Келис

Мне выпало неописуемое несчастье свернуть за угол как раз в тот момент, когда она падала — и я не успел даже смягчить удар. Словно марионетка с перерезанными нитями, Нисса рухнула на грязный пол, неестественно раскинув руки.

Игнорируя бога рядом со мной и его странно острую реакцию, я бросился к ней. Я скорее чувствовал, чем видел, как пламенный сын войны бежит плечом к плечу со мной.

Я всё еще был слишком далеко. Неслышно несясь к ней, работая руками и тяжело дыша, я продирался сквозь груды старого хлама, пока Арос резко не схватил меня за руку, заставив замереть на месте.

— Какого хрена… — начал я, но он зажал мне рот ладонью, обрывая яростную тираду, и прижал палец к губам.

Универсальный жест: «заткнись к чертовой матери».

Он указал туда, где лежала Нисса. Его взгляд ясно говорил: «Молчи и смотри, болван».

Нисса была не одна. Из-за ближайшей груды вещей появился бог солнца и врачевания, бесшумно приближаясь к ней. Он опустился рядом с её хрипящим телом, и его пальцы быстро заплели в воздухе послание, которое я не успел прочесть.

Тусклый свет бликовал на металлическом древке стрелы, торчащей из её плеча. Золотая кровь залила весь левый бок — но куда еще её ранили?

Я осмотрел её с головы до ног, но больше повреждений не нашел. Одной стрелы мало, чтобы свалить бога, особенно такую сильную, как Нисса. Так почему казалось, что она умирает?

Она не умирает. Она не может умереть.

«Кто это сделал?» — прорычал я про себя, становясь больше похожим на Ликоса, чем на человека.

Арос замер. Его привычная самодовольная ухмылка исчезла, сменившись чем-то более тяжелым. Чем-то мрачным.

Я видел момент, когда сознание окончательно покинуло её. Даже с такого расстояния я заметил, как тело потеряло всякое напряжение — мышцы обмякли, голова откинулась назад.

Умница.

Если его сестра была самой полночью, то Аполлон — солнцем в зените. Его темная кожа словно светилась изнутри накопленным жаром. Когда он коснулся её, из-под его пальцев разлился мягкий золотистый свет, впитываясь в её кожу, как жидкие солнечные лучи. Свободной рукой он вырвал стрелу и отшвырнул её в сторону.

Свет пульсировал медленными ритмичными волнами по коже Ниссы, и рана постепенно затягивалась. Когда она полностью закрылась, Аполлон поднял голову. Его глаза, цветом напоминавшие расплавленное золото, встретились с моим жидким серебром — понимающе, непоколебимо. В них не было ни тепла, ни облегчения. Только предупреждение, застывшее в тишине, — более веское, чем любые слова.

Его пальцы медленно задвигались, чертя знаки в воздухе.

«Яд. На стреле была белладонна. Я использовал свою силу, чтобы нейтрализовать её. Я ожидал саботажа, но не от собственной сестры».

Ярость исказила его черты так, что мне стало не по себе. Казалось, подговорив свою протеже вывести Ниссу из строя, Артемида сама того не ведая предала Аполлона.

Нисса резко пришла в себя, её изумрудные глаза распахнулись. Она судорожно вздохнула, словно только что вырвалась из кошмара. Её взгляд дико метался по сторонам в поисках хоть чего-то понятного. И каким-то образом, несмотря на то что я всё еще был скрыт тенями, она нашла меня. Её взгляд задержался на мне ровно на три удара сердца — я считал — прежде чем метнуться к Аросу и Аполлону.

Первым она обратилась к Аполлону.

— Ты помог мне?

Он торжественно кивнул.

— Спасибо.

Еще один кивок.

Затем она повернулась к Аросу, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Облегчение на его лице едва скрывало острую тревогу.

Когда Нисса снова посмотрела на меня, её взгляд ударил наотмашь. Я не мог дышать, не мог думать под прицелом этих острых изумрудных глаз — казалось, она видит всё, что я пытаюсь скрыть. Но, черт возьми, как же она меня напугала. Снова.

