Нисса

Старая деревянная дверь закрылась за спиной с дребезжащим стоном и растворилась в воздухе, заперев меня в темном, затхлом пространстве. Внутри забили колокола тревоги; чувство ловушки грозило захлестнуть с головой. Пути назад не было — не то чтобы мне хотелось снова встретиться со сфинксом, — так что оставалось только идти вперед.

В Тартар всё это! Я не собиралась торчать здесь до конца своих бессмертных дней, где бы это «здесь» ни находилось.

Помещение простиралось во все стороны дальше, чем падал взгляд, но пустым оно не было. Повсюду высились груды вещей: сверкающие безделушки и вычурная мебель были свалены в высокие ряды, между которыми едва можно было протиснуться. Сверху шатко громоздились выцветшие гобелены. К нагромождениям прислонились бесценные произведения искусства. Драгоценные камни, короны и броши покоились под толстым слоем пыли, словно их просто швырнули и забыли там, куда они упали.

В тяжелом, спертом воздухе плясали пылинки, подсвеченные тусклым источником где-то в вышине — настолько высоко, что невозможно было понять его природу.

Это было кладбище сокровищ. Лабиринт внутри лабиринта.

Я сразу поняла, как Талло умудрился здесь затеряться. Но был ли он тут один? Успела ли Афина выбраться? Сколько еще претендентов дошли до этого места лишь для того, чтобы сгинуть среди этих завалов?

По спине пробежал холодок. Я тяжело сглотнула, гадая, как долго придется рыться в сувенирах Гермеса, чтобы отыскать то, что он забрал у меня — то, что он осмелился украсть из моего дома.

Ничто не казалось знакомым. Ничто не цепляло чувства, не просилось обратно в руки. Ни сломанная скрипка с лопнувшими струнами, ни золотая чаша, которую я пнула, проходя мимо. Ни даже обсидиановый бюст, вырезанный в образе Аида.

Лицо отца безмолвно выражало осуждение, и в сердце болезненно кольнула мимолетная печаль. Я скучала по нему. Как бы мне хотелось, чтобы он вернулся.

Волосы на затылке зашевелились от странного давления. Чувство, будто за мной наблюдают. Я знала: бог воров внимательно следит за всем, что мы делаем в его испытании. Каждый выбор, каждое движение, каждая ошибка и каждая трещина в наших доспехах будут изучены.

Но была ли я сейчас объектом внимания Гермеса — или кто-то другой наметил меня своей добычей?

Я двигалась медленно, выверяя каждый бесшумный шаг, пробираясь сквозь этот хлам. Я была готова к возможному вызову. К азарту охоты.

Пусть смотрят.

Пусть замышляют, интригуют и ждут. Это только делает игру интереснее, ведь тот, кто притаился в тени, скоро поймет: тьма ему не союзница. Она принадлежит мне.

Данный текст перевёл канал https://t.me/damzabook Если вы выставляете к себе фрагменты перевода или сам файл, оставляйте ссылку на переводчика.

* * *

Минуты перетекали в часы — а может, просачивались секундами. Я потеряла счет времени. В этом испытании оно не было линейным. Искаженное, головокружительное. И это чувство чужого взгляда всё еще не отпускало.

Если я когда-нибудь выберусь отсюда, сколько дней останется до следующего этапа?

Может, я его уже пропустила, застряв в этой забытой комнате трофеев.

Спустя вечность я в сердцах вскинула руки. Я молча обыскала бесчисленные груды хлама, но так и не нашла ничего своего. Тяжелая тишина начала играть со мной злую шутку: разум подсовывал фантомные звуки, чтобы заполнить неуютную пустоту. Омерзительное шуршание мыши, мягкий шелест ткани, звон спущенной тетивы, свист стрелы, разрезающей воздух…

Когда серебряная стрела со стуком вонзилась в мое левое плечо, я поняла, что последний звук мне вовсе не причудился. Тело дернулось от удара; у меня едва хватило времени осознать: «В меня всадили чертову стрелу», — как пришла боль. Обжигающая, рваная агония распространилась от плеча к кончикам пальцев, выбивая воздух из легких. С каждым вдохом жжение становилось сильнее. С каждым ударом сердца из раны выталкивало сладковато пахнущую кровь.

Я попыталась пошевелить рукой, но бесполезно — ее заклинило металлическим древком.

Вспыхнула паника, но я заставила её отступить. На поле боя ей не место. А именно в это и превратилось последнее испытание Гермеса. Кто-то только что напал на меня, и мне нужно было, черт возьми, двигаться.

