Нисса

— Добрый вечер, чемпионы, — поприветствовала нас Гестия. Её длинные рыжие локоны мягко колыхались в свете свечей при каждом движении. — Добро пожаловать на моё испытание.

Она стояла в центре небольшой круглой комнаты, размером не больше моей гостиной. В ней не было ничего грандиозного или блестящего — лишь серые каменные стены и пол, слабый землистый аромат и низкий, пыльный потолок. Боги повыше, вроде Келиса или Леандра, рисковали получить сотрясение мозга, если бы вздумали подпрыгнуть. Впрочем, пятифутовую богиню домашнего очага, семьи и жертвенности это мало волновало.

За спиной Гестии, вытесанные из того же тусклого камня, что и стены, высились три большие арочные двери. Они тоже выглядели просто — гладкий гранит и единственная латунная ручка с краю.

— Благодарю вас за то, что оставили своих спутников снаружи, — сказала она, наклонившись вперед с гримасой на лице. — Терпеть не могу это ужасное подавляющее зелье. И то, в каком состоянии ваши животные остаются после него… — Гестия выпрямилась и тряхнула головой, словно выметая неприятное воспоминание. — Самые сообразительные из вас, вероятно, уже догадались, что сегодняшнее испытание сосредоточено вокруг трех дверей за моей спиной. И вы правы, — она улыбнулась. — Они ведут не в другие комнаты, а к трем заранее подготовленным тестам. Один — для Домашнего Очага, — пробормотала она. — Один — для Безопасности. — Затем она посмотрела прямо на меня: — И один — для Жертвы.

Прекрасно.

Улыбка Гестии погасла, и она снова повернулась к остальным.

Она знает о пророчестве.

Я была в этом уверена.

— К чему был этот взгляд? — прошептала Афродита.

— Ни к чему хорошему, — ответила я так же тихо.

— Вы могли заметить, что на дверях нет никаких опознавательных знаков — и это намеренно. Часть этого испытания — проверка ваших инстинктов. Выбирайте ту, к которой вас больше всего тянет.

Леандр фыркнул. Гестия пригвоздила его своим ореховым взглядом. Я же уставилась на невзрачную первую дверь. Что-то за ней шептало мне — так тихо, что я не могла разобрать слов.

— Имейте в виду: если вы провалите тест, то лишитесь места в Обряде, — зловеще предупредила она. — В «Очаге» вы должны поддерживать факел зажженным на протяжении всего пути.

Слово «путь» не вызвало у меня особого восторга, учитывая опасности, с которыми я столкнулась во время «похода» в испытании Аполлона.

— В «Безопасности» вы должны защищать от опасности, — продолжила Гестия.

— Защищать что? — перебил её Тифон.

— Узнаешь, если выберешь эту дверь, — не слишком любезно ответила богиня. — А в «Жертве»… что ж, предоставлю это вашему воображению, — она тихо рассмеялась. — Однако, как только дверь за чемпионом закрывается, этот вариант становится недоступен для следующего. Вы должны выбирать из оставшихся. Удачи.

Сразу после напутствия Гестии Аполлон шагнул вперед и вошел в правую дверь. Мы с Афродитой обменялись удивленными взглядами — он выбрал невероятно быстро.

Следующим к дверям подошел Тифон. Он дернул за ручку той же двери, в которой исчез Аполлон, но та даже не шелохнулась.

— И правда не открывается, — удивился он.

Гестия лишь приподняла бровь, словно говоря: «Я же предупреждала». Тифон пожал плечами и направился к средней двери, рывком распахнув её. Когда она захлопнулась за ним под действием какой-то невидимой силы, изнутри донеслось отчетливое: «Ой, да что за хрень?!»

Я не смогла сдержать смешок. Тут же прижав руку ко рту, я округлила глаза и изо всех сил старалась не встречаться взглядом с тремя богами, которые теперь пялились на меня.

Афродита закусила губу, скрывая веселое изумление, и пихнула меня локтем.

— Аполлон пока отлично справляется, — громко сказала богиня, отвлекая внимание от меня. — Думаю, я присоединюсь к нему за дверью номер три.

— Даже если ты выберешь эту дверь, Афродита, ты не попадешь в то же испытание, что и Аполлон, — мягко возразила Гестия. — Каждое испытание обнуляется после того, как дверь закроется.

Афф просто кивнула и всё равно выбрала её.

Что-то дернуло меня изнутри — импульс, порыв — и вдруг мне стало жизненно необходимо идти следующей.

Поскольку третья дверь была занята, мой выбор пал между первой и второй. Я снова посмотрела на ту, что была слева, и прежде чем осознала это, мои пальцы сомкнулись на её потемневшей ручке.

Я решительно потянула дверь на себя — она оказалась на удивление легкой для цельного камня — и шагнула внутрь.

* * *

Я мгновенно пожалела о своем выборе.