Мне действительно пора перестать терзаться из-за каждой царапины дочери Аида. Нужно отделять мои безумные чувства к ней от того факта, что я всего лишь согласился помочь ей взойти на трон.

Ради блага всех миров. И только.

Даже я сам себе не верил.

Это был мальчишка, влюбившийся в девочку. А не мужчина, полюбивший женщину.

Я просто должен напоминать себе, что она никогда не будет моей. Не по-настоящему. Не так, как мне хочется. Она никогда не захочет сына человека, убившего её мать. А когда она станет королевой, то сможет выбрать любого, кто разделит с ней постель.

Я не сдержал угрюмого взгляда в сторону Ароса, чем немало его озадачил. Должно быть, Судьба решила, что Нисса будет ночным небом — бесконечным и недосягаемым, — а я буду рассветом, который вечно её прогоняет.

Мы подошли ближе к паре.

— Ты… — начал Арос, тяжело сглотнув. — Ты жива.

Он заметно побледнел, от его привычной бравады не осталось и следа.

Нисса попыталась встать, и Арос дернулся к ней.

— Не трогай меня, — отрезала она. Лицо Ароса стало каменным.

— Я в порядке, — заверила она, на этот раз заметно мягче.

Но ложь буквально висела в воздухе. Я видел, как дрожат её руки и как её слегка пошатывает.

— Ни черта ты не в порядке, — прорычал я, не уступая своему волку в угрозе. Каждое слово сочилось яростью, повисшей в тяжелом молчании. Нисса лишь одарила меня гневным взглядом.

Арос стоял не шевелясь, сжав кулаки. Он больше не пытался ей помочь, но было видно, как сильно он потрясен.

Нисса выпрямилась с непоколебимой решимостью. Глядя в полумрак заваленной хламом комнаты, она глубоко вздохнула и выкрикнула:

— Шаги!

Мы с Аросом обменялись недоуменными взглядами, явно сомневаясь, не ударилась ли она головой сильнее, чем решил Аполлон.

Тут же воздух дрогнул, и с резким щелчком появился Гермес. Скрестив мощные руки на груди, он хмурился так, что мог бы потягаться с моей матерью.

— Ты украл наши шаги, — объяснила она. — С тех пор как мы вошли сюда, не скрипнула ни одна половица. Ни одна пылинка не пристала к сапогам, мы не оставили ни единого следа. Я могла бы спрыгнуть с верхушки этой груды прямо сейчас, и всё равно не было бы ни звука.

У меня отвисла челюсть — она была права. Как она это поняла, да еще и запомнила после отравления, было выше моего понимания.

— Шаги, — повторил я, впечатленный.

— Шаги, — эхом отозвался ошеломленный Арос.

Аполлон с весельем подтвердил это жестами.

— Вы все прошли, — объявил Гермес, не переставая хмуриться. — По двадцать шесть часов пятьдесят четыре минуты на каждого. Беритесь за руки, и уходим.

Ленивый взмах запястья — и в мгновение ока мы перенеслись обратно в Парфенон, к нашим нетерпеливым спутникам-животным. Все, кроме Ниссы, которая предпочла уйти через тени.

Наверное, мудрое решение, учитывая тошноту, скрутившую мой желудок.

Ликос настойчиво подтолкнул мою руку к небольшой чаше с антисывороткой — зловонным варевом, которое должно было восстановить нашу ментальную связь. Я выпил его залпом, удивившись собственной жажде снова почувствовать его присутствие в голове. Эти двадцать шесть часов без него казались годом; будто я пытался сражаться, потеряв конечность.

«В следующий раз, когда кто-то из ваших богов посмеет использовать эту мерзость, я откушу ему руку и скормлю питону Дианы», — прорычал Ликос.

Я не мог не согласиться, хотя знал, что, скорее всего, нам еще придется через это пройти.