал на себя удары, предназначенные вам. Тогда он не казался вам разочарованием — так почему сейчас?

— Потому что он соизволил опуститься до общения с такими, как ты, — выплюнул бог. Я кожей почувствовала, как Арос и Келис по бокам от меня напряглись, одновременно принимая защитную стойку.

— Арос ни до чего не опускался, — отрезала я. — Позор здесь только ваш. Струсить и спрятаться за спину сына, чтобы обвинить его в случае проигрыша — это выбор труса.

У него глаза на лоб полезли, а лицо потемнело от гнева.

— Думаешь, сможешь победить вместо него? — расхохотался Арес, спрыгивая с платформы. Он двинулся на меня и ткнул мясистым пальцем мне в грудину. Велира тут же клацнула челюстями: ее крошечные зазубренные зубы впились в его палец, пустив кровь.

— Ты заплатишь за это, демон, — процедил Арес.

Он сорвал с головы бронзовый шлем, перевернул его и выудил звенящий мешочек из потайного кармана в доспехах. Опрокинув мешочек, он высыпал в шлем бронзовые монеты с символами — похожие на те медальоны, что Афина использовала в своем испытании.

— Каждый жетон представляет одного из вас, — проревел он, перемешивая монеты в шлеме. — Я вытяну два имени, и эти двое сойдутся в бою. Победитель проходит дальше. Проигравший отправляется на скамью запасных к остальным выбывшим.

— Как определяется победитель? — спросил Келис. Его голос звучал глубоко и чисто.

— Старым добрым способом, — со злобной усмешкой ответил Арес. — Смертью или сдачей.

Он повернулся ко мне, обнажив зубы: — А поскольку вас нечетное количество, один из вас сразится с безымянным противником.

Он выудил одну монету из шлема и спрятал ее обратно в мешочек. От дурного предчувствия в животе стало тяжело, как от свинца.

«Клянусь, это был мой жетон», — проворчала я Велире, и та согласно рыкнула. Арес достал первую монету.

— Тифон, сын Гермеса, — объявил он, вытягивая вторую. — Против Архимеда, сына Гефеста. Арес бросил монеты в пыль и достал следующую пару.

— Афродита, богиня любви, против… — он сделал паузу, картинно помешивая монеты окровавленными пальцами. — Нашего солнечного мальчика — Аполлона.

Я поморщилась. Афродита совсем не умела сражаться, оставалось надеяться, что Аполлон будет с ней помягче. Надеяться…

Келис явно закипал, пока Арос не наклонился к нам, шепча так, чтобы слышали только мы: — Оставьте это. Забыли, кто он? Бог войны. Он питается раздорами, не давайте ему этой пищи.

— Но Аполлон…

— Сам разберется.

Монеты с металлическим лязгом упали на землю. Арес вытащил пятый и шестой жетоны.

— Афина, богиня войны и мудрости, сразится с… — он довольно хмыкнул, прежде чем закончить, — моим собственным сыном и чемпионом, Аросом.

Черт. Я не могла предсказать исход этого боя. Оба обладали запредельными навыками и силой. Оставались Келис, Леандр и я. Больше всего на свете мне не хотелось драться с повелителем бурь. Я не хотела становиться причиной его поражения. Сама мысль о том, что я могу причинить ему боль, была невыносима.

Потому что против любого из них я одержу победу. Отец и Харон об этом позаботились.

— И наконец… — он перевернул шлем, ловя последние две монеты. — Келис, сын Зевса, сойдется с…

Только не я. Только не я.

Арес тянул время, словно перетягивал струну лиры, злобно поглядывая на нас обоих.

— …Леандром, сыном Посейдона.

Я с облегчением выдохнула. Мне не придется биться с Келисом. А Леандра он размажет. Уверена, он жаждет отомстить за тех солдат не меньше моего.

— С кем сражаюсь я? — спросила я.

Изначальный ухмыльнулся: — Увидишь.

Он развернулся к группе: — У вас есть час на подготовку. Затем возвращайтесь на арену для девятого испытания.