Я была совершенно не готова к зимней тундре, в которую только что впорхнула, и уже через секунду моя задница начала примерзать к кожаным штанам. Не успело пройти и двух мгновений, как что-то тяжелое врезалось в меня сзади, впечатав лицом прямо в сугроб.

— Какого хрена?! — взвизгнула я, разворачиваясь, чтобы встретить взгляд не одного, а сразу двух идиотов с виноватыми ухмылками.

Я смахнула снежинки с ресниц. Келис и Арос хихикали, словно малые дети.

— Как вы вообще...

— Прыгнули следом, пока дверь не закрылась, — самодовольно заявил Арос.

— Гестия, кажется, была не против, — добавил Келис.

Я вздохнула: — Похоже, только в Тартаре я смогу от вас избавиться.

— Но зачем тебе этого хотеть? — Арос лукаво усмехнулся.

Келис же склонил голову, о чем-то раздумывая. Он помедлил, прежде чем заговорить, но когда он открыл рот, у меня всё внутри оборвалось, а слова застряли в горле.

— Я бы и туда пошел за тобой.

Ароса тут же притворно замутило, и он хлопнул друга по плечу, поднимаясь на ноги. — Неплохо, Громовержец! Ты учишься, — подмигнул он.

Келис фыркнул, проворчав что-то невнятное, и протянул мне руку, чтобы помочь встать. Я приняла её, наслаждаясь жаром его кожи. Всё еще такое непривычное чувство — касаться кого-то без страха причинить смерть.

Лицо Келиса оказалось совсем рядом; его серебристые глаза изучали меня, на губах играла едва заметная улыбка. Он поднял огромную теплую ладонь к моей щеке и нежно смахнул большим пальцем снег с моей брови. Его взгляд опустился к кулону на моей груди. Я неосознанно сжала украшение, потирая гладкую поверхность — я делала так уже сотни раз с тех пор, как он мне его подарил.

Он наклонился ближе, мягко улыбаясь, и на миг мне показалось, что он меня поцелует.

Но тут заорал Арос: — О, а вот и наш факел! Это будет проще простого!

Повелитель огня ухмыльнулся и поднял факел за длинную деревянную рукоять. Он щелкнул пальцами, и масло внутри стальной клетки мгновенно вспыхнуло.

— Правда, он всего один, — он в замешательстве вскинул брови.

— Вероятно, потому, что моё испытание беспардонно захватили такие, как вы, — съязвила я, хотя даже в моем голосе сквозило веселье. — В любом случае, я заберу это, спасибо.

Я протянула руку и выхватила на удивление тяжелый источник света — и, что важнее, тепла — из его хватки. Арос схватился за сердце, изображая шок.

— Вы слышали это?! Леди смерти только что поблагодарила меня!

Келис тихо рассмеялся над выходками друга. Я застонала и закатила глаза.

— Идемте уже, — сказала я, шагая на заснеженную равнину, прямо навстречу ледяному ветру. Одной рукой я держала факел, другой прикрывала мечущееся пламя. Огонь дрожал и шипел, отчаянно сражаясь с той же стужей, что била по нам.

Зубы больно стучали. Руки дрожали. Факел решительно ничем не помогал мне согреться.

Прежде чем я успела пожаловаться, на мои плечи мягко опустился теплый плащ. Он мгновенно унял ломоту в костях, преграждая путь ветру; казалось, его только что сняли с сушилки у камина. Решив, что это Келис, я повернулась налево — но увидела лишь его сжатые губы и всё еще укрытые плащом плечи. Тогда я резко глянула вправо: Арос шел в одной белой тунике и кожаных бриджах, а его пальцы в сандалиях утопали в снегу.

— Арос, я не могу это взять. Ты же замерзнешь!

Бог одарил меня своей самой наглой ухмылкой. — Повелитель пламени, помнишь? Моя кровь горячее, чем у большинства. — Он наклонился и прошептал мне на ухо: — Но ты всё равно самое «горячее», что я видел в своей жизни.

Звук, который вырвался у меня, можно было описать только как гогот — не элегантный, грубый, дикий. Но он был искренним.

Келис и Арос не смогли устоять перед моим «женским обаянием» и присоединились к этому вою смеха. Нас заставило замолкнуть только затяжное, пугающее шипение пламени — и последовавший за ним укол страха, что мы, возможно, уже провалились.

Арос пошевелил пальцами, направляя силу на факел, и тот снова с ревом ожил — пламя разгорелось выше и ярче, чем прежде. И каким-то образом, пока мы тащились через сугробы по колено, я тоже почувствовала себя ярче. Легче. Теплее.

На равнине нас не встретили монстры. Никакой дождь не залил наш огонь. Никакой ветер не смог погасить пламя, пока дар Ароса поддерживал его.

И даже стоны и мольбы не могли заставить Ароса прекратить его ужасающие попытки спеть балладу барда — ту самую, в которой бог огня прорубает себе путь через поля сражений и оказывается в постелях прекрасных дев.