Периферийным зрением я поймала еще один серебристый отблеск. Среагировала мгновенно: нырнула вперед в тот самый момент, когда нападавший рассек воздух за моей спиной. Я развернулась, ведомая инстинктами, но их едва хватало.

Острое лезвие кинжала мазнуло по лицу, задев скулу. Кинжал сжимала смуглая, натренированная рука. Передо мной стояла женщина, ее каштановые волосы метались между нашими телами.

Пришло узнавание: я истекала кровью не из-за медленной реакции, а потому что противница была аномально быстрой.

Диана.

К несчастью, дочь Артемиды унаследовала от матери обостренные чувства и ловкость — преимущество, которое не так-то просто преодолеть в ближнем бою.

— Так вот оно какое, сестринство, — прохрипела я, когда она снова замахнулась. Челюсти сжались, глаза превратились в щелки.

— Ты мне не сестра, шлюха из Подземного мира, — процедила Диана в ответ.

Тупая стерва.

Игры закончились. Кто она такая, чтобы смотреть на меня свысока? Я была не просто зла — я была в ярости.

В моей протянутой ладони соткался черный кинжал. С металлическим звоном он встретил сталь, блокируя удар в грудь. На лице Дианы промелькнуло удивление, но она снова извернулась и бросилась вперед. Она намного превосходила меня в скорости; хуже того, я становилась медленнее с каждым движением, и вскоре она сможет нанести решающий удар.

Левая рука по-прежнему висела плетью, легкие работали на пределе. Я слабела с каждым уклонением, хотя Харон, по крайней мере, мог бы гордиться тем, что мои шаги оставались плавными и бесшумными. Однако после каждого парирования меня била дрожь. Зрение затуманивалось с каждым вдохом, комната пошла кругом. Что-то было не так — дело не в простой ране от стрелы.

Тревога сжала желудок, пока я из последних сил отбивала атаки Дианы. Она была неумолима, а я стремительно угасала.

Я взглянула на древко, все еще торчащее из кожи, и впервые заметила зеленоватый блеск на серебре. Снова донесся сладкий аромат ягод, смешивающийся с запахом свежей крови.

Память зацепилась за этот запах:

Мне шесть лет, я брожу по дворцовым садам, прогуливая уроки у этого истукана-учителя. Харон бежит рядом, смеясь и сверкая ямочками на щеках. От этого мой мир кажется чуточку светлее. Менее тяжелым. Не таким мрачным. Его ухмылка становится озорной.

— Спорим, я поймаю тебя за минуту, даже если дам десять секунд форы! — подначивает Харон. — Десять, девять…

Визжа от восторга, я срываюсь на бег. Сердце колотится, но на душе легко. Я бегу, пока голос Харона не затихает позади. Спрятавшись за огромным черным деревом, я жадно хватаю ртом воздух, пытаясь унять дыхание.

— Попалась! — рычит Харон, выпрыгивая из-за дерева и хлопая ладонью по стволу над моей головой.

Я снова визжу, как и положено маленьким девочкам, и пускаюсь наутек. Но вместо ловкого побега спотыкаюсь о каменный бордюр клумбы. Падаю лицом в черную землю, раздавив охапку фиолетовых цветов. Приторно-сладкий запах меда и ягод наполняет воздух, а щеки начинают чесаться и краснеть.

Я угодила прямо в заросли белладонны.

Внезапно разум прорезал пелену, и я узнала этот запах. Ягодный аромат, исходящий от раны, вовсе не был запахом моей крови.

Это белладонна. Сонная одурь. Яд.

И у меня остались считанные минуты, прежде чем наступит паралич.

С последним приливом сил я рванулась вперед и с размаху опустила рукоять кинжала на голову ничего не подозревающей Дианы. Она обмякла. А следом и я рухнула кулем рядом с ней.

Дыхание было рваным. Сердцебиение — неритмичным. Взгляд расфокусировался. Оставалось только надеяться, что организм выведет яд до того, как Диана очнется, до того, как меня найдет другой охочий до наживы претендент или до того, как меня дисквалифицируют.

Яд побеждал. Тьма поползла с краев зрения. Перед тем как я окончательно отключилась, надо мной возник обжигающий взгляд Аполлона.

Выражение его лица горело напряжением; он безмолвно умолял меня понять что-то, что я была не в силах постичь в таком состоянии. Я взглянула на его гибкие пальцы — он что-то показывал на языке жестов, слишком быстро, чтобы мой затуманенный разум мог это расшифровать.

Тьма взяла свое. Я провалилась в ее мирные объятия и на один долгий миг насладилась тишиной.