Мы просто упорно шли вперед, ориентируясь по луне Селены и оставляя за собой цепочку следов, пока не достигли подножия горы. Там нас встретил Гермес; он пыхтел, дрожал и переминался с ноги на ногу. Как только мы подошли, он схватил нас за руки и вихрем перенес обратно в Парфенон.

* * *

Ситуация напоминала начало плохого анекдота: мантикора, гигантский волк и дракон размером с кошку неслись навстречу трем дрожащим, припорошенным снегом богам.

Я подхватила Велиру на руки, с облегчением почесывая ей затылок. Её пышущее жаром брюшко согрело мне руки, а в голове эхом отозвалось тихое мурлыканье.

«Привет, моя», — пропела она.

«Привет, Вел», — отозвалась я.

Она взобралась на свое привычное место у меня на шее, по-хозяйски обвив хвостом предплечье, пока я осматривалась.

Наступила ночь. Небо было чистым, лунный свет серебрил мрамор. Селена ярко сияла над нами в окружении мерцающих звезд Астрея.

Афродита сидела, прислонившись к мраморной колонне и обхватив руками согнутые колени. Она смотрела на меня с неподдельным ужасом.

— Аф? Что случилось? — спросила я, бросаясь к ней и присаживаясь напротив.

— Это было самое ужасное, что я видела в жизни, — прошептала она. — Я не знаю, как ты это делаешь.

— Делаю что?

— Сражаешься с монстрами.

— Оу. Ну... инстинкт самосохранения играет в этом не последнюю роль...

— Дело не только в этом, — возразила она. — Ты ввязалась во всё это только потому, что... — Афродита осеклась.

Я заметила, как Афина и Келис — единственные, кто был в пределах слышимости — внезапно замерли, явно прислушиваясь.

И тут до меня дошло. Афродита знала. Каким-то образом она тоже знала о пророчестве. Гнев горячей волной разлился у меня под кожей.

«Как вышло, что каждый встречный бог в этом проклятом здании узнал о пророчестве раньше меня?»

У Зевса слишком длинный язык? Или они все сговорились, планируя и ожидая от меня худшего — пытаясь сорвать мои попытки доказать, что я не представляю угрозы для существования миров?

Горло Велиры заклокотало, всё её тело напряглось. Она крутила головой из стороны в сторону; наша связь натянулась, и её возбуждение смешалось с моим.

— Мне пришлось защищать смертного ребенка от ламии, Нисс, — прошептала Афродита. Я вскинула брови, и шок на мгновение вытеснил ярость. Я никогда не видела ламию вживую, не говоря уже о том, чтобы победить её. — Сначала я не понимала, в чем смысл, — призналась она. — Он всё равно прожил бы недолго. Смертные никогда долго не живут, — объяснила она как нечто само собой разумеющееся.

На языке жгло неодобрение, слова рвались наружу. Жизнь всегда имеет значение, какой бы ничтожной она ни казалась.

— Но потом я поняла: в этом-то и была суть, — продолжила она. — Обязанности Королевы не ограничиваются олимпийцами. Она должна защищать всех, кто живет в её владениях. Включая смертных. Даже таких крошечных.

— Так ты убила ламию? — не удержалась я; любопытство на миг пересилило гнев.

— Фурии, нет! — Афродита рассмеялась, побледнев еще сильнее. — Она вспорола мне живот когтями и начала пожирать внутренности, — прошептала она с дрожью в голосе. — Это было отвратительно. Гермес вытащил меня минуту спустя.

Словно призванный силой своего имени, Гермес появился с громким хлопком, волоча за собой дрожащего Леандра. Он сбросил сына Посейдона на пол, и тот приземлился с глухим стуком. Скривив губы, вестник богов зашагал к открытому очагу.

— Если в следующий раз кто-то из вас вздумает включить снег в свое испытание, — прошипел Гермес членам совета, грея пальцы над пламенем, — будете сами выковыривать своих чемпионов из сугробов.

По залу пролетел приглушенный смех, пока Леандр полз к огню, чтобы присоединиться к нему.

— А ты! — гаркнул Гермес. — Если ты еще раз решишь замерзнуть и рухнуть, как чертов божественный леденец, в двадцати метрах от финиша, я оставлю тебя гнить там, где лежишь!

Леандр перекатился на спину, триумфально подняв всё еще горящий факел.

— Но я ведь прошел, правда? — огрызнулся он. — И заставил тебя тащиться по пояс в снегу, чтобы меня забрать.

Бог морей ухмыльнулся. Его лицо приняло выражение в духе «вы-что-черт-возьми-издеваетесь».

Мы были так близки к тому, чтобы избавиться от этого напыщенного придурка. Какого Тартара Гермес вмешался?!

Что-то было не так с этим Обрядом. Боги проходили испытания там, где должны были провалиться. Против меня устраивали саботаж, хотя задания и так были смертельно опасны. На данном этапе мне стоило опасаться каждого — даже союзников.

Корона Олимпа должна стать моей.

Иначе от этих миров не останется ничего, чем они могли бы